Протокол человечности

***

В комнате стоит запах перегара, красные туфли валяются возле кровати, на которой спит мама. Ее волосы спутались, а вчерашний макияж забыт и не смыт. Рядом я наблюдаю еще одно тело, но крупнее и незнакомее. Очередной новый «папа», приятно познакомиться. Тихо пробираюсь в ванную и закрываюсь изнутри. Умываюсь чищу зубы, на макияж ни времени ни желания нету, поэтому только причесываю (слава богу) чистые волосы, и ухожу на кухню. Безвкусный чай слегка согревает изнутри, и этого достаточно, что бы не чувствовать голода.  На улице колотун, снег хрустит под ногами, давно я так не скучала по асфальту. Кеды слегка мокнут, но не смертельно, к концу уроков высохнут.  На биологии я разрисовываю поля тетрадки, вместо того что бы писать тему, но никому нету дела, это главное проклятье и одновременно благословение моей не заметности. Перемена тянется досадно долго, и от того что я по солдатки быстро съела булочку легче не становится. Вокруг бесконечный гул из чужих разговоров и смеха, и я ни слова в нем не различаю, может оно и к лучшему. Прихожу домой только под вечер, предварительно обойдя всю округу. Судя по всему я бы уже могла выиграть соревнования по спортивной ходьбе, ведь это моя каждодневная рутина.   Еще не открыв входную дверь, слышно крики, низкий мужской, и визгливый женский. А затем грохот, я резко открываю дверь, и сердце пропускает удар. Новый любовник мамы уже вовсю громит наш коридор, направляясь прямо на кухню. А на полу сидит мама, дрожащими руками прижимая ладонь к красной щеке. Все как обычно. Я молча стою в проеме, в голове пустота, и даже стыдно немного за свое бездействие. Но я не в силах пошевелится и лишь обвожу взглядом стены. В этот момент мужик направляется ко мне: - Эй ты! Мелкая дрянь, тебе щас тоже покажу! - он выплевывает каждое слово, параллельно замахиваясь. И вдруг, я слышу шаги, тяжелый точно за моей спиной. Неужели сегодня самый везучий день? Любовник замирает, его глаза на секунду округляются, и в них проскальзывает что то напоминающее страх. Он быстро убирает руку.  - Капитан полиции, Станислав Игоревич. - его голос звучит низко слегка устало, но твердо. Я вижу как он показывает удостоверение, и в правду ментовской.  - Товарищ участковый, это семейное, урок преподать надо. - «папаша» так легко говорит слово «семейное» что меня невольно подташнивает, он буквально видит меня второй раз в жизни, и уже так желает научить меня правильным вещам. - Да, урок по вставлению исправной челюсти, Капитан. - немного осмелившись я «поддакиваю», видя как глаз мужчины слегка дергается, но он держит руки при себе, хотя бы  эти жалкие 10 минут.  Моя мать Оксана, в это время судорожно поправляет халат, и вставая на ноги лепечет: - Капитан, это недоразумение! У нас все хорошо, правда же дочь? - она даже не смотрит на меня, и я невольно представляю как она уже строит глазки мрачному участковому. Но я молчу, хочется скорее выйти из этой душной квартиры, и желательно больше никогда там вновь не появляться.  Стас заходит внутрь: - Заявление писать будем, или уроки по хорошему поведению устно проведем? - он скрещивает руки на груди, и выглядит почти скучающе, ну а кто бы радовался наблюдая очередную бытовую ссору 5 раз за день? - Вы что, какое заявление, давайте мы лучше все вместе чай попьем! - восклицает мать, и приглаживая вздернутый воротник любовника, кивает в сторону кухни.  Мои уши почти вянут от этой противной интонации,  и я быстро ухожу в туалет. На кухне не слышно привычных криков или смеха, максимум притворное хихиканье мамы. Утыкаясь в учебник химии я насильно зубрю параграф, пытаясь себя отвлечь. Весь сегодняшний день я мечтала так, будто бы это вовсе не моя жизнь, а всего лишь самый ненавистный и скучный сериал. Буквы перед глазами то расплываются, то пляшут, так получается если расфокусировать зрение а потом вернуть обратно, и делать это быстро по несколько раз. На несколько секунд меня это забавляет, но я слышу стук, глухой всего два раза. Отрываясь от учебника я мысленно прикидываю, успел ли товарищ участковый уйти или стучится все таки он? Услышав как мама в соседней комнате разговаривает с любовником, я неосознанно выдыхаю. С каких пор суровый дядя в форме, пугает меня меньше чем обычный гражданский пузотряс.. Отрываясь от закрытого унитаза, я открываю замок. Капитан появляется в проеме, он по прежнему выглядит не особо заинтересовано, но все же спрашивает: - Тебя как зовут, пострадавшая? - на секунду мы встречаемся взглядом, и я замечаю какие темные у него глаза, даже зрачков толком не отличить.  - Ника. - я спокойно отвечаю, все так же держа в руке учебник. - Вот - он протягивает мне чуть мятый кусочек бумаги. - если будут проблемы..по типу не прошенных уроков жизни , звони. Я беру импровизированную визитку, и глазами пробегаюсь по номеру телефона. - Это ваш личный? - Да, а то будешь портить мне статистику, лучше я сам приеду, и без лишней писанины разберусь.                    - Вот оно как.. - голос звучит задумчиво - а домашка по химии считается за не прошенные уроки? - Думаю это тебе понадобиться, в отличии от синяков. - он стоит облокотившись одним плечом об дверной косяк, все также скрестив руки на груди. - А как по мне, симпатично. - из меня вылетает кривая усмешка. - Странно что опека не замечает всего колорита, - он смотрит куда то мне за спину - им обычно такое по вкусу. - Товарищ участковый, вы по всем квартирам устраиваете личный осмотр? - Только по особо буйным, благо в этом районе ограничился одной. Это правда, соседи часто жалуются на нас, а мать делает вид что не замечает. Наш разговор заканчивается, и я снова погружаюсь в смутную реальность Дни идут как обычно, иногда радую себя украденной из маминой сумки сигаретой, которую выкуриваю как можно дольше. Делаю это в основном прямо на лестничной клетке, бывает встаю на носочки высовывая голову в подъездное окно, и наблюдаю как дым струится вверх. Все так же брожу по улицам до позднего вечера, и незаметно прихожу домой.

***

Морозный воздух смешивался с атмосферой отчаяния, тусклые фонари освещали знакомые улицы, а сухие ветки отбрасывали причудливые тени на серый снег. Так начинался день на дежурстве. Стас выходил из патрульной машины изредка, что бы размяться или купить кофе, и то и другое не входило в его обязанности, но ничем другим он особо и не занимался. Зачастую капитан наблюдал на улице ту самую девочку, из 58 квартиры с кризисом семнадцати лет. Она то качалась на качели по несколько часов, периодически обматывая руку наушниками, видимо что бы лучше работали, то вырисовывала что то в своей тетрадке сидя на лавочке, под недовольные замечания местных престарелых. И все это время, лицо ее оставалось неизменно спокойным. Неосознанный поиск русой головы в толпе прохожих постепенно начал раздражать Стаса, ведь это было еще одно действие которое не входило в протокол, а значит тратило энергию понапрасну. Очередной ночной обход, капитан объезжает квартал, останавливаясь возле пятерочки. И конечно же видит Нику, она ничего не покупает, просто греется возле входа в магазин в свете люминесцентных ламп. Рядом околачиваются местные пьяницы и те кто похуже. Стас не выходит из машины, только опускает стекло. Ника стоит спиной к нему. – Домой не пора? Уже двенадцатый час. - ровным голосом спрашивает мужчина, отпивая кофе из пластикового стаканчика. – А вы время по рации сверяете или по совести, товарищ участковый? – даже не оборачивается, узнает по голосу. Не дожидаясь ответа она демонстративно переходит пустую дорогу прямо перед капотом его машины, по сути в не положенном месте. Стас один раз сигналит, от чего та вздрагивает и наконец то оборачивается. – Переход дороги в не положенном месте, садитесь в машину гражданка, будем оформлять. – Серьезно? На этой улице три машины в час ездят. – Три машины, и в одной из них злой мент. Садись Ника, холодно. Капитан повидал сотни таких подростков – колючих, грубых и нелюдимых. Но эта немного отличалась. В глазах у нее не было страха или ненависти, проскальзывала только скупая потребность в спокойствии или спасении?