Монстр и его дракон

Акт 1. Весна Когда Аки засыпает, он видит кровь, истерзанное тело, молящие голубые глаза — единственное, что осталось целым от его невесты. Он чувствует запах ржавых погнутых железяк с обочины: такие он пинал в детстве от скуки, и одна из них распорола ему ногу под коленкой — в воздухе витал тот же аромат боли, мяса и металла. Он слышит собственные крики, будто со стороны. Будто он случайный свидетель, как его рот извергает жуткие клокочущие звуки. Он зовёт на помощь. Он проклинает. Это не первый и не последний раз, когда Аки Хаякава — детектив с ярлыком “подающий надежды” — лицезреет смерть. Иное дело, если труп — разрезанная в лоскуты проститутка или изрешеченный пулями мафиози. Совсем другое — невеста. Та женщина, которая подкладывала ему стикеры с глупыми рожицами в контейнеры с обедом. Та женщина, которая знала наизусть все песни из «Мулен Руж» и напевала их в душе. Та женщина, которая гладила его по волосам после очередных кошмаров о семье и обещала, что “всё будет хорошо, Аки”. Врунья. Аки видит не только кровь и тело. Аки оборачивается. Его взгляд упирается в стройные ряды острых, как скальпели, зубов. Неестественно красная морда их владельца скрывается в ночной тьме. Тело дракона улетает прочь. Аки не верит своим глазам. В голове не укладывается, что его невесту сжирает сраный урод из сказок. — Нет, — спорит он с реальностью. Повторяет чётче и твёрже. — Нет. — Проснись, — шепчет вкрадчивый голос на ухо. Аки открывает глаза, выныривает из жуткого сна и смотрит на него. На убийцу почти жены. Убийца нависает сверху и улыбается — рассеянно, невинно. Будто он наивное дитя, а не жуткий монстр-психопат. Они знакомятся в баре. Для убийцы — встреча случайная. Для Аки — давно спланированная. — Ангел, — представляется незнакомец. — У моих родителей странное чувство юмора. Пропустим шутки. — Аки Хаякава. Чувство юмора родителей не помню — они мертвы. Ангел флегматично отзывается: — Весёлый ты парень. Они пьют, едва обмениваясь парой фраз. — Я живу здесь неподалёку, — Ангел сообщает об этом так лениво и неохотно, словно каждое слово стоит ему невероятных усилий. Аки не сразу соображает, что это приглашение. Хмурится и неуверенно отвечает: — Я тебя подвезу. Они трахаются в ту же ночь. Для Аки — это не первый опыт с мужчиной. Однако самый впечатляющий. Тело Ангела нежно и отзывчиво. Кожа — холодный мрамор. Изгибы — работа скульптора. У Аки впервые в жизни сносит от секса крышу. Они повторяют акт через несколько дней. И через неделю. И через две. Каждый раз — опыт сродни божественному откровению. А ведь Ангел даже не старается — и это его нарочитое равнодушие во время глубокого минета заводит и бесит одновременно. Его плоть сжимается и пульсирует. Его губы шепчут имя Аки. Этот монстр… Этот чёртов монстр. Аки жалеет, что не верит ни во что и ни в кого. Кажется, без молитвы из этой передряги ему не выйти. После каждого оргазма Аки ждёт, что его сожрут. Он не питает иллюзий насчёт драконов. Он достаточно читал о мифических людях, что превращаются в опасных существ. И он достаточно узнал, чтобы понять — это не миф. Однако Ангел не причиняет ему вреда: рядом с Аки хрупкий и податливый партнёр. Порой слишком серьёзный. Иногда слишком молчаливый. Временами слишком понимающий. Что за игру он ведёт? Ангел смотрит на Аки: — Ты кричал во сне. Тяжёлый день? — Тяжёлая жизнь, — бурчит Аки. Ему досадно за собственную слабость. — Как и у всех нас, — Ангел протягивает ему пачку сигарет. Надо признать, он умеет поддерживать. Аки откидывается на подушки и закуривает в постели. Ангел рядом ест подтаявшее мороженое, что стекает по его рукам и оседает на простынях разводами. — Ты убиваешь себя, — в его голосе впервые подобие энтузиазма. — С этой работой разве можно иначе? — ухмыляется Аки. Они долго прощаются. Аки украдкой смотрит в зеркало на их отражение. Уставший неудачник с боевыми шрамами и произведение искусства. Чудовище-детектив и совершенство. Ангел — нечто идеальное. Аки — нет. Так сразу и не скажешь, кто из них — человек, а кто — монстр. — Зачем тебе такой, как я? — внезапно даже для самого себя вопрошает Аки. — Наверное, я люблю тебя, — всё тот же скучающий тон. С той же флегматичностью Ангел просит его купить по пути хлеб или туалетную бумагу. На улице темно и сыро, как в нуарных детективах. По мнению Аки идеальная погода для саморазрушения или долгого секса. Второе у него уже было. Пора вернуться к первому. Он подставляет лицо дождю и долго пялится в подсвеченное тусклой лампой окно. — Наверное, я тоже тебя люблю, чудовище, — бормочет под нос, зябко кутается в пальто и спешит на работу. Аки ненавидит себя за эти чувства. Его цель — месть за смерть невесты. Однако он увязает в Ангеле. Во всех смыслах. Акт 2. Лето Зубы Ангела вгрызаются в поджаренную плоть цыплёнка. Такие чистые, белые, человеческие. Ангел тщательно пережёвывает каждый кусок — сосредоточенно и с отдачей делу. Изящно вытирает салфеткой масло в уголках губ. Обращает взгляд на Аки. — Ты почему так смотришь? Это невежливо. Аки выдавливает ухмылку: он всегда улыбался с трудом, а после смерти невесты и вовсе разучился. — Мне нравятся люди с хорошим аппетитом. У тебя он отличный. — Спасибо. Если это комплимент. Аки гадает, когда на месте цыплёнка очутится он. Их построенный на лжи роман длится уже несколько месяцев. Каждый день Аки просыпается с мыслью: “Вот сегодня…” И ничего не происходит. Месть откладывается. В прошлую пятницу Аки и Ангел съезжаются. Как настоящая парочка из тупого ромкома они спорят о перестановке и новом цвете стен. Две щётки в одном стакане. Два полотенца в ванной. Две большие тайны внутри сплетённых в постели тел. После ужина Аки вжимает Ангела в стену. Нетерпеливо приспускает его брюки. Вдалбливает послушное тело и кусает плечи. — Иногда я тебя почти ненавижу за то, что ты пробуждаешь во мне, — шепчет ему на ухо вместо признаний в любви. — Знаю. Аки ненавидит и себя за это возбуждение, грязное желание, потребность в чужом теле. За одержимость, что охватывает его всякий раз, когда он спешит домой после работы. Когда представляет, как после ужина сожмёт Ангела в своих руках и снова опорочит память умершей невесты оргазмом с врагом. Когда Ангел засыпает, Аки ковыряется в телефоне и находит фото невесты. Её огромные голубые глаза вопрошают: когда же, когда? — Вот сегодня… — бормочет Аки и вырубается, обнимая собственное проклятие. Ангел работает в библиотеке недалеко от участка. Аки подбрасывает его по пути и обещает не опаздывать вечером. — Это правда, что ты трахаешь какого-то педика? — смеясь, интересуется его напарник Дэнджи. — Не твоё собачье дело. Доверия между Аки и Дэнджи больше не существует. С того самого дня, как Аки находит невесту мёртвой. — Её сожрал ебучий дракон! - кричит обычно равнодушный Аки. Он повторяет это снова и снова. По кругу. С каждым словом глаза Дэнджи расширяются сильнее. Будто вот-вот вылетят из орбит. — Да ты поехал, чувак. Если бы там был дракон, — на этом моменте изо рта Дэнджи вырывается смешок, — кто-то помимо тебя его заметил. Дэнджи груб и прямолинеен. Он не добьётся в карьере высот. Однако у него есть преимущество перед Аки — он слишком наивен, чтобы цепляться за мелочи и беспокоиться из-за несостыковок, как его коллега. Он умеет отпускать ситуацию за вечерним пивом в баре. Его удовлетворяет объяснение, что невесту Аки убил сосед-наркоман. И Аки ему этого не прощает: хотел бы, но не может. — Это сделал не он, — упрямится Аки. — У нас есть свидетели, — настаивает Дэнджи. — Расслабься. Этот говнюк штопаный за решёткой. Штопаный говнюк не за решёткой. Он ждёт Аки дома. — Я уеду на выходные, — сообщает Ангел за ужином. Аки об этом уже знает. Однако разыгрывает удивление. — Куда? — Навещу старого друга. Ангел почти не врёт. В выходные он встречается с такими же “драконами”. Аки следит за ними из машины. Морщится при виде совсем малышки. С виду ей не больше десяти лет. Впрочем, Аки не ведётся на обманчивую внешность. Чёрт его разберёт, в каких величинах измеряются прожитые ею года и сколько людей она уже разорвала на части. — Вот сегодня… — шепчет он. И ничего опять не происходит. Он так и не выходит из машины. Вечером Аки звонит Ангелу из номера мотеля. Они останавливаются в одном. Аки убеждается, чтобы им дали ключи от комнат на разных этажах. Он не хочет столкнуться с проклятием и раскрыть себя раньше времени. — Ты дома? — вопрошает Ангел. — Да, — Аки врёт без запинки. — Уже встречался с другом? — Ещё нет, — собеседник отвечает ему тем же враньём. Они занимаются сексом по телефону. Ангел мурлычет, как сильно мечтает об Аки. Как его задница скучает по грубым пальцам. Как же он его хочет. Из них вырываются бесстыдные стоны в унисон: синхронная песня двух лжецов. Аки отключается первым. Пялится в потолок и разрывается между счастьем и ненавистью. Удивительно, насколько смелым оказывается Ангел лишь с ним. С виду сама невинность. Не та, что идёт рука об руку с неопытностью. Иная, сродни недосягаемости. Ангел слишком идеален и далёк, чтобы даже фантазировать о нём. И теперь это совершенство принадлежит Аки. Это льстит, сводит с ума, кружит голову. Аки готов убить себя и за это. В понедельник он встречает его. Целует, треплет волосы. Вечером они лежат на диване вместе. Ангел читает. Аки бездумно переключает каналы. Тормозит на новостях. “...найден мёртвым в своей квартире”. На экране мужчина с такими же молящими глазами, как у невесты Аки. — Переключи. Тебе хватает подобного на работе, — торопливо говорит Ангел. Привычная плавность на секунду исчезает из его интонаций. На следующий день Аки запрашивает материалы дела. Всё сходится. Спустя полтора года его дракон убивает очередную жертву. Его зверский аппетит опять проснулся. Акт 3. Осень Аки бежит за правдой. — Мне никто из ваших не поверил, — бормочет собеседник, воровато озираясь по сторонам. — Ты тоже не поверишь. — Я здесь, как частное лицо. Можешь быть со мной честен, — флегматично обещает Аки. Сегодня он встречается с пареньком, который утверждает, что видел дракона. Будь паренёк из богатеньких и уважаемых, к нему бы прислушались. Однако он волочет за собой историю мелких хулиганств и нескольких ночей в полицейском участке. — Нечего рассказывать. Оборачиваюсь, а тут оно. Гигантское, блестящее, вот с такими зубами, — паренёк красноречиво разводит руки. — Дракон? — Это ты сказал, если что, не я. — Он тебя напугал? — Только идиот на моём месте не обосрался бы! — паренёк в запале хлопает ладонью по столу. — Хотя было кое-что ещё… Эта штука пугающая пиздец, но я не мог отвести от неё глаз. Ну, он как шалава с трассы. Понимаешь, что сдохнешь от сифилиса, но красивая же сучка. — Как с трассы, — задумчиво повторяет Аки. От Ангела действительно невозможно отвести взгляд. В любой форме — чудовищной и человеческой. По утрам он собирается на работу под внимательным взором Аки. — Не пялься, я же просил, — раздражённо отмахивается Ангел. — Повернись. Ангел закатывает глаза, однако покорно выполняет приказ, и Аки любуется его острыми лопатками под натянутой кожей. Аки всё реже слышит голос погибшей невесты. Всё реже видит её во снах. Запах её духов забивает аромат тела Ангела. Её прикосновения кажутся смазанными и бесконечно далёкими по сравнению со всем тем, что даёт новый партнёр. Аки не желает сравнивать. Оно само. И он опять хочет вывернуться наизнанку и отмыть себя с отбеливателем изнутри. Он следует по местам, где встречали дракона. Он следит за ним. Он ищет его. Он сам уже не понимает, зачем. Месть? Вряд ли. Жажда истины? Вероятно. Аки не в курсе, что он будет делать, когда поймает Ангела с поличным. Придушит? Выстрелит? Упадёт перед ним на колени и спросит, зачем? Аки курит в машине, когда ему звонит Ангел. — Ты уже дома? — Нет, буду поздно. — Я тоже. Старый друг в городе. Встречаюсь с ним. Аки кивает, будто Ангел его видит. На самом деле он наблюдает за ним из тачки. В очередной раз. Они оба на окраине города, у заброшенного склада. Ангел идёт, едва волоча ноги и прижав руки к животу. Аки пытается разглядеть, почему, но сумерки скрывают секреты Ангела от него. Ангел внезапно падает и ползёт. Уродливо, без прежней изящности. Аки напрягается подобно натянутой струне. Внимательно смотрит, как Ангел достигает цели и скрывается, как змея, за дверью. Аки нервничает и гадает, что ему делать. — Иди ты к чёрту, — рычит и покидает укрытие. На складе не горит ни единой лампы. Аки включает фонарик на телефоне. Наводит свет на огромный кусок тьмы. Вздрагивает. Перед ним дракон. Грандиозный. Страшный. Прекрасный. Фонарик выхватывает красную чешую и кровь на ней — чуть темнее, чем личина монстра. — Ангел, — устало окликает Аки. Дракон отзывается ворчанием. Его морда приближается к незваному гостю. Ноздри широко раздуваются и прерывисто выпускают воздух, принюхиваясь. Аки застывает перед пастью чудовища. Боится? Да. И нет. Пауза становится неловкой. Аки протягивает руку и похлопывает монстра. — Хочешь сожрать, жри. Дракон фыркает и склоняет перед ним голову. Он сдаётся без борьбы. Как и сам Аки Хаякава. Следующие несколько дней он ухаживает за драконом: обрабатывает его раны, поглаживает блестящие бока, кормит сырой дичью. Пока в один из вечеров вместо дракона Аки не встречает Ангел. Аки подаёт ему освежёванного кролика. Его принцесса со спутанными волосами морщится. — Давно ты понял? Аки опускается на пол рядом и прикладывается к стене. — Ты съел мою невесту. Ангел вздрагивает и отворачивается. — Я не буду извиняться. Это моя природа. Отомстишь? — Нет. Голос Ангела предательски подрагивает. Аки же — наоборот — спокоен. Впервые за долгое время его личные демоны утихают: то ли окончательно разочаровываются в нём, то ли смиряются с реальностью. — Зачем ты был со мной? — вздыхает Ангел. — Чтобы убить, — Аки не к месту рассеянно улыбается. — Больше не хочешь? — Не хочу. Возможно, их диалог сложился бы иначе, будь они другими людьми. Однако Аки молчалив. Ангел — и того хуже. Поэтому вместо неловкого обмена любезностями они занимаются яростным сексом. Ангел ненасытен и нетерпелив. Нетерпеливее обычного. Только Аки не торопится. Он понимает, что всё это, вероятно, в последний раз. Утром Аки просыпается в одиночестве. Акт 4. Зима Аки много размышляет. Мог ли он убить Ангела? Должен ли? Скольких людей он уничтожил своим бездействием? Скольких отцов, матерей и детей в будущем сожрёт дракон в надежде утолить голод? Сколько крови на руках Аки? Ему не нравится рефлексия. Однако мысли лезут в голову, подобно червям, что рвутся в землю. Не отмахнуться. Не сбежать. Аки скучает. Холодными вечерами он живёт воспоминаниями о персональном Ангеле. Опускает веки и видит его изящные изгибы, узкую задницу, внимательные глаза. Аки изучает новости в поисках следов на песке и находит желаемое январским утром. Чья-то жена, мать и дочь растерзана дома. Рядом с телом записка “Прости”. Аки знает, чей это почерк. И он в курсе, кому адресовано послание. Аки переворачивает город. Опрашивает свидетелей. Звонит по заученному наизусть номеру. Он пересекается с ним в том самом баре, где они познакомились. Ждёт Ангела на парковке и прижимает дуло пистолета к его затылку. — Ты не торопился, — шелестит Ангел. — Спешил, как мог. Они недолго молчат. Ангел прерывает тишину первым. — Убей. Давай покончим с этим. Аки колеблется. Сложный выбор, почти невозможный. Он его делает. Порыв ледяного ветра. Холодные снежинки на лице. Выстрел. Пуля уходит в землю. Аки просто так расстаётся с ней. Он не избавляется от Ангела. Он мысленно прощается с невестой и обещает, что будет всегда винить лишь себя: а там уж после смерти в вечности пускай она делает с ним, что захочет. Осознание своей уродливой природы настигает сразу. Аки рычит. Он кричит. Совсем как зверь. Будто это он дракон. Он обнимает Ангела и жадно шарит по телу под одеждой. Греет ладони и душу. — Это неправильно, — шепчет опять и опять, как заклинание. Или молитву. — Всё хорошо. Тебе необязательно всегда так беспокоиться. Они едут домой. Они занимаются сексом. Они разговаривают. Впервые с их встречи так торопливо и жадно захлёбываются словами и признаниями. Через неделю они покидают город навсегда. Монстр и его дракон.