Глава 36 Одиночество вдали

Колючий ветер обдувал лицо и это не нравилось Хари Ме — уж слишком было неприятное ощущение. Она очнулась недавно и долго не могла понять, где она и что произошло. Она помнила, что свод пещеры должен был обрушиться, но потом была красная вспышка и все исчезло. Очнулась девушка уже тут: висящая в небольшой нише какой-то горы. Фактически под ней был только широкий карниз, а впереди — на сколько хватало глаз — простирающийся во все стороны лес. Да и поза была так себе по удобству: широкий пояс из чего-то гладкого и прохладного, похожего на паутину, играл роль подвеса, а руки были дополнительно связаны за спиной. «Класс! — саркастично подумала в первый момент Хари Ма, но паника уже начинала зарождаться. — Либо меня решили отложить на попозже, либо… — других вариантов не приходило на ум, — … либо я не знаю, что еще может быть. И что это за место?» Был ещё один вопрос, оставшийся без ответа: «Но если я жива, то успели ли мои старшие?» Слезы навернулись на глаза и Хари Ма, не выдержав зарождающегося эмоционального потока, заплакала. «Вот почему мне не посиделок ещё день в той деревне? Вот и поплатилась за собственную дурь. А что … что, если я никогда больше их не увижу?» — слезы потекли рекой по щекам и даже стало трудно дышать. — Боги и демоны, что же я наделала?!— закричала девушка, но от её крика только стая птиц поднялась из леса и полетела вдаль. Никто не ответил на этот вопль отчаяния. К закату сил плакать почти не осталось, и Хари Ма только всхлипывала. Но ближе к утру даже на это сил уже не хватало. Восходящее солнце принесло новую боль — боль одиночества. «Я не оценила их заботу и поэтому все справедливо…». Глаза, уже безучастно, смотрели на очередной закат, а затем луну в небе. Утро третьего дня осталось незамеченным: Хари Ме было уже все равно, сколько времени пройдёт, прежде чем оборвется паутина, на которой она висит. Она ощущала в себе пустоту, как будто от неё осталась одна оболочка. Ей надоело смотреть на лес, и девушка закрыла глаза. Наступил вечер, и солнце снова садилось. Смену времени суток она отмечала по тому, как свет проникал сквозь веки. Даже прошедший моросящий дождь остался незамеченным. Ей не хотелось спать, потому что она не устала физически, а морально — она была на грани истощения. Она перестала чувствовать окружающий ее мир. Утром четвертого дня произошли перемены, которые девушка, впрочем, не заметила: ночью её кто-то снял с подвеса и положил на пол пещеры из которой, оказывается, откры-вался выход на тот самый карниз, где висела Хари Ма. Глаза у девушки были завязаны ши-рокой полоской темной ткани, а руки наоборот — теперь свободны. Хари Ма настолько растворилась сознанием в образовавшейся внутри пустоте, что ничего не замечала: она все бродила по своим воспоминаниям, переживая их снова и снова. В какой-то момент, спустя день или два, девушка вдруг почувствовала, что ей холодно. Это было давно забытое ощущение, еще из прошлой жизни. А когда руки начали дрожать, и она попыталась унять эту дрожь, то поняла, что руки больше не связаны. «Что? Я свободна?» — первый момент не поняла Хари Ма. Она попыталась открыть глаза, но света не было. «Либо ночь, либо…». С трудом подняла руки к лицу, а затем, нащупав повязку, стащила её с головы. Свет ударил по глазам и пришлось их закрыть на пару минут. — Что это? — разглядела ткань со всех сторон, но ничего примечательно не нашла. Тут девушка заметила, что она сидит на полу пещеры. Гладкие стены и пол, словно отполированные, окружали ее. Она огляделась и увидела: через проем виден все тот же лес. «Этой пещеры раньше не было. Где же я? — страшная догадка посетила ее, — неуже-ли я оказалась в окрестностях Медной Печи??» Но пленница не хотела в это верить. Раз её развязали — значит, кто-то наблюдает. «Ладно, раз я пока жива, то попробую себя чему-нибудь занять. Попробую вспомнить свиток с описанием техники огня. Все равно заняться нечем». Несколько дней она упрямо пыталась концентрироваться энергию в руке, но что-то, видимо шло не так, а может, сил было уже недостаточно. Прошла неделя и уже даже физически сил стало не хватать. Периодически засыпая, Хари Ма пыталась восполнить силы, но этого все равно было недостаточно. «Видимо мне тут не подпитаться энергией». В какой-то момент она с трудом смогла сесть. Так она встретила очередной восход солнца. Сил не осталось, вернее, осталось только на одно действие. — Я не хочу физически здесь умереть. Только не так. Собрав последние силы, пленница с трудом поднялась, держась за стену, и пошатываясь, вышла из пещеры на каменный карниз. Она посмотрела вдаль. Верхушки деревьев окрасились золотом. — Простите меня за все, что было не так. Я больше не могу. Прощайте, мои дорогие, Се Лянь, Хуа Чэн и тётушка Синь Янг. — Хари Ма проглотила образовавшейся ком в горле. — Повелитель Земли, видимо, тебе не суждено меня дождаться… Девушка завязала глаза полоской ткани и сделала шаг вперед. Но в тот момент, когда опора исчезла из-под ее ног, какая-то сила схватила ее за пояс халата и втащила обратно, мягко посадив на пол. Хари Ма не верила своим ощущениям, что она не падает. Она сняла повязку, и в тот же момент весь мир исчез в ее глазах: рядом сидел Хуа Чэн. — Мари, зачем ты так? — голос князя демонов был мягким и успокаивающим. — Я... я... я устала! Слишком устала, чтобы выносить это, — девушка видела фигуру в красном размыто из-за навернувшихся на глаза слез. Затем, будучи не в состоянии больше себя контролировать, она прижалась к Хуа Чэну, дрожа, плача взахлеб и с трудом выговаривая отдельные слова: «Я больше... никогда…никуда... без кого-то... пока нет силы...» Больше говорить она не могла, потому что ее трясло от всего пережитого. И хоть демон и был в определённой степени неживой, но даже его холод был сейчас для Хари Мы теплом, что согревал душу. Хуа Чэн обнял ее за плечи и ждал, пока она успокоится. Он понимал, что из-за него девушка все эти дни находилась здесь. Он корил себя, за то, что мог не успеть поймать её, потому что не предугадать, что она может дойти до такого. «Она сильна духом, но я довел ее до предела,— сердился на себя демон». Наконец, Хари Ма отпустила Хуа Чэна. — Что теперь будет? Сколько мне еще тут быть? — ее плечи поникли, и она не хотела смотреть наставнику в глаза. Девушка понимала, что, не смотря на все, что было здесь, она изначально повела себя неправильно, и что теперь приходится расплачиваться за ошибку, вернее игнорирование правила. Понимая, что чуть не перешел за грань, демон уже сам притянул к себе подопечную. — Все хорошо. И с тебя более чем достаточно, раз все осознала, — успокаивал он её, гладя по голове, — но прости, по-другому нельзя было. Признаю, что я виноват в том, что чуть не случилось. Его слова немного успокоили Хари Му. Постепенно ее дрожь утихла, и она смогла высказать все свои страхи и сомнения Хуа Чэну. Она рассказала ему о том, как устала от того, что попадает в ситуации, выходящие из-под контроля и как ей непросто в этом новом для нее мире. Хуа Чэн слушал ее со всей серьезностью, не перебивая. Когда она закончила говорить, то он посмотрел на неё с теплотой во взгляде. — Я знаю, что тебе тяжело, — сказал демон, — но ты не должна сдаваться. Я верю в тебя. Гэгэ и тетушка тоже верят. Мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе. И тут Хуа Чэн, что-то вспомнив, засунул руку за пазуху и достал сложенный кусочек ткани: — Видимо ты обронила тогда в пещере. — Он аккуратно надел на правую руку уже знакомый браслет из бабочек. — Те бабочки, что были — их больше нет. — С болью утраты проговорила девушка, вспомнив, как погибли защитницы. — Не грусти, — приободрил Хуа Чэн, — я поместил туда новых. Ты молодец, что отправила некоторых нам на встречу. Поэтому ни снимай браслет, ни при каких обстоятельствах. Хари Ма потрогал рукой волосы и расстроилась: — А заколки нет! — Ничего страшного. Что-нибудь придумаем. — Хуа Чэн посмотрел на её руки, — ты уже пришла с этим кольцом в наш мир. — Кольцо формой напоминало как раз бабочку. — Да, — кивнула Хари Ма. — Оно уже была со мной. — Значит туда и поселится, — дотронувшись до кольца, демон оставил подопечной ещё одну защитницу. Серебро вспыхнуло голубоватым светом и кольцо снова стало прежним. — Спасибо … А теперь можно мы уйдём отсюда? Здесь холодно… — Девушка поежилась.