Я бы вышел за тебя

Илья не спит ночами, ворочается, ворчит. Ноги ломит, спина болит, руки, как макароны. Состояние, как у овоща, за это стыдно. Сначала все было терпимо, но на восьмом месяце стало сложнее. – Петя, – шепчет Илья, – Петя, вставай. – М? – хрипло отвечает брюнет, открывая глаза, – Тебе плохо? Ты чего-то хочешь? – стал заваливать вопросами. – Нет, я не могу уснуть, – шепчет Илья, чувствуя, как стыдно становится за то, что разбудил Петю, который и так не отдыхает почти, только за ним и бегает, – Прости. – Не извиняйся, – серьёзно отвечает Пётр, – что мне сделать? – Не знаю. Ложись, сам усну, – немного злясь на себя, говорит блондин. Петя садится на край кровати, трет глаза, а потом встаёт и идет к Илье, обходя кровать. Берет ладонь Ильи, гладит. – Садись. – Ты что шутишь? Илья садится рядом, но чувствует, как крепкие руки хватают его за талию. Петя садит его себе на колени. – Да перестань, я тяжёлый, – отвечает Илья, пытаясь вырваться. – Сиди спокойно. Одна рука нежно гладит спину, а другая гладит голову, сам Пётр тихо покачивает омегу в своих объятиях. Глаза сами слипаются под нежными ласками альфы, так что Илья засыпает. Петр качает еще минут пять, а потом аккуратно укладывает обратно на кровать, накрывая одеялом. Идет на кухню, наливает стакан воды, чтобы утром Илья выпил витамины, про которые забывает, возвращается в комнату и ложится. Утром Гуменник просыпается от того, что чувствует, как на него навалились. Открывает глаза и видит, как Илья закинул на Петю все свои конечности, а носом зарылся в плечо, вдыхая его запах. Он попытался высвободиться из этих объятий, но блондин тут же проснулся. – Ты куда? – В ванну. Потом есть пойду готовить. – Я могу приготовить. – Можешь, но я тебе не дам. – Я и так чувствую себя овощем, который ничего не делает, а ты еще и поддерживаешь это, делая все за меня. – Тебе тяжело, просто дай мне заботиться о тебе. Ты не овощь, Илья, ты - лучшее, что у меня есть. Он все таки встаёт, отправляясь в ванну. – И выпей витамины, – заключает Петя. – Потом, – отвечает Илья, зарываясь в одеяло. – Потом ты забудешь, я тебя знаю. Я не уйду, прослежу, когда выпьешь, – вставая в проходе, говорит старший. Илья недовольно цокает и тянется за витаминами и водой, чтоб запить. – Доволен? – Я с тобой всегда доволен, – серьёзно говорит брюнет, а потом в его глазах мелькает что-то непонятное, то ли нежность, то ли любовь, то ли все вместе. Он уходит. Илья ложится обратно и думает о том, как ему повезло с его альфой. Как ему стыдно, что он все для него делает, а тот ничего не может дать взамен, потому что у него нет сил ни на что. Петя просыпается в два часа ночи, чтобы принести Илье яблоко, которое он не станет есть, потому что уже перехотелось. Петя таскает все сумки, потому что «Илья, тебе нельзя носит тяжести». А Илья вообще-то фигурист, он все может, но сейчас просто не в том положении. Он злится на все, все его бесит, а Петя просто любит его таким, какой он есть и принимает, успокаивает, заботится. *** После завтрака Петя собирает сумку на вечернюю тренировку, чтоб не суетиться потом, под завистливый взгляд Ильи, который соскучился по спорту. – Так нечестно. – Что именно, Илюш? – Я тоже хочу ходить на тренировки, а не сидеть дома, ничего не делая. – Ты делаешь. – Что? – Вынашиваешь нашего ребёнка, это большое дело. – Ты издеваешься надо мной. – Я берегу тебя. Ты же сам понимаешь, что не можешь выйти на лед. И да, сейчас твои родители приедут, сказали, что соскучились. – Отлично, – задумчиво тянет Илья. Через десять минут слышится стук в дверь, только Илья встает, чтоб открыть, как его подхватывает под руку Петя. – Я сам в состоянии дойти. – Конечно. Дверь открывается и на пороге виднеются Роман и Татьяна. – Петруша! – с улыбкой говорит Татьяна и бросается ему на шею. – Мама, вообще-то я твой сын! – смеясь говорит Илья, и делает обиженный вид. – По тебе я тоже соскучилась, – говорит мама, аккуратно обнимая блондина, целуя его в щеку, от чего тот жмурится. Роман улыбается, накрывая Петра мужкими объятиями, потом поворачивается к Илье и взлохмачивает его волосы. – Раздевайтесь, – командует Малинин младший, – А ты чайник поставь, – говорит Пете. – Понял-принял, – отвечает с важный видом и уходит на кухню. За столом они много разговаривают. Петя рассказывает, как Илья скучает по тренировкам. А потом, почему-то, решает рассказать самую смешную историю, по его мнению. – Помню, я пошел за ним в раздевалку после проката на олимпиаде, – начинает Пётр. – Ну Петя, не надо! – конючит Илья, опукая голову ему на плечо. – Захожу в раздевалку, а он сидит коньки развязывает, шепчет себе что-то под нос. Я у него спрашиваю все ли хорошо, он поворачивается на меня и как давай кричать. Я тогда испугался, если честно. А он продолжает кричать, что все его достали, что за ним не надо таскаться, что все отдал, чтобы выиграть.. – Петя, замолчи! – Нет, Петя продолжай, – говорит Роман, с улыбкой до ушей. – Да, мы слушаем, – говорит Татьяна. Петя смотрит на Илью, а в его глазах читалось «прости, я должен рассказать» – Дак вот. Он стоит посередине раздевалки, кричит, плачет. Я смотрю на него, а он начинает конёк снимать, в голове думаю, что сейчас снимет, положит в сумку. Дальше все как в тумане, он замахивается этим коньком и в меня кидает.. – Петя, ну хватит, – зарываясь лицом в шею, прячась от родителей, говорит Илья. – Только я от первого уклоняюсь - в меня уже второй летит, я про себя думаю: «Когда он успел?» – Уклониться не получилось, я пульнул конёк ему в живот, – заканчивает за Петю Илья, краснея как помидор. Татьяна и Роман смеются. Женщина запрокинула голову назад, а мужчина покраснел от смеха. – Рассказать? – Да,расскажи, – говорит Малинина, стирая слезу смеха. Илья опешил. Понял взгляд. – Только не детские истории, мам, пап! Роман взглядом говорит сыну, что это только начало. – Ему тогда было семь лет, он сидел на скамейке, у него не получалось завязать шнурки. Он так психовал, говорит: «Я без коньков поеду!» – А я их в зале ждала. Смотрю Илья выходит в одних носках, надутый, злой, а за ним папа бежит с коньками. Он ко мне подходит, говорит: «Все, я пошел». – Мама спрашивает: «Куда ты в таком виде собрался?» – А он мне так по злому : «Как куда? Кататься, куда еще?» Они рассказывали кучу историй смеясь с Ильи, но так по-доброму. К вечеру родители уже уехали. – Не иди на тренировку, – просит Илья. – Почему? – Вдруг кто-нибудь другой в тебя коньками бросаться будет. – Придётся выйти на лед без коньков.. – отвечает Пётр, сдерживая смех. – Петя! – Извини. Ладно, я напишу тренеру. – Какой ужас! Они же всё рассказали! Позорище. И это ты виноват, не надо было им рассказывать, как я кидался в тебя коньками! – жалуется Илья и садится на кровать. Петя заходит в комнату за ним, влюблённо наблюдая, как омега злится. – Из всех историй ты решил рассказать именно эту? – Да. – Ты невозможный. Ты ненормальный. Петр садится на колени перед Ильёй и укладывает голову ему на колени. – Я люблю тебя, Илья. Потом он приподнимает голову и ухом прижимается к животу. – И его. Встает. – Я люблю вас. Вы моя семья. – А мы тебя не любим. – Врете. – Ничуть. Гуменник возвышается над ним серьёзно смотрит в глаза. – Правда? – Что? – Что ты меня не любишь? Илья недовольно фыркает. – Ты идиот? Я беременный от тебя, у нас будет ребёнок, а ты спрашиваешь люблю ли я тебя. Петя заливается улыбкой. – Я шучу.

***

Конец девятого месяца чувствуется напряжённо из-за Пети, который, кажется, сошел с ума, проверяя Илью каждые полчаса. Он выглядывал с кухни, смотря через открытую дверь. – Хватит пялиться! – Я даже не думал. – Я все вижу. – Не делай из меня сумасшедшего. – Ты и есть сумасшедший, если ты не знал. – Сумасшедшие вместе. Петя таскает в комнату фрукты, овощи, витамины, каши, супы, чтобы Илья поел. – Если хоть крошка окажется в кровати, я клянусь, я убью тебя, Пётр Гуменник. – В кровати уже есть одна большая крошка. – Повтори. – Если в кровати окажешься хоть одна крошла, я клянусь, я все уберу, Илья Гуменник. Глаза Ильи округлились. – Что ты сказал? – Что? – Как ты меня назвал, повтори? – Илья Гуменник. Илья Гуменник, в чем дело? – Мы не замужем. – Ты бы вышел за меня? – Нет. – Хорошо. Петя старается не показывать эмоции, но удалось это плохо, он вышел из комнаты поникший. Илья выпил таблетки, посидел пять минут и отправился на кухню. На кухне стоял Пётр, готовил обед, но Илью не заметил. Илья тихо подошел сзади и обнял со спины так крепко, на сколько это было возможно в его положении. – Я бы вышел за тебя даже сейчас. Я бы вышел за тебя даже через год. Я бы вышел за тебя даже год назад. Петя, я выйду за тебя. Я люблю тебя. Ты многое делаешь для меня. Ты защищаешь меня, заботишься обо мне, поддерживаешь меня, никогда не злишься на то, что я обуза и истеричка. Ты для меня все, что у меня есть. Петя, пожалуйста, я так люблю тебя, я бы вышел за тебя. Не обижайся на меня, – закончил Илья. Старший чувствует, как глаза щиплет от слез. Он разворачивается, ничего не говоря, ведет Илью в комнату. Он немного мнётся, стоя у стола, но все таки открывает ящик и достает оттуда синюю коробочку, разворачивается и идет к Илье. Илья смотрит на Петра и не может двигаться. Он видит, как старший опускается на одно колено, открывает коробочку, а в ней золотое кольцо. – Илья, я люблю тебя уже восемь лет. Люблю, когда тебе грустно, люблю, когда тебе весело, люблю, когда ты злишься на меня, люблю, когда не злишься на меня, люблю, когда ты будишь меня в два часа ночи, а потом я убаюкиваю тебя. Я должен признаться: ты околдовал меня, телом и душой, и я люблю — я люблю — я люблю тебя. Люблю, когда ты кидаешь коньки в меня. Ты выйдешь за меня? – с дрожащими руками заканчивает Петр. Илья заплакал еще в середине признания старшего. – Да, – громко говорит Илья, – Да, да, да. Руки обоих дрожат. Гуменник чуть не выронил кольцо, но всё-таки взял себя в руки. Поднялся. Илья крепко обнял брюнета, а тот принялся сцеловывать слезы блондина. – Спасибо, – смотря в глаза, говорит Илья, – Спасибо, что ты есть, мне так повезло с тобой.

***

Через две недели у них родился сын. Они назвали его Кэмерон. Кэмерон Гуменник. Илья настоял на американском имени, потому что «в США никто не называет детей Ефим», но Пете непринципиально. На выписке Петр стоял у палаты, бледный, с дрожащими руками, с цветами для Ильи. – The husband can come in, – сказала женщина, улыбаясь. Петя резко обернулся, дал цветы Роману и залетел в палату. Илья стоял над ребёнком, улыбаясь, а потом повернулся к альфе. У Пети слезились глаза, он подошел к младшему, крепко сжал его в объятиях, не отрывая взгляда от Кэмерона, а потом наклонился к нему. – Привет, – стирая слезы, сказал брюнет. Медсестра запеленала ребенка и аккуратно передала в руки папе. Руки тряслись, но Петя крепко держал своего ребёнка. Когда они вышли их встретили родители Ильи. Они обнимали его, целовали, трепали по голове. Роман отдал цветы и бросился к ребенку, что уже был на руках Татьяны, так как та настойчиво просила дать ей подержать внука. Они втроем стояли над Кэмероном и шептали ему нежности, как любят его. Петя все так же подтирал слезы счастья. На букете висела записка: Моему любимому мужу. Спасибо тебе за сына. Я люблю тебя. Глаза заслезились.

***

Месяц с их ребёнком прошел быстро. Петя делал смесь ночью, просыпался, когда Кэмерон плакал и шел укачивать, пеленал, мыл, одевал. А Илья просто не успевал. Петя всегда оказывался первее. – Дай мне посидеть с сыном, – серьезно говорит Илья, заметив, как старший опять играет с ним, – Иди лучше суп поешь, – аккуратно забирая Кэмерона, прижимая к груди. – Еще пять минут, – торгуется Гуменник. – Ты и без пяти минут постоянно с ним. Он и мой сын тоже. – Я люблю вас. Илья фыркает, но не скрывает нежной улыбки. Петя подглядывает за ними с кухни, пока ест. – Я сейчас спрячусь с Кэмероном. Хватит смотреть. Брюнет, относит тарелку до раковины и срывается к мужу и ребёнку. – Не могу, Илья, не могу. Я так люблю вас. – Ой, фу, от тебя разит. – Эй, я вообще-то мылся. – Нет, от тебя воняет этой твоей елью, Петя, уйди. – Тебе нравится, я знаю – Фу, нет. – Жаль, а ты вкусно пахнешь. Клубникой. Мне всегда крышу срывает. – Я знаю, ты сумасшедший. – Ты меня таким сделал, – целует в лоб Илью, – Можно мне Кэмерона, пожалуйста? На пять минут. – Иди отсюда, Петя. – На три?.. – мило улыбаясь, просит старший – Я подумаю. Петр разговаривает с Кэмероном, будто тот его понимает, но это выглядит это очень мило. Так мило, что у Ильи сжимается сердце. – Отстань от него, он тебя не понимает. – Понимает, – поворачивается к мальчику, – Твой папа нас не любит. – Эй! Вечер проходит спокойно. Петя убаюкал Кэмерона и пришел к Илье. – Ты не можешь проводить с ним столько времени, ты так про меня забудешь. – Я никогда про тебя не забуду. Он ложится к Илье, чувствует, как тот сразу взваливается на него. Они лежат так минут пять. – Ты бы взял меня прямо сейчас здесь? Петя смотрит на Илью, потом отводит взгляд, думает. – Да. Илья залезает сверху, смотря за реакцией старшего. Блондин упирается руками в грудь и тянется за поцелуем. Петя поглаживает бедра, заставляя младшего сдавленно выдыхать. – Я так тебя хочу, – в бреду шепчет Илья. Он скидывает с себя футболку. Она летит куда-то на пол. Затем стягивает трусы, оставаясь полностью обнажённым. Петр чувствует, как Илья слезает с бёдер и спускается вниз. Петр не смотрит. Если посмотрит на Илью, что между его ног, облизываясь, стягивает с его трусы, то кончит сразу. Илья проводит языком по длине, берет в рот головку, слыша тяжёлое дыхание сверху. Вбирает глубже, помогая рукой. Ускоряется, работая языком, от чего у Пети кружится голова, он отчаянно хватается за волосы Ильи, а потом тот замедляется, слыша разочарованный стон. Дразнит. – Я буду сверху, – говорит Илья, стреляя глазками. Петр дрожащими руками открывает презерватив, натягивает на себя и тянется за смазкой, но Илья опережает его. – Я готовился, – распределяя смазку по члену, говорит блондин. Илья направляет член в себя и медленно насаживается. Петя тяжело дышит, ждет пока Илья сам начнёт двигаться. Илья начинает двигаться быстрее, сжимая руки старшего, целуя в шею. Когда головка попадает по той точке, от которой у блондина подкашиваются ноги, он сдавленно стонет, закатывая глаза. Пете срывает крышу, он хватает Илью за бедра и вбивается в него, пока тот беспорядочно стонет, выкрыкивая его имя. Илья кончает сильно и долго, впиваясь в плечи Петра, тяжело дыша. А старший заканчивает глубоко в нем, притягивая к себе. – Молись, чтобы мы не разбудили Кэмерона. – А если точнее, то ты не разбудил Кэмерона. – Ой, заткнись,а. *** Утром Пётр встаёт первым, сразу проверяя Илью, что мирно спал после тяжёлой ночи, и Кэмерона, что спал в соседней комнате. Каждый раз, когда он видел их – внутри него разливалось что-то теплое. Брюнет любил, когда его муж играл с их ребёнком и они улыбались друг другу. Он чувствовал себя счастливчиком по жизни, был благодарен судьбе за них. Он чувствовал любовь. Илья проснулся ближе к двенадцати, зашёл на кухню, ворча, мол спина болит и во всем виноват Петя, а потом молча обнял его, вдыхая запах альфы. – Какой-то ты тактильный стал. – Тебе не нравится? – отстраняясь, спросил Илья. – Нет, просто странно. – Ладно. Блондин развернулся, идя к столу. – Илья. – Что? – Иди сюда. Младший подошел, смотря в пол. Петя резко прижал его к себе, запуская руку в волосы, покачивая. – Конечно, мне нравится, Илья. Мне нравится все, что связано с тобой. Кэмерон зашевелился в кровати, кряхтя. Петя дернулся. – Минутку. – Стоять. Я пойду. – Вместе пойдем. Илья берет на руки малыша, держа ему булочку с тёплым молоком. От этой картины улыбка на лице Пети расплылась. Он смотрел на золотое кольцо на пальце Ильи. На их ребёнка, которого Илья аккуратно держал. Смотрел на Илью, что улыбался Кэмерону. – Ты опять. – Я знаю. – Это немного пугает, – подумав, отвечает Илья, – Ты всегда смотришь на нас. – Я любуюсь. Любуюсь своей семьёй. Они есть друг у друга, а это самое главное. Они любимы и любят, у них все хорошо, ну, конечно, до момента, когда родители Ильи приезжают рассказывать все детские истории Пете. Кто знает, может скоро они приедут с альбомом фотографий маленького Ильи, чтобы показать их его мужу.