Хранитель твоих слез

      Выходные пролетели в тумане, который не имел ничего общего с декабрьской стужей за окнами подземелий. Эстер провела их в его постели, укрытая тяжелым балдахином и запахом дорогого мыла. Его рубашка, слишком широкая в плечах, едва касалась её колен, скрывая следы их безумия. Драко почти не отходил от Эстер, он лежал рядом, часами поглаживая её по волосам или вдоль позвоночника, словно боялся, что если он перестанет касаться её, она снова рассыплется в пыль. Его пальцы были на удивление нежными, мягкими и горячими. В воскресенье вечером она проснулась от резкого щелчка закрывшейся двери. В комнате было темно, лишь догорающие угли в камине бросали на стены слабые янтарные блики. Его не было. Драко ушел, возможно, за едой или в душ, оставив её на миг одну в коконе из смятых простыней. Этот момент одиночества подействовал как ледяной душ. Эстер подскочила, чувствуя, как паника сжимает горло. Она судорожно стянула с себя его рубашку, пахнущую им, и, спотыкаясь в темноте, натянула свое измятое изумрудное платье. Босая, прижимая туфли к груди, она выскользнула из его спальни, молясь всем богам, чтобы не встретить никого в коридоре. Она бежала по теням замка, пока легкие не начало жечь, и остановилась только у портрета Полной Дамы, задыхаясь от собственного стыда. Хвала Салазору, гостиная была пуста, все были на ужине. Она быстро сходила в душ, переоделась и как только голова коснулась подушки, провалилась в сон. Раннее утро понедельника в спальне Гриффиндора ударило по ней диким холодом. Эстер проснулась от того, что ее трясло от холода. Магия травы испарилась, оставив после себя лишь раскалывающуюся голову и липкое, удушающее чувство вины. Она помнила всё, как сама тянула его за галстук, как просила не останавливаться, как плакала на его плече, пока он владел её телом. Пустота внутри стала еще тяжелее. Эстер чувствовала, что предала ту единственную святую вещь, которая у неё осталась - свою скорбь. Она променяла память о Чарли на несколько часов физического экстаза с человеком, которого поклялась презирать. Попытка проскользнуть на завтрак незамеченной провалилась на первом же повороте. Драко ждал её в пустынном переходе, прислонившись к доспехам. Он выглядел взвинченным, под глазами залегли тени, а мантия была застегнута небрежно - редкий случай для Малфоя. - Думала, если улизнешь, пока я забирал наши вещи у эльфов, я сделаю вид, что ничего не было? - он преградил ей путь, хватая за локоть. В его глазах полыхала ярость. - Эстер, Эсси, посмотри на меня. Это было из-за той дряни, что ты курила? Или ты просто использовала меня как обезболивающее, чтобы заглушить свою боль? Скажи честно, я не разозлюсь. Эстер медленно подняла голову. Её отросшая челка скрывала взгляд, но голос был ровным и мертвым, как лед на Черном озере. Она снова вернулась в свой режим безразличия. - Это была ошибка, Драко. Забудь. Она высвободила руку и прошла мимо него, даже не сбив дыхания. За спиной она услышала, как его кулак с глухим стуком врезался в каменную стену. Это безразличие ударило сильнее любого проклятия. Но Малфой не умел отступать, он и не собирался. Его одержимость перешла в стадию тотального контроля. Весь день Эстер чувствовала его присутствие. На уроках он садился так, чтобы видеть её профиль, ловя малейшее движение её ресниц. Когда она не пошла на обед, домовик принес в гостиную Гриффиндора поднос с едой, на котором лежала записка с одной лишь буквой «М». Он буквально вытеснял пространство вокруг неё, не давая ей вдохнуть без его тени рядом. Вечером Эстер наконец нашла в себе силы разобрать вещи Чарли, полученные от мадам Помфри. В небольшой коробке лежали его сломанное перо, недописанное эссе и засушенный цветок колокольчика с Травологии. Она сидела на полу в библиотеке, перебирая эти обломки его жизни, и вдруг осознала нечто ужасное. Она начинает забывать звук его голоса. Образ Чарли в её памяти становился тише, перекрываемый хриплым шепотом Малфоя. Драко своим присутствием и напором буквально стирал Чарли из её сознания. В коробке обнаружилось письмо - официальное извещение о том, что похороны Чарли пройдут тихо, на маленьком кладбище в его деревне, без церемоний. Эстер поняла, что она единственный человек, который по-настоящему его помнит. Это заставило её выйти из своего транса. Она должна защитить память о нем. Огоньки на расставленные вокруг свечах вдруг сбивчиво заплясали. - Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну всему миру, Блэквуд. Драко вышел из-за стеллажа. Он увидел коробку на её коленях, и его лицо на мгновение исказилось от ревности, но он быстро взял себя в руки. Драко сел на стол напротив, глядя на неё сверху вниз. - Ты хочешь, чтобы в Хогвартсе о нем осталась память? Чтобы на стене появилась доска или в саду посадили дерево? - спросил он с холодным расчетом. - Ты сама не добьешься разрешения. А моя мама - в попечительском совете. Одно моё письмо, Эстер, и его имя не забудут. - Цена, Драко? - прошептала она. - Ты перестанешь убегать. Ты будешь сидеть со мной в Большом залом. Ты будешь проводить вечера там, где я скажу. Ты будешь принадлежать мне открыто, Эстер. Эстер посмотрела на засушенный колокольчик в руках, а потом на Малфоя. Она знала, что заключает сделку с дьяволом. - Хорошо, Драко. Я согласна. Драко медленно улыбнулся, торжествующе и хищно. Он протянул ей руку, помогая подняться, и на этот раз Эстер не отдернула пальцы. Она официально принадлежала ему, и Драко знал, теперь только он владеет каждой секундой её времени. Память о Чарли была спасена, но цена этой победы была полной капитуляцией. - И да, если кто-то еще раз заберет тебя у меня, как это было на Рождественском балу, я в лучшем случае, сломаю ему руку, - спокойно, но твердо сказал Драко.