«Ящик виски»

Они не знали, как так получилось, но им снова плевать на происходящее. Как сказал раздражённый бармен, чьи запасы ушли в ноль, и он ничего не мог сделать — это была девятая бутылка (демоническое тело порой поражало своей вместительностью). Не смея больше его огорчать, оверлорды ради приличия не попросили добавки, а просто забрали стоящий внизу стойки ящик с излюбленным виски. Чёрное щупальце тащило его сзади, пока они, пьяные в хлам, убегали в соседний отель. Тот был на половину взорван и железные прутья торчали из стен. Это никого не смущало. Ни владельцев, ни постояльцев ни, тем более, этих двоих. Впору задаться вопросом: а какого чёрта от них несёт подростковой аурой? Что алкоголь творит с грешниками? Видимо заставляет «проживать жизнь» на максимум, что их угрюмые трезвые нравы не позволяют сделать. Поэтому два взрослых демона, которым больше полусотни лет, путались в ногах, громко смеялись и пугали народ своей хаотичной натурой. Как всегда. Прохожие разбегались по сторонам, прятались за мусорные баки и стены других домов. Прыгали в канализационные люки и машины. Пентаграмма заливала всё густой кровью. Винсент открыл рандомный номер и он, к счастью, оказался пуст. Он ввалился внутрь, а за ним и Аластор, гремя ящиком виски. Рука не сразу, но заперла номер на все замки. Максимальная перестраховка не повредит. Ни один из них не хочет видеть тут уйму папарацци и завтрашние заголовки жёлтой прессы. Хотя и те и те однозначно будут. Улицы никогда не были безопасными. Приятели протолкнулись в дверь ванны. Жажда так и не унималась. Решается её добить окончательно, залив в глотку не только принесённый ящик, но и проточную воду. — Ты случаем не сломаешься? — спросил Аластор, когда открыл кран и вода, пробиваясь сквозь ржавые трубы, начала набирать эту желтоватую посудину. — А должен? — приподняв пиксельную бровь, ответил Винсент. В руках застыла открывашка с насаженной пробкой. Ал закатил глаза: — Ты ходячая коробка с картинками, друг мой! Тебя должно замкнуть, как только ты туда ляжешь. — он театрально махнул рукой в сторону. — Или ты просто наэлектризуешь воду, как какой-нибудь фен. — Я смотрю ты больно хочешь, чтобы я тебя током прошиб. — он наклонился к радио-демону и ухмыльнулся. Тот в свою очередь даже не шелохнулся и произнёс: — Мечтай, Винсент. Я просто не желаю слушать твоё нытьё от твоей же силы. А теперь, будь добр, отдай виски. — и не дождавшись, выхватил бутылку из рук. Шум булькающей воды заглушал любые шорохи, а потому они заперли, а может запаяли (кто знает, может Винсент так умеет?) дверь. Чокнулись, отпили и полезли в воду прямо в одежде. Теле-демон выключил кран и наступило молчание. То самое, не тревожное, а умиротворяющее. Не принуждающее к действиям и желающее лишь томного продолжения. И желание его сбылось, ведь обоих демонов всё устраивало. Они закрылись от мира окончательно, когда кольца шторы проехались по карнизу где-то сверху. Лампочка еле освещала помещение, а с такой преградой сразу наступил полумрак. И он был прекрасен. — Глупо это всё. — нарушил тишину Аластор, спустя… Время прекратило существование. Остановилось. Пустая бутылка поплыла по воде, словно хрупкий пароход. Аластор смотрел на неё, качающуюся. — что «всё»? — Ты прекрасно понимаешь о чём я, Винсент. — он лениво указал на что-то между ними. Острый коготь начал качать бутылку из стороны в сторону, не обращая внимание на озадаченное лицо собеседника. — Что я здесь. С тобой. — в бутылку набиралась вода. Опьянение развязывало язык. С каждой минутой это становилось отчётливо ясно. — На дух не переношу людей. Тем более мужчин. Тем более белых. Тем более с телевизором, вместо головы. — палец надавил на горлышко и коричневый «пароход» пошёл ко дну. — в конечном счёте меня это… Ха-ха, потопит. — Да-да. — он тихо посмеялся. Спирт в крови протестовал против всяких попыток взбудоражить нервы. Он наклонился к нему вплотную, ощущая затхлое дыхание. От него даже пахло антиквариатом, о, Господи! В миг на экране появилась ехидная улыбка, глаза-циферблаты и голос заиграл помехами. — Фу, друг мой, близкие отношения не для меня. Я предпочитаю только радиоэфиры, джаз и одиночество без капли близости, потому что… — в него полетела бутылка, что ещё больше рассмешило и теперь смех теле-демона невозможно унять. — Признаю, парадируешь ты неплохо. — он ткнул прямо в грудь собеседника. — Но в этот раз талант тебя подвёл, Винсент. — сказав это, Аластор повалил его прямо на спину, вжимая в твёрдое дно. Коробка с картинками принялся задыхаться и барахтаться, пока горло сжимали со всей силой. В разъёмы наливалась вода, а экран немного сбоил, превратив эмоции в трёхцветное месиво. Вдруг пальцы разжались и подняли его за ворот рубашки. Тот схватился за чужие тощие запястья, не позволяя опустить себя обратно, и откашлялся. В динамиках появилось неприятное чувство заложенности. — Ах так! — злобное веселье прокатилось по лицу новыми глюками и теперь уже Аластор лежал на дне, придавленный всей теле-тушей. Уши прижались к голове, а волосы трепыхались, будто на ветру в замедленной съёмке. Винсента сразу настигли залившиеся чернотой глаза и скрежет копыт по ванне. Удовлетворённый этим зрелищем он слез. Олень поднялся и злобно хохоча сказал: — Как только смелости хватило. — он рассматривал такого же как он мокрого собеседника снизу вверх. — Ну или тупости. Винсент на это лишь цокнул, не скрывая веселья. Постучал по голове, дабы вылить все остатки застрявшей воды и наблюдал, как Ал выжимал волосы. По лицу и кончикам закрутившихся в спирали волос стекала вода, падая каплями вниз. Расходясь по воде множеством кругов. Следуя внезапному желанию, он прикоснулся к волосам и медленно провёл по ним, очерчивая всю ту скрытую ранее кудрявость. — И почему я раньше их не видел? — прошептал теле-демон. — Потому что, очевидно, раньше ты меня не окунал в воду. — он наклонил голову набок, несвойственно подстраиваясь под движения. Их взгляд встретился, затуманенный алкоголем и, вероятно, происходящим. Клятва забыть это мимолётом проскочила в глазах. Этого хватило. И снова дозволение делать то, за что другому бы оторвал руки и смотрел как их пепел летит по воздуху, пока владелец захлёбывается в крови и соплях. Оба не понимали, когда встречи переросли в нежные прикосновения губ, приглушённый смех и тишину, укрытую пеленой прерывистого дыхания. В какой момент они предпочли шумным местам закрытые настежь комнаты, а громким словам — шёпот? Эти извечные начинания в джаз-барах под прикрытием обычной дружеской встречи за стаканом чего-то низко градусного. Но вот просьба налить что-то крепче, потом танцы, пока ноги не разучатся ходить. Саксофон снова берёт сольную партию, а они кружат друг друга снова и снова. И ведь понимают, что врут. Что не нужен им этот алкоголь. Никогда не был нужен. Просто свои действия свалить на опьянение проще, чем объясняться и пытаться что-то там сохранить. Да и сохранять толком нечего. Кто они друг другу? Знакомые? Друзья? Возлюбленные? К чёрту эти статусы для галочки. Они ничего не значат. Всё равно когда-то придётся их снимать с себя, будто табличку, повешенную на бечёвке, что всю кожу сотрёт. Аластор импульсивно схватился за рубашку Винсента и даже не понял зачем. Оттолкнуть? Притянуть? Так и сжимал ткань, пока его снова не повалили под воду. Уши заложены. Их ноги пытались утесниться. Аластор всё же толкнул того в грудь, и они поднялись, громко вдохнув. Всё оставшееся время они елозили, выливая воду из ванны и гремя бутылками. Ящик был почти полон, а рядом лежали осколки, которые захлёстывали волны. Под конец всё растворилось. Свет, виски и эти двое в друг друге. Радио-демон лежал на чужой груди и всё думал, как бы продлить этот пьяный бред ещё. Винсент не думал вовсе, а лишь прижимался экраном к мокрым красным волосам.