Скорость сближения

«Иногда чтобы научиться побеждать, нужно забыть о правилах».

Ночь выдалась тёплой. Луна висела низко, подсвечивая заброшенную трассу серебристым светом, а воздух пах бензином, нагретым асфальтом и тем особенным, неуловимым запахом свободы, который Каин теперь узнавал безошибочно. Трасса сегодня не была пустой. Вдоль ограждения собралось человек тридцать — знакомые лица из прошлых гонок, случайные зрители, пара парней с камерами на шлемах. Где-то в стороне играла музыка из чьей-то машины, мешаясь с рёвом двигателей и обрывками разговоров. Каин сидел на своём байке, сжимая руль сильнее, чем следовало. Под шлемом лицо было напряжённым. — Расслабься, — голос Яна прозвучал рядом, глухой из-за шлема, но насмешка чувствовалась даже так. — Ты выглядишь так, будто собрался на похороны. — Я собрался на гонку, — ответил Каин. — Одно и то же для тебя? — Заткнись. Ян усмехнулся — Каин услышал это даже не смотря на него. — Ты готов? — спросил Ян. Каин посмотрел на трассу. На повороты, которые он теперь знал почти так же хорошо, как свою старую профессиональную трассу. На асфальт, который больше не пугал. — Готов, — сказал он. И добавил, неожиданно для себя: — Давай сделаем это интереснее. Ян повернул голову. Через затемнённое стекло шлема Каин не видел его глаз, но знал — Ян смотрит внимательно. — Что ты предлагаешь, чемпион? — Спор, — Каин говорил ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Если я выигрываю — в следующий раз я сверху. Без поддавков. Без «случайно» пропустил. Я тебя трахаю. И наоборот. Ян молчал секунду. — Получается, правила как и в прошлый раз? — Да, — Каин сжал руль. — И никаких претензий. Ян тихо засмеялся — низко, довольно. — Ты уверен, чемпион? Я не буду останавливаться. Даже если ты будешь просить. — Я не прошу, — ответил Каин. — Я выигрываю. Ян хотел что-то сказать, но в этот момент к ним подъехал Лестер на ярко-красном байке — заметном, как маяк. Снял шлем, и его улыбка осветила пол-трассы. — Ну что, легенда? — он хлопнул Каина по плечу. — Готов сегодня всех порвать? — Посмотрим, — ответил Каин. — Он предлагает пари, — сообщил Ян. — Если выигрывает — он сверху. Лестер присвистнул, перевёл взгляд с Каина на Яна и обратно. — Серьёзно? Ну, удачи. Ян в последнее время ездит злее, чем обычно. Наверное, злится, что кто-то отвлекает его внимание. — Никто меня не отвлекает, — буркнул Ян. — Ага, — Лестер не поверил. — Ты вон с Каином больше времени проводишь, чем с байком. Я начинаю ревновать. Каин почти улыбнулся. Из толпы вышел Ноа — спокойный, с неизменными очками, в руке держал телефон, которым, видимо, что-то снимал. Подошёл к Каину, заглянул в лицо. — Как ты? — Нормально, — ответил Каин. — Не врёшь? — Не вру. Ноа кивнул, повернулся к Яну. — Ты его не подставишь? — Я? — Ян прижал руку к груди. — Я ангел. — Ты уличный отморозок с комплексом бога, — спокойно поправил Ноа. — Но сегодня, надеюсь, будешь ангелом. Ян хмыкнул, но не спорил. — Слушайте, — Лестер понизил голос, хотя вокруг и так было шумно. — Я слышал, Борис в курсе ваших ночных тренировок. Говорят, он даже кого-то сюда засылал смотреть. Каин напрягся. — Откуда ты знаешь? — У меня везде друзья, — Лестер подмигнул. — Просто будьте осторожнее. Этот тип умеет играть грязно, даже когда улыбается. Ян кивнул, посмотрел на Каина. — Слышал? Не думай о нём. Он не стоит этого. Каин хотел ответить, но в этот момент из толпы выкрикнули его имя. Потом ещё раз. Толпа начала скандировать, и это было странно — слышать своё имя здесь, на нелегальной трассе, где титулы ничего не значили. — Каин! Каин! Каин! Ноа усмехнулся. — Ты тут звезда, оказывается. — Я везде звезда, — ответил Каин. Он надел шлем, завёл двигатель и выехал на стартовую линию. Ян — рядом. Лестер и Ноа отошли в сторону, встали у ограждения. — Он выиграет? — спросил Лестер. Ноа посмотрел на Каина. — Должен. Иначе он себе этого не простит.

***

Сигнал. Резкий вой сирены разорвал ночь, и байки рванули вперёд. Каин не замер. Не испугался. Он просто поехал. Старт дался ему легче, чем в прошлый раз — он не думал, не анализировал, не слушал толпу. Внутри шлема был только звук двигателя и собственное дыхание. И трасса впереди. Он шёл четвёртым — сразу за Яном и двумя другими гонщиками, которых видел впервые. Один из них — парень на синем байке — агрессивно лез вперёд, рисковал на каждом повороте. Второй — на зелёном — держался позади, выжидал. Ян ехал в полную силу. Каин чувствовал это — его тень впереди двигалась резче, агрессивнее, чем на тренировках. Ян не поддавался. Он хотел выиграть. И Каин хотел. Первый поворот. Каин прошёл его чисто, не потеряв позицию. Второй — чуть жёстче, почти вровень с зелёным байком. На третьем он обогнал синего — тот ошибся на входе, и Каин нырнул во внутреннюю траекторию, рискуя, но без паники. Теперь он был третьим. Впереди — Ян и зелёный. Сложная серия поворотов с перепадом высоты. Здесь Каин раньше сбрасывал скорость, боялся. Сегодня он не сбросил. Он вошёл в первый изгиб позже, чем учил Дмитрий. Наклонился ниже, чем позволял себе раньше. Байк качнулся, заднее колесо повело, и на секунду Каин увидел асфальт слишком близко. Но он не нажал на тормоз. Выровнял. Добавил газ. Проехал. Обогнал зелёного на выходе. Теперь он был вторым. Впереди — только Ян. Последний круг. Каин дышал тяжело, руки гудели, но сердце билось ровно — не от страха, от азарта. Ян держался впереди, но не отрывался. Каин видел его тень, слышал его двигатель. Он знал, что Ян не поддаётся — едет на пределе. Но Каин хотел большего. Он рискнул. На предпоследнем повороте — быстром, опасном — он пошёл по внутренней траектории. Той самой, которую никогда не пробовал. Той, где асфальт был скользким, а запас места — минимальным. Ян оставил ему пространство. Не специально — просто его траектория была другой. И Каин нырнул в этот зазор, как игла в нитку. Он вышел из поворота первым. Финишная прямая. Ян не пытался обогнать. Он просто держался сзади, не давя, не подгоняя. Каин пересёк черту — и на секунду мир замер. Толпа взорвалась криками. Кто-то свистел, кто-то хлопал, кто-то выкрикивал его имя. Лестер прыгал у ограждения, размахивая руками. Ноа улыбался — по-настоящему, редко. Каин остановил байк, снял шлем и выдохнул. Воздух обжёг лёгкие — холодный, резкий, живой. Он сделал это. Он выиграл. Ян остановился рядом, снял шлем. На его лице не было злости или разочарования — только что-то тёплое, почти гордое. — Ну наконец-то, чемпион, — сказал он. Каин смотрел на него. Не мог ответить. Внутри всё кипело — эйфория, облегчение, злость, благодарность. — Я выиграл, — сказал он наконец. — Я заметил, — Ян усмехнулся. — Теперь не рассказывай мне об этом всю ночь. Каин почти засмеялся. Он чувствовал себя живым. Толпа не расходилась. Кто-то подходил поздравить, хлопал по плечу, говорил что-то про «классную езду» и «давно не видели такого». Каин кивал, отвечал коротко, но почти не слышал — взгляд всё время возвращался к Яну. Тот стоял в стороне, прислонившись к своему байку, смотрел на толпу без интереса. Но когда их взгляды встречались, Ян улыбался — краем губ, чуть заметно. Лестер подлетел к Каину, едва не сбив с ног. — Ты видел? Ты видел этот поворот? Ты прошёл его как бог! Я реально испугался, думал, ты упадёшь, а ты вылетел как пуля! — Я тоже испугался, — признался Каин. — А я нет, — Ноа подошёл спокойно, сдержанно. — Я знал, что ты справишься. — Ты всегда в меня веришь, — сказал Каин. — Кто-то должен. Лестер переводил взгляд с Каина на Яна и обратно, улыбался во весь рот. — Так, я надеюсь, вы помните про пари? Потому что я хочу подробностей. Не сейчас, конечно, но потом. — Лестер, — предостерегающе сказал Ноа. — Что? Я просто интересуюсь. Они же сами при всех говорили. Ян отлепился от байка, подошёл ближе. Встал напротив Каина — выше, с лёгкой ухмылкой, но в глазах не было насмешки. — Ты сегодня ехал хорошо, — сказал он тихо, чтобы никто больше не слышал. — Честно. Лучше, чем я ожидал. — Ты не поддавался? — спросил Каин. — Нет, — Ян покачал головой. — Я хотел выиграть. Но ты был быстрее. Сегодня. Каин смотрел на него. — Значит, пари в силе. — В силе, — Ян кивнул. — Жду с нетерпением.

***

Они едва успели закрыть дверь за собой. Каин повернулся к Яну и на секунду просто остановился, глядя на него. В этом взгляде не было ни вызова, ни маски. Только усталость после гонки, эйфория победы и что-то гораздо более глубокое, чему он пока не находил слов. Ян понял без слов. Он шагнул ближе, взял лицо Каина в ладони и поцеловал — медленно, глубоко, почти нежно. В этом поцелуе не было спешки. Только тихое, тёплое признание того, что сегодня между ними что-то сдвинулось. Они раздевали друг друга не торопясь. Руки скользили по коже, запоминая каждый новый след от пальцев, каждый укус, каждую линию. Когда они наконец упали на кровать, Каин потянул Яна к себе так, чтобы тот оказался сверху. — Иди сюда, — тихо сказал Каин. Они повернулись в 69. Каин первым взял Яна в рот — медленно, глубоко, наслаждаясь вкусом и тем, как Ян тихо выдыхает ему в бедро. Но через несколько секунд он отпустил член Яна и сдвинулся чуть ниже. Ян вздрогнул, когда почувствовал горячее дыхание Каина между ягодиц. — Каин… — выдохнул он удивлённо. Каин не ответил словами. Он просто раздвинул Яна шире и провёл языком по чувствительному входу — медленно, почти благоговейно. Ян тихо застонал, пальцы вцепились в бёдра Каина. Каин продолжал — языком, губами, иногда слегка прикусывая кожу. Он работал неторопливо, но очень внимательно: обводил языком тугое колечко, потом проникал глубже, чувствуя, как Ян дрожит и пытается сдерживать стоны. — Блядь… ты… сумасшедший... — Ян выгнулся, прижимаясь ближе к лицу Каина. Его собственные губы обхватили член Каина, но движения были уже менее уверенными — слишком сильно отвлекало то, что делал Каин. Каин продолжал римминг, добавляя пальцы — сначала один, потом два, — мягко растягивая Яна, пока язык работал рядом. Ян стонал уже открыто, бёдра дрожали. Он пытался отвечать Каину тем же, но получалось прерывисто и сбивчиво. — Каин… хватит… я не выдержу… — выдохнул Ян. Каин мягко перевернул их. Теперь он был сверху. Он посмотрел Яну в глаза, и тот кивнул — без слов, но очень ясно. Каин вошёл медленно, осторожно, давая Яну время привыкнуть. Когда он оказался полностью внутри, оба на секунду замерли, просто чувствуя друг друга. Каин начал двигаться — глубокими, плавными толчками, наклоняясь, чтобы поцеловать Яна в губы, в шею, в ключицу. — Ты сегодня… невероятный, — тихо прошептал Каин между поцелуями. — Я видел, как ты мог выиграть… и всё равно дал мне шанс. Ян обнял его за шею, притягивая ближе. — Ты заслужил, — ответил он так же тихо. — Ты ехал сегодня по-настоящему. Я хотел, чтобы ты это почувствовал. Они двигались вместе — медленно, но глубоко. Каин держал Яна за бёдра, но без силы, просто чтобы ощущать его ближе. Ян гладил его по спине, по белым волосам, иногда тихо выдыхал его имя. Потом Ян мягко, но уверенно перевернул их. Теперь он сидел сверху, оседлав Каина. Он опустился медленно, принимая его в себя до конца, и на несколько секунд замер, закрыв глаза. — Вот так… — прошептал Ян, начиная двигаться. Его движения были плавными, глубокими, почти гипнотическими. — Я хочу чувствовать тебя всего… именно так. Каин положил ладони ему на бёдра, но не направлял — просто держал, ощущая тепло кожи под пальцами. Он смотрел на Яна снизу вверх: на растрёпанные чёрные волосы, на шрам, на то, как его тело движется в лунном свете, проникающем через окно. — Ты красивый, — тихо сказал Каин. Голос прозвучал почти удивлённо, будто он впервые позволил себе это произнести вслух. Ян наклонился, поцеловал его медленно и глубоко, не прекращая двигаться. Их дыхание смешалось, тела двигались в едином ритме — спокойно, но очень интенсивно. Когда оргазм пришёл, он накрыл их почти одновременно. Ян выгнулся, тихо застонал имя Каина и кончил первым, пачкая его живот. Каин последовал за ним через несколько секунд — глубоко внутри Яна, прижимая его к себе крепче. Они остались лежать так — Ян сверху, Каин всё ещё внутри него. Руки переплелись. Дыхание постепенно выравнивалось. Ян опустил голову на грудь Каина и тихо сказал: — Ты сегодня выиграл не только гонку. Каин провёл пальцами по его спине, по влажным чёрным волосам. — Знаю, — ответил он так же тихо. — И это пугает меня больше всего. Ян улыбнулся — едва заметно, устало, но искренне — и поцеловал его в грудь прямо над сердцем. — Тогда пугайся вместе со мной. Они лежали молча, пока ночь медленно переходила в раннее утро. Ни один из них не хотел отпускать другого.

***

На следующий день Каин проснулся поздно. Тело гудело после вчерашней гонки — приятная, правильная усталость, не похожая на ту, тяжёлую, что преследовала его после тренировок с Дмитрием. Он лежал в постели, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждый поворот. Он выиграл. Впервые за три года. Улыбка сама собой тронула губы — маленькая, почти незаметная, но она была. Телефон на тумбочке завибрировал. Каин потянулся, взял его — незнакомый номер. Хотел сбросить, но что-то заставило ответить. — Каин Синклер, — сказал он, голос звучал хрипло со сна. — Каин, приветствую, — мягкий, приятный голос. Каин узнал его сразу. — Это Борис. Борис Романов. Каин сел на кровати. — Откуда у тебя мой номер? — спросил он. В голосе не было грубости — только холодная настороженность. — У нас общие друзья, — уклончиво ответил Борис. — Точнее, общие знакомые. Анна дала, если честно. Сказала, что ты не против общения с коллегами. Анна. Каин мысленно выругался. Она всегда считала, что ему нужно больше общаться с другими гонщиками. «Сеть контактов», «пиар», «дружественные отношения с соперниками». — Что ты хочешь, Борис? — Каин не любил ходить вокруг. — Поздравить, — в голосе Бориса звучала улыбка. — Слышал, у тебя была отличная ночь. Каин замер. — Откуда ты знаешь? — У меня везде глаза, — Борис говорил спокойно, будто это было само собой разумеющимся. — Нелегальная трасса, ночная гонка, красивый обгон на последнем круге. Ты был впечатляющ. Каин сжал телефон. Лестер предупреждал, что Борис засылает людей. Вот оно. — Спасибо, — сказал он ровно. — Но я не понимаю, почему тебя это интересует. — Потому что я твой соперник, — просто ответил Борис. — А соперникам полезно знать, в какой форме их главный конкурент. Тем более, когда этот конкурент возвращается после трёх лет молчания. Тишина повисла между ними. — Я звоню не только для этого, — продолжил Борис. — Хочу пригласить тебя на ужин. Завтра вечером. Хороший ресторан, без прессы, без камер. Просто поговорим о будущем. О сезоне. О нас. — О нас? — переспросил Каин. — О гонщиках, которые задают тон в чемпионате, — мягко поправился Борис. — Ты и я. Мы давно не говорили по-настоящему. С того самого финала. Каин вспомнил. Тот финал. Он выиграл, Борис был вторым. Тогда они пожали друг другу руки, и Борис улыбался — точно так же, как сейчас. Мягко. Доброжелательно. Невозможно было понять, что он на самом деле думает. — Я подумаю, — сказал Каин. — Конечно, — Борис не давил. — Я пришлю адрес. Буду ждать. Он отключился. Каин отложил телефон и посмотрел в окно. За стеклом начинался новый день, но мысли были заняты другим — мягкой улыбкой Бориса, его словами «у меня везде глаза» и этим спокойным, уверенным тоном человека, который привык получать то, что хочет. Он хотел отказаться. Но понимал, что будет подозрительно. Борис — топ-гонщик, его соперник, но не враг. Пока. Отказ могут расценить как слабость. Каин взял телефон и написал Яну. Каин: Борис пригласил на ужин. Завтра. Ответ пришёл через минуту. Ян: И ты согласился? Каин: Да. Не мог отказаться. Ян: Тогда будь осторожен. Он не просто так зовёт. Каин: Я знаю. Ян: Если что — звони. Я приеду. Каин посмотрел на экран. Простое «я приеду» — без вопросов, без сомнений. Каин: Спасибо. Ян: Не за что, чемпион. Каин отложил телефон и закрыл глаза. Ужин с Борисом. Это могло быть опасно. Но он справится. Он справлялся с вещами и пострашнее.

***

Ресторан оказался именно таким, как ожидал Каин — дорогой, приглушённый свет, белые скатерти, официанты в смокингах. В воздухе пахло деньгами и хорошим парфюмом. Борис уже был там. Он сидел за столиком у окна, безупречный в тёмно-синем костюме, светлые волосы зачёсаны назад. Увидев Каина, он поднялся и улыбнулся — мягко, доброжелательно, как старый друг. — Каин, рад, что ты пришёл. Они обменялись рукопожатием — сухие ладони, правильное давление. Всё как положено. — Спасибо за приглашение, — ответил Каин, садясь. Официант принёс меню, разлил воду. Они сделали заказ — Борис что-то изысканное, Каин просто стейк. Он не собирался наслаждаться едой. Он собирался понять, зачем его сюда позвали. — Как твоё восстановление? — спросил Борис, когда они остались одни. — Я слышал, ты много тренируешься. — Нормально, — уклончиво ответил Каин. — А я слышал, что не только на профессиональной трассе, — Борис улыбнулся краем губ. — Ночные гонки. Нелегальные. Говорят, там совсем другая атмосфера. Каин сжал вилку. — Откуда такие подробности? — У меня хорошие информаторы, — Борис не отрицал. — Но я не для того тебя позвал, чтобы допрашивать. Я правда хочу понять, как ты возвращаешься. Ты был лучшим. Я хочу, чтобы ты снова стал лучшим. Тогда мои победы будут чего-то стоить. Слова правильные. Тон искренний. Но Каин не верил. — Ты стал первым после моей аварии, — сказал он. — И выигрывал два сезона подряд. Тебе есть что терять, если я вернусь. Борис засмеялся — мягко, без обиды. — Ты прямолинеен, как раньше. Мне это всегда нравилось. Он сделал глоток вина. — Хорошо, буду честен. Да, я не хочу терять первое место. Но я не хочу выигрывать только потому, что тебя нет. Это не победа. Это случайность. Каин смотрел на него. — Поэтому я предлагаю, — Борис поставил бокал, — сразиться до начала сезона. Неофициально. Закрытая тренировка на профессиональной трассе. Соберём несколько гонщиков — топ-уровень. Ты, я, ещё пара человек. Просто проверим, кто на что способен. Зададим планку. Каин молчал. — Без ставок, — добавил Борис. — Без прессы. Только гонка. Покажем друг другу, кто есть кто перед официальным стартом. — И зачем тебе это? — спросил Каин. — Хочу знать, с кем имею дело, — честно ответил Борис. — Ты три года не гонялся профессионально. Я не знаю твоей формы. А ты не знаешь моей. Встретимся на трассе — и поймём. Каин чувствовал подвох. Слишком правильно. Слишком дружелюбно. — Я подумаю, — сказал он. — Конечно, — Борис не настаивал. — Время есть. Сезон начинается через три недели. Они поели молча. Борис рассказывал о подготовке, о новых спонсорах, о том, как изменился чемпионат за три года. Каин слушал вполуха, кивал в нужных местах, но думал о другом. Когда подали десерт, Борис вдруг спросил: — А этот парень, с которым ты тренируешься по ночам… Ян, кажется? Он действительно так хорош, как говорят? Каин поднял взгляд. — Ты следишь за мной? — Я слежу за всеми, кто может повлиять на чемпионат, — спокойно ответил Борис. — Ян Хилл — интересная фигура. Талантливый, но недисциплинированный. С такими сложно работать. — Он не работает на меня, — жёстко сказал Каин. — Он мой… друг. — Друг, — Борис повторил слово, и в его мягкой улыбке появился новый оттенок. — Понимаю. Он помолчал, потом добавил: — Ты изменился, Каин. Раньше ты был непробиваемым. Никаких слабостей, никаких привязанностей. Только трасса, только победа. А теперь… Он не закончил. Но взгляд его сказал всё. — У тебя есть слабость. И её зовут Ян Хилл. Каин почувствовал, как внутри закипает злость. — Ты не знаешь его, — сказал он. — И не знаешь меня. Не делай выводов о том, в чём не разбираешься. Борис поднял руки — жест примирения. — Без обид, Каин. Я просто говорю, что вижу. Ты стал человечнее. Это не плохо. Но на трассе человечность может стоить победы. Каин отодвинул тарелку. — Спасибо за ужин, — сказал он. — Я подумаю над твоим предложением. Он встал. — Каин, — Борис тоже поднялся. — Я не враг. Я соперник. Это разные вещи. Каин посмотрел на него. На безупречный костюм, на мягкую улыбку, на светло-голубые глаза, в которых пряталось что-то холодное. — Посмотрим, — ответил он. И вышел. На улице его встретил холодный вечерний воздух. Каин сел в машину, сжал руль и несколько минут просто сидел, глядя на дверь ресторана. Внутри всё кипело — злость, напряжение, желание что-то сломать. Борис назвал Яна его слабостью. Но Ян был не слабостью. Ян был тем, кто помог ему подняться. Тем, кто не побоялся сказать правду. Тем, кто был рядом, когда Каин боялся даже смотреть на поворот. Каин взял телефон, открыл диалог с Яном. Каин: Ты где? Ответ пришёл почти сразу. Ян: В мастерской. Каин: Еду к тебе. Ян: Что-то случилось? Каин: Поговорим. Не по телефону. Ян: Жду. Каин завёл двигатель и выехал на ночную улицу. В голове крутились слова Бориса: «Ты изменился, Каин». Он изменился. И, может быть, это было не так плохо, как думал Борис.

***

Каин подъехал к складу, когда стрелка часов перевалила за полночь. Свет в окнах горел — жёлтый, тёплый, непохожий на холодную стерильность его собственной квартиры. Каин заглушил двигатель, но не вышел сразу. Сидел в машине, сжимая руль, и смотрел на дверь. Внутри всё ещё кипело. Слова Бориса застряли под кожей, как заноза. «Ты изменился». «У тебя есть слабость». «Ян Хилл». Он выдохнул, вышел из машины и толкнул дверь. Внутри пахло маслом, металлом и кофе — тем самым, который Ян заваривал по ночам, когда не мог уснуть. Сам Ян стоял у верстака в глубине гаража, склонившись над разобранным двигателем. Руки по локоть в чёрном, на футболке — свежее масляное пятно. Он не обернулся. — Кофе на плите, — сказал он вместо приветствия. — Свежий. Каин закрыл дверь, прошёл к маленькой кухонной зоне и налил себе кружку. Чёрный, без сахара — как он любил. Сделал глоток. Горячо, горько, правильно. Он сел на старый диван, не снимая куртки. Ян продолжал возиться с двигателем — не игнорировал, просто давал время. Каин смотрел на его спину. На то, как уверенно двигаются руки. На шрам на шее, который был виден из-под ворота футболки. На спокойствие, которое Ян излучал, даже когда внутри него самого, наверное, бушевал шторм. — Он знает про тебя, — сказал Каин. Рука Яна с гаечным ключом замерла на секунду. Потом продолжила движение. — Кто? — спросил он. — Борис. Ян не обернулся. Но напряжение в его плечах стало чуть заметнее. — И что именно он знает? — Что мы тренируемся по ночам. Что ты — мой… — Каин запнулся. — Что ты рядом. Ян поставил ключ на верстак, вытер руки ветошью и наконец повернулся. Лицо было спокойным, но глаза — тёмно-зелёные, почти чёрные в полумраке — смотрели внимательно. — Он назвал тебя моей слабостью, — добавил Каин. Ян усмехнулся — невесело, коротко. — Классика. Всегда проще сказать, что проблема в ком-то другом, чем признать, что ты сам не готов. Он подошёл к дивану, сел рядом. Не касаясь. Просто — рядом. — Что ещё он сказал? Каин сделал ещё глоток кофе. — Предложил сразиться до начала сезона. Закрытая тренировка на профессиональной трассе. Топ-гонщики. Я, он, ещё несколько человек. Без прессы, без ставок. Просто — кто быстрее. Ян молчал. — Он хочет проверить, на что я способен, — продолжил Каин. — Или показать, что я уже не тот. Я не знаю. — И то, и другое, — спокойно ответил Ян. — Он хочет увидеть твои слабые места до официальных гонок. И если сможет — уничтожить тебя морально ещё до старта. Каин повернул голову, посмотрел на Яна. — Ты думаешь, мне не стоит соглашаться? — Я думаю, что ты должен решать сам, — Ян откинулся на спинку дивана. — Но если спросишь моё мнение… он хочет, чтобы ты сорвался. Не дай ему этого. Каин сжал кружку. — Как? — Езжай, если готов. Не езжай, если нет. Но не позволяй ему загнать тебя в угол. Ты не обязан доказывать ему что-либо. Ты вообще никому ничего не обязан, кроме себя. Тишина повисла между ними. Каин смотрел в свою кружку, на тёмную поверхность кофе. Внутри всё ещё кипело, но рядом с Яном это кипение становилось тише. Не исчезало — просто переставало быть главным. — Ты поэтому так спокоен? — спросил он. — Потому что тебе плевать, что о тебе говорят? Ян усмехнулся — на этот раз теплее. — Мне не плевать. Я просто научился не реагировать на тех, кто не стоит моего внимания. Он помолчал, потом добавил: — А Борис не стоит. Он — продукт системы. Хороший гонщик, может быть, даже великий. Но он никогда не рисковал по-настоящему. Не падал. Не вставал с разбитым лицом и не учился заново держать руль. Каин смотрел на него. — А ты рисковал. — Я каждый день рисковал, — тихо сказал Ян. — С шестнадцати лет. И до сих пор. Потому что если я перестану — я не знаю, кто я. Они сидели молча. Где-то за стеной капала вода, в углу тикал старый будильник. Каин поставил кружку на пол и откинулся на спинку дивана, рядом с Яном. Их плечи почти касались. — Я соглашусь, — сказал Каин. Ян повернул голову. — На гонку с Борисом? — Да. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Каин. — Но я должен попробовать. Не ради него. Ради себя. Чтобы понять, где я сейчас. Ян кивнул. Не спорил. — Тогда готовься. Трасса будет жёсткой. И он не будет жалеть. — Я знаю. — И ещё, — Ян помолчал. — Если что-то пойдёт не так… я буду там. Не на трассе — меня туда не пустят. Но где-то рядом. Каин посмотрел на него. На шрам, на усталые глаза, на спокойное лицо человека, который видел слишком много потерь, но всё ещё оставался здесь. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, чемпион, — ответил Ян. Они сидели так ещё долго — не двигаясь, не говоря. Просто — рядом. Тишина больше не пугала. Каин чувствовал тепло тела Яна через ткань куртки. Слышал его дыхание — ровное, спокойное. Видел край шрама, который начинался у уголка губ и уходил к виску. — Ян, — позвал он тихо. — М? — Ты сказал, что я изменился. — И что? — А ты? — Каин повернул голову. — Ты изменился? Ян посмотрел на него. В тёмно-зелёных глазах отражался тусклый свет единственной лампы. — Не знаю, — сказал он. — Раньше я никого не ждал. А теперь… теперь я смотрю на дверь и думаю, придёшь ты или нет. Каин замер. — Это пугает, — добавил Ян тихо. — Потому что если ты не придёшь — я буду ждать. И не смогу остановиться. Сердце Каина пропустило удар. Он смотрел на Яна — на его лицо, на котором не было привычной ухмылки, только усталость и что-то хрупкое, что Ян никогда не показывал. И понимал: он тоже ждёт. Каждый вечер. Каждую ночь. Каждое сообщение. Он боялся этого признать. Но сейчас — здесь, в полумраке старой мастерской, пахнущей маслом и кофе, — врать не хотелось. — Я буду приходить, — сказал Каин. — Каждый раз. Пока ты ждёшь. Ян усмехнулся — слабо, почти грустно. — А если я перестану ждать? — Не перестанешь, — Каин не отвёл взгляда. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже не могу остановиться. Тишина. Она была другой — не тяжёлой, не колючей. Тёплой. Живой. Как будто воздух между ними стал плотнее. Ян не двигался. Каин тоже. Но что-то изменилось. Каин поднял руку и медленно, давая Яну время отстраниться, коснулся его лица. Провёл большим пальцем по шраму — от уголка губ к виску. Кожа была тёплой, чуть шершавой. Ян не отстранился. Его глаза потемнели. — Каин… — начал он. — Не говори ничего, — перебил Каин. — Просто… дай мне. Он наклонился. Поцелуй вышел не таким, как в прошлые разы — не жёстким, не требовательным, не продиктованным злостью или страстью. Он был медленным. Осторожным. Почти невесомым. Губы Яна — сухие, тёплые, с лёгким привкусом кофе. Он не отвечал сразу. Просто замер, будто не веря. А потом его рука легла на затылок Каина — мягко, не сжимая, и он ответил. Без спешки. Без напора. Просто — поцелуй. Первый, который не был обещанием секса. Первый, который был обещанием остаться. Когда они отстранились, Ян смотрел на него долго. В глазах больше не было насмешки. Только что-то глубокое, тёплое, пугающее. — Ты знаешь, что это значит? — тихо спросил он. — Знаю, — ответил Каин. — И не боишься? — Боюсь, — честно сказал Каин. — Но не отступаю. Ян усмехнулся — на этот раз тепло, почти нежно. — Ты странный, Синклер. Ян покачал головой, притянул Каина ближе и поцеловал снова — коротко, в уголок губ. — Иди уже, — сказал он. — Завтра тяжёлый день. — Ты прав. Каин встал. У двери обернулся. — Ян. — М? — Ты не один. Ян смотрел на него. Не ответил. Но в его глазах Каин увидел то, что нельзя было выразить словами. Он вышел на улицу. Ночь была холодной, но внутри было тепло. Каин сел в машину, завёл двигатель и уехал, зная, что завтра вернётся. И послезавтра. И снова. Пока его ждут.