« Хрустальный перезвон мечты или шёпот лепестков на ветру »

Рина сидела на кухне, обхватив ладонями тёплую чашку с кофе. За окном едва брезжил рассвет — тот самый час, когда город ещё спит, а мысли обретают особую ясность. Она смотрела на танцующие в чашке блики и думала о том, что сегодня предстоит не просто обычный рабочий день пиар‑менеджера, но и задачи цифрового менеджера: согласование контента, анализ метрик, планирование публикаций… Голова уже гудела от предстоящих задач. Дверь тихо скрипнула, и на кухню вошёл Семён. Он двигался бесшумно, как всегда — будто не шёл, а скользил по полу. В свете утренней лампы его лицо казалось бледнее обычного, под глазами залегли тёмные круги. Рина сразу поняла: ночь выдалась непростой. — Опять не спал? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Семён подошёл к раковине, налил стакан воды и медленно выпил. — Испытание было тяжёлым, — наконец ответил он. — На этот раз искали пропавшего ребёнка. В лесу. Я… почувствовал его след, но он обрывался у старой шахты. Как будто кто‑то намеренно стёр его. Рина поставила чашку на стол. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты рассказываешь такие вещи за завтраком. Но… ты в порядке? Брат усмехнулся, но улыбка вышла вымученной. — В порядке. Просто… это было не просто. Там какая‑то странная энергия. Не природная. Искусственная, что ли. Будто кто‑то специально запутывает следы. Он сел напротив, провёл рукой по волосам. Рина заметила, что пальцы слегка дрожат. — Слушай, — она наклонилась вперёд, — может, стоит взять паузу? Ты же не машина, Семён. Ты уже три недели без передышки. Сначала съёмки, потом эти частные вызовы… — Не могу, — он покачал головой. — Люди обращаются, потому что больше некуда. Ты же видела письма, звонки… — Но ты себя убиваешь! — Рина сжала кулаки. — Ты думаешь, им станет легче, если с тобой что‑то случится? Семён помолчал, потом тихо сказал: — Знаешь, что самое странное? Чем больше я использую дар, тем сильнее он становится. Но и тем больше я чувствую… всё. Боль, страх, отчаяние — будто пропускаю через себя. Вчера, когда искал того мальчика, я на мгновение почувствовал, каково это — быть запертым в темноте. Без надежды. Рина потянулась через стол и взяла его за руку. Пальцы были холодными. — Тогда позволь мне помочь. Хоть как‑то. Брат улыбнулся — на этот раз искренне. — Ты уже помогаешь. Просто тем, что спрашиваешь. И… — он огляделся, — что готовишь этот невероятный кофе. Без него я бы уже свалился. Она фыркнула: — Лесть не поможет избежать уборки в твоей комнате. Я вчера там была — это катастрофа. — О, так ты теперь ещё и врываешься в моё личное пространство? — Семён поднял брови. — Когда там можно споткнуться о книгу по чёрной магии, я имею полное право проводить инспекцию! Они рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, немного рассеялось. Рина встала, подошла к холодильнику и достала контейнер с блинчиками. — Ешь. Потом расскажешь подробнее про это испытание. И про то, что ещё скрываешь. Я же вижу. Семён вздохнул, но взял блинчик. — Ладно. Но только если ты пообещаешь не читать мне нотаций. — Обещаю. Но это не значит, что я не буду волноваться. Он откусил, прожевал и вдруг сказал: — Знаешь, иногда я думаю, что мой дар — это как слишком острый слух. Ты слышишь всё: шёпот за стеной, скрип половиц, дыхание спящего человека. И не можешь это отключить. А все вокруг живут в тишине и не понимают, почему ты вздрагиваешь от каждого звука. Рина села рядом, обняла его за плечи. — Зато ты можешь услышать то, что другие пропустят. И помочь там, где никто другой не сможет. — Да, — Семён положил голову ей на плечо. — И поэтому я не остановлюсь. Но хорошо, что есть ты. Кто‑то, кто напомнит, что я всё ещё просто Семён. Твой брат. А не какой‑то там «ведьмак из Битвы». За окном окончательно рассвело. Город просыпался, наполнялся шумом и суетой. Рина посмотрела на часы и вздохнула: — Мне пора. Через час совещание. — Удачи, — брат поднялся следом. — И… спасибо. За всё. — Обращайся, — она подмигнула. — А теперь марш умываться! Ты выглядишь так, будто провёл ночь на кладбище. — Очень смешно, — фыркнул Семён, но в глазах уже появился прежний блеск. Рина взяла сумку, бросила последний взгляд на брата, который с аппетитом доедал блинчики, и улыбнулась. Может, сегодня будет тяжёлый день. Но теперь она знала главное: как бы ни складывались обстоятельства, они справятся. Вместе. *** Тем временем Юля, удобно устроившись на диване с чашкой мятного чая, листала ленту в Инстаграме. Яркие фото, забавные видео, истории друзей — всё это привычно мельтешило перед глазами, пока вдруг не остановилось на одном аккаунте. На экране появился молодой человек с лучистой улыбкой и задумчивым взглядом — Святослав Степанов, новый участник популярной группы MBAND. Его фото были наполнены энергией: вот он на сцене, освещённый софитами, вот — смеётся с коллегами за кулисами, а вот — сидит с гитарой у костра, и в глазах отражается пламя. Юля замерла, вглядываясь в экран. Она знала его песни наизусть, слушала их в наушниках по дороге на учёбу, напевала, когда убиралась дома. Но увидеть его вживую… услышать, как он поёт… Это казалось чем‑то почти нереальным. «Вот бы его увидеть живьём, — подумала Юля, невольно улыбаясь. — Услышать, как он поёт вживую. Наверное, это совсем не так, как в записи…» Она открыла профиль музыканта и стала изучать посты. Вот видео с репетиции — Святослав что‑то объясняет гитаристу, жестикулирует, потом вдруг начинает смеяться. Вот фото с автограф‑сессии — вокруг него толпа восторженных фанатов. А вот короткий ролик, где он просто идёт по улице, накинув капюшон, и что‑то напевает себе под нос. — Ты опять за своё? — раздался голос мамы из кухни. — Опять разглядываешь своих кумиров? Юля вздрогнула и обернулась. — Мам, ну что ты… Просто интересно, как они живут. За кулисами ведь всё по‑другому, правда? Мама подошла, заглянула в экран и улыбнулась. — Красивый парень. И поёт хорошо. Но ты бы лучше думала о том, как экзамены сдавать, а не о концертах. — Да я и так думаю! — Юля закрыла приложение и отложила телефон. — Просто… Знаешь, иногда мне кажется, что если я увижу его вживую, услышу голос без микрофона, то это как‑то… вдохновит меня. Даст сил. — Вдохновит на что? — мама приподняла бровь. — На всё! — Юля вскочила с дивана, размахивая руками. — На учёбу, на творчество, на то, чтобы не бояться делать то, что хочется. Ведь он же когда‑то был обычным парнем, а теперь — смотри! Мама вздохнула, но в глазах у неё мелькнуло понимание. — Ладно, — сказала она мягче. — Если так, может, подарим тебе на день рождения билеты на концерт? — Что?! — Юля замерла, потом бросилась обнимать маму. — Правда?! Мам, ты лучшая! — Только обещай, что не забросишь подготовку к экзаменам, — улыбнулась мама. — Обещаю! — Юля уже мысленно представляла, как будет стоять у сцены, слушать любимые песни и, может быть, даже поймает взгляд Святослава. Она снова взяла телефон, открыла профиль музыканта и поставила лайк под последним постом. А потом, помедлив, написала в комментариях: «Спасибо за музыку. Она помогает не сдаваться. Очень надеюсь увидеть вас вживую!» Отправив сообщение, Юля откинулась на подушки и глубоко вздохнула. В груди разливалась тёплая, волнующая радость — будто что‑то хорошее уже начало сбываться. *** — Ну что, парни, — Константин Меладзе окинул взглядом участников группы MBAND, — первый ваш большой концерт в новом составе — через неделю. А завтра — интервью на радио. В репетиционной студии повисла тишина. Святослав Степанов, сидевший у окна с гитарой, невольно сжал гриф. Сердце забилось чаще — не от страха, а от предвкушения. Большой концерт. Настоящее испытание. Артём Пиндюра отложил микрофон и провёл рукой по волосам: — Константин Шотаевич, а какой формат у интервью? Будут каверзные вопросы? Меладзе усмехнулся: — Будут вопросы о вас — кто вы, как нашли друг друга, что хотите сказать своим творчеством. Ничего сверхъестественного. Но помните: каждое слово — на вес золота. Вы теперь не просто талантливые ребята. Вы — MBAND. Анатолий Цой, до этого молча полировавший медиатор, поднял голову: — А что насчёт сет‑листа для концерта? Мы успеем отрепетировать все новые аранжировки? — Успеем, — уверенно ответил Меладзе. — У нас есть ещё шесть дней. И я хочу, чтобы вы вложились на все сто. Это не просто шоу. Это заявление. Вы должны показать, что MBAND — это не просто группа, а явление. Никита Киоссе, самый младший участник коллектива, нервно покрутил кольцо на пальце: — А если… если я забуду слова? Такое уже было на репетиции… Константин подошёл к нему, положил руку на плечо: — Никита, ты забыл слова один раз за двадцать репетиций. Это нормально. Главное — не бойся ошибаться. Публика чувствует искренность. Если запнёшься — улыбнись, сделай паузу, продолжай. Они будут любить тебя ещё больше. Святослав отложил гитару и встал: — Константин Шотаевич, а можно вопрос? Как вы понимаете, что песня готова? Когда чувствуете: вот оно, это то, что нужно? Меладзе задумался на мгновение, потом подошёл к фортепиано и коснулся клавиш: — Когда музыка начинает жить своей жизнью. Когда она перестаёт быть нотами на бумаге и становится чем‑то большим. Когда вы сами, исполняя её, забываете, что это репетиция. Вот тогда — готово. Артём хлопнул в ладоши: — Значит, нам нужно добиться, чтобы «Она вернётся» звучала так, будто мы её не играем, а дышим ею. — Именно, — кивнул Меладзе. — И ещё кое‑что. Завтра на радио не надо быть «идеальными артистами». Будьте собой. Расскажите, как вы встретились, как спорили из‑за аранжировок, как однажды забыли текст на репетиции и хохотали полчаса. Люди хотят видеть живых людей, а не глянцевые картинки. Анатолий улыбнулся: — То есть можно признаться, что я иногда пою в душе песни Бритни Спирс? Все расхохотались. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось. — Можно, — рассмеялся Меладзе. — Только не говорите, что Никита учит хореографию по видео с котиками. Снова взрыв смеха. Никита сделал вид, что возмущён: — Это были профессиональные танцевальные ролики! — Конечно, — подмигнул ему Святослав. — Особенно тот, где кот пытается танцевать брейк‑данс. Константин посмотрел на часы: — Ладно, юмористы. Через пять минут начинаем последнюю репетицию перед интервью. Давайте «Посмотри на меня» — с самого начала. И помните: завтра вы расскажете свою историю. А послезавтра — споёте её для тысяч людей. Когда Меладзе вышел из студии, ребята переглянулись. — Волнительно, — тихо сказал Никита. — Ещё бы, — согласился Святослав. — Но круто же! Представляете, через неделю мы будем стоять на сцене, а перед нами — полный зал. — И все будут петь с нами, — добавил Артём. — «Она вернётся…» — Да, — подхватил Анатолий. — И мы тоже вернёмся — уже другими. Святослав взял гитару, пробежался пальцами по струнам. Мелодия полилась мягко, уверенно. Остальные подхватили — сначала тихо, потом всё сильнее. Они репетировали, а за окном темнело, зажигались огни города, и где‑то там, в этом огромном мире, Юля листала Инстаграм, смотрела на фото Святослава и мечтала однажды оказаться на их концерте…