Расстояние между сердцами длинной в змейку

      Это случилось обычным вечером.              Нападение Пейна закончилось. Коноха отстраивалась заново. Наруто, теперь уже признанный герой, позволял себе редкие часы отдыха в Ичираку.              Он сидел за стойкой, уплетал пятую порцию рамэна и слушал болтовню Сакуры о том, как тяжко приходится на посту медсестры.              — …и представляешь, он говорит: «Ну я думал оно само пройдёт». А потом припёрся к нам с посиневшей конечностью. Ну как можно быть таким безответственным?!              — Ага, — кивнул Наруто, не слушая.              Широ, как обычно, обвивала его запястье, переползая с пальца на палец. Денек был жаркий, и змейка наслаждалась теплом, периодически тыкаясь носом в ладонь Наруто, требуя ласки. Он машинально гладил её большим пальцем.              — Наруто! Ты меня слушаешь?              — А? Да, Сакура-чан. Пациент — козёл.              Сакура вздохнула.              — Безнадежен. Ладно, мне на дежурство. Увидимся!              Она ушла, а Наруто заказал еще одну порцию.              — Эй, старик! Добавь свинины!              — Аппетит у тебя, Наруто-кун, как всегда, отменный, — усмехнулся Тэучи.              И вдруг Широ замерла.              Наруто почувствовал это сразу. Ее чешуя перестала переливаться, она подняла голову и уставилась на дверь за спиной Наруто. Но это был не обычный змеиный интерес. Это было... узнавание.              Её глаза вспыхнули ярким алым — настолько явным, что Наруто испугался, заметит ли кто-то. Но в Ичираку, кроме Тэучи, никого не было. А Тэучи был занят рамэном.              Широ сползла с его запястья на стол, затем на стойку, и быстро, как только могла, направилась к выходу.              — Широ? Ты чего?              Змейка не обернулась. Она спешила.              Наруто обернулся.              В дверях Ичираку стоял ОН.              Бледный, возмужавший, с отросшими черными волосами и глазами, которые горели тем самым огнём, который Наруто видел только в редкие минуты связи через Широ. На нем была простая темная одежда, на поясе висел меч, но руки были свободны.              И в этих руках, прижатая к груди, лежала маленькая белая змейка. Широ добралась до него и теперь висела на шее, обвивая её, как делала это тысячи раз с Наруто, и тыкалась носом куда-то под челюсть, словно не веря, что он настоящий.              — Саске… — выдохнул Наруто.              Палочки для рамэна выпали из рук и с глухим стуком упали на пол.              Саске шагнул вперед. Подошел к стойке, сел рядом с Наруто. Широ всё ещё была у него на шее, но теперь она перебралась на плечо и оттуда смотрела на них обоих. Смотрела своими умными глазами, в которых плескалась радость.              Саске протянул руку и взял Наруто за запястье. То самое место, где блондин три года носил браслетом его частичку.              — Жива еще, — тихо сказал он, глядя на Широ. Потом перевел взгляд на Наруто. — И ты. Придурок.              Наруто моргнул. Раз. Другой. И вдруг его лицо расплылось в широченной, до ушей, улыбке.              — Ты вернулся!              — Ага.              — Совсем?              — Совсем.              — Орочимару?              — Мертв. Я собрал на него достаточно, чтобы его печень теперь украшала коллекцию Хокаге в банке с формальдегидом. Миссия завершена. Документы, базы, лаборатории — всё передано. Я чист перед деревней.              — А Итачи?              — Это теперь личное. Но без побегов. Я официально реабилитирован. Цунаде чуть не убила меня, когда узнала, что старик отправил меня в это задание без её ведома. Но в итоге простила. Я только что от неё.              Наруто смотрел на него и не верил своим глазам. Саске был здесь. Живой. Настоящий. Не через змейку, не в письмах, не в редких ментальных вспышках. А вот так — сидел рядом, держал за руку, и Широ сидела у него на плече, довольно жмурясь.              — Она... — Наруто кивнул на змейку. — Она теперь с тобой?              Саске посмотрел на Широ. Змейка в ответ подняла голову.              — Она всегда была со мной, — сказал Саске тихо. — Это часть меня. Но она привыкла к тебе. Я думаю... она теперь наша.              Он протянул руку, и Широ переползла с его плеча на плечо Наруто, а потом привычно обвилась вокруг его шеи, свесив голову так, чтобы видеть их обоих.              — Она всё это время была с тобой, — продолжал Саске. — Смотрела на тебя, слушала тебя, чувствовала твоё сердце. Я видел всё. Как ты тренировался, как злился, как плакал по ночам, думая, что никто не видит. Как кормил её рамэном, хотя змеи не едят рамэн.              — Она ела! — возразил Наруто. — Она всё ела!              — Потому что это была я, балда, — усмехнулся Саске. — Моя часть. Которая хотела быть с тобой. Разделять с тобой даже дурацкий рамэн.              Наруто покраснел.              — Ну... рамэн вкусный.              — Знаю. Я чувствовал.              Они сидели и молчали. Широ переползала с одного на другого, словно не могла решить, где ей лучше, и наконец устроилась на стойке между ними, свернувшись кольцами так, чтобы касаться хвостом руки Наруто, а головой — руки Саске.              — Саске, — Наруто сжал его пальцы. — Ты больше не уйдешь?              — Никогда.              — Обещаешь?              — Клянусь могилами клана. И Широ.              Змейка одобрительно качнула головой.              Наруто смотрел на их переплетенные пальцы, на белую змейку между ними, на глаза Саске, в которых не было больше ни лжи, ни холода. Только тепло. Только обещание.              И сделал то, о чем мечтал последние три года.              Наклонился и поцеловал его.              Прямо в губы. Посреди Ичираку. При открытых дверях.              Саске охнул, вцепился свободной рукой в его куртку и ответил. Горячо, жадно, неверяще. Широ, зажатая между ними, довольно зашипела и ещё плотнее свернулась клубочком, греясь в тепле их тел.              Тэучи, стоявший за стойкой с половником, только крякнул и отвернулся, делая вид, что очень занят мытьем посуды. Но на губах его играла довольная улыбка.              Оторвавшись друг от друга, Саске уперся лбом в лоб Наруто.              — Прости, что заставил ждать.              — Дурак, — выдохнул Наруто. — Я же говорил, что дождусь, даттебайо.              — Я помню.       — Она... останется? — спросил Наруто, поглаживая змейку.              — Если захочет. Это часть моей души. Она может вернуться ко мне полностью. А может остаться отдельно. Я не знаю, как это работает. Я просто хотел, чтобы ты не был один, и потому создал её из частички своей чакры.              Наруто посмотрел на Широ. На её серебристую чешую, на умные глаза, которые смотрели на него с той же любовью, что и глаза Саске.              — Пусть остаётся, — сказал он. — Я привык. Она моя совесть, не позволяет воровать конфеты со стойки ресепшена в башке Хокаге.              — Совесть тебе не помешает, — фыркнул Саске.              — Эй!              Широ зашипела — то ли смеялась, то ли ругала их обоих.              — Ладно, — Саске потянулся к меню. — Я умираю с голоду. Три года питался непойми чем. Тэучи-сан! Двойную порцию свинины!              — И заплатишь ты! — встрял Наруто. — У меня деньги кончились!              — Ты неисправим, — закатил глаза Саске.              — Зато ты меня любишь таким!              Саске посмотрел на него. На его дурацкую улыбку, на взлохмаченные волосы, на Широ, которая, похоже, уже уснула, обвившись вокруг завястья Наруто и довольно жмурилась.              — Люблю, — сказал он просто. — Добе.              И они сидели в Ичираку, ели рамэн, пили чай, спорили о том, кто сколько должен, и молчали о важном. Потому что важное было сказано. И оно было взаимным.              А Широ лежала на стойке между ними и смотрела. Смотрела, как они касаются друг друга локтями, как спорят из-за последнего куска свинины, как улыбаются друг другу.              И если бы змеи могли плакать от счастья, она бы заплакала.              Но она просто свернулась клубочком и снова заснула, чувствуя тепло двух сердец, бьющихся в унисон.