Пока время не вспомнит о тебе

«Свобода — это право делать неправильный выбор» — Пауло Коэльо Гермиона теперь существовала словно в двух разных реальностях. Одну жизнь она вела тут, в школе, а вторая была ночной тайной — её повторяющийся сон. Тишина в этом мире была не отсутствием звука. Она была давлением. Как вода — слишком глубоко и долго. Так, что даже мысли начинают звучать глухо, будто из другого мира. Снова дом. Снова скрип половиц. Снова лишь папина спина. Гермиону словно засасывало раз за разом в сам маховик времени, и кто-то злорадно каждую ночь прокручивал и прокручивал этот сон в её голове. Как же это адски больно — видеть его каждую ночь, чувствовать его запах, но не иметь возможности ощутить по-настоящему, просто обнять. Провести рукой по его крепким и усталым плечам. Заглянуть в глаза, услышать голос. Чистый голос, настоящий… Снова слёзы на глазах. Снова попытки сделать шаги. Снова кто-то отмотал время. Стены движутся. Пол под ногами плывёт. Папа снова дальше. — Нет… — голос сломался. — Нет, пожалуйста, не надо… Она молила о том, что уже заранее знала — не случится. — Я успела… я же успела… — она задыхалась, цепляясь за воздух. — Я держала тебя… Отец вдруг остановился, и в этот момент показался Гермионе особенно живым и настоящим. Что-то было иначе. Он посмотрел на неё через расстояние, которое нещадно хотелось стереть. И мягко сказал: — Поздно. Слово не было громким. Оно не ударило. Оно просто вошло внутрь сознания Гермионы. И мир на секунду перестал быть сном. Она застыла. — Нет… — прошептала она. — Нет, я могу… я могу исправить… Он покачал головой. Медленно. Почти с жалостью. — Поздно, Гермиона. «тик». И в этот момент его лицо начало расплываться. Как чернила в воде, как память, которой больше нельзя доверять. Она бросилась к нему снова. Пальцы схватили пустоту. Лишь холодный воздух и больше ничего. — ПАПА! «ТИК». И дом исчез.

───── ⏳ ─────

Гермиона резко вдохнула. Так, будто её выдернули из воды. Постель была холодной, а руки — сжаты до боли. Сердце билось слишком громко, как чужое. И где-то, на границе слуха… «тик». Она села и огляделась. Тьма Хогвартса обволакивала комнату. — Это… не было… — прошептала она. Но слово «сон» не подошло. Потому что оно не объясняло, почему внутри всё ещё звучит: «Поздно». И почему оно не уходит. Утро не принесло облегчения. Теперь это слово преследовало её по коридорам замка. Гермиона шла по коридору, не замечая ни лиц, ни голосов. Мир был… как сквозь мутное стекло. Размытый, отдалённый и чужой. Пэнси что-то говорила рядом. Кажется Гермиона кивала. Иногда что-то отвечала машинально. Но на самом деле она всё ещё стояла там. В своём сне, с отцом, который в этот раз напугал её ещё больше. — Грейнджер, — голос Пэнси стал резче. — Ты меня вообще слышишь? — Мм… да. Снова ложь — и снова шаг. Ещё один. «тик». Она резко остановилась. Со всей силы зажмурила глаза. Дыхание сбилось. Коридор вдруг стал слишком узким. Воздуха стало меньше, словно кто-то невидимый схватил за горло и не давал сделать вдох. — Пэнси… — тихо. И сразу же — сильнее: — Пэнси… Она схватилась за стену. Вдох. Не получается. Грудная клетка будто не раскрывается. — Эй, — Пэнси мгновенно напряглась. — Эй, смотри на меня. Гермиона не могла. Перед глазами — вспышки. Дом. Отец. Его исчезающее тело. «Поздно». — Я не… — она закашлялась. — Я не могу… Воздух не шёл. Паника ударила по сознанию. Что если дышать так и не выйдет? Что если так она и умрёт? — Дыши! — Пэнси схватила её за лицо. — Со мной. Смотри на меня! Но Гермиона уже не была здесь. Она хваталась за воздух, которого не было. Пыталась сделать вдох, но не выходило. Горло обжигало. На глазах появились слёзы. «Паническая атака», — подумала Гермиона, но от этого легче не стало. — Мне… больно… Пэнси выругалась. — Чёрт. Пошли. Она буквально потащила её за собой, не спрашивая. Ввалившись в пустой кабинет, Пэнси захлопнула дверь ногой. — Садись! Гермиона не смогла и просто сползла по стене, сжимая грудь. — Я не могу… — шёпотом. — Я не могу дышать… Пэнси опустилась рядом. — Это паника. Слышишь? Это просто паника. Ты не умираешь. Но Гермиона её не слышала. — Он сказал… — губы дрожали. — Он сказал… — Кто?! — Папа.. Пэнси замерла. — Чёрт… Снова сны? Гермиона хотела ответить, но не смогла вытолкнуть из себя хотя бы слово. Перед глазами сгущалась тёмная пелена. Словно кто-то уже не просто сжимал её горло, а намеревался больше не дать ей и малейшего шанса сделать вдох. Она начала задыхаться сильнее. Пэнси сжала зубы. — Ладно. Ладно. Подожди. Она вскочила. — Нотт! Дверь распахнулась почти сразу. Тео появился, как будто стоял за ней. — Ого… — он замер. — Салазар, выглядит хреново. — Без тебя вижу! — огрызнулась Пэнси. — Мне нужно зелье. Сейчас. Тео уже не шутил. — Малфой. Он развернулся и исчез. Время растянулось. Каждая секунда — как минута. Гермиона уже почти не контролировала тело. Руки дрожали. — Смотри на меня! — Пэнси держала её за плечи. — Ты здесь! Слышишь?! Но её глаза были пустыми. Разбитыми. Дверь снова распахнулась. Драко вошёл быстро. И замер. Он видел Грейнджер много раз. И в разных её состояниях. Сильную. Холодную. Раздражающую. Весёлую. И даже в виде большой мохнатой кошки. Но не эту. Не такую. — Чёрт… — тихо. Тео подтолкнул его: — Давай, гений, потом будешь любоваться. Драко моргнул возвращаясь в реальность. Подошёл и присел перед ней. Быстро достал флакон. — Грейнджер, — голос стал другим, тише. — Слушай меня. Она не реагировала, но Драко сжал её подбородок. Хватка была сильной, но пальцы на коже ощущались так невесомо и нежно. Аккуратно. — Смотри на меня. Гермиона в секундном замешательстве перевела взгляд на него. И Малфой увидел эту пустоту и страх. Взгляд, который был слишком ему знаком, и от чего его передёрнуло. Он осторожно начал вливать ей в рот зелье, слегка сжимая челюсть так, чтобы губы были приоткрыты. И вдруг — короткая вспышка воспоминания накрыла Малфоя… Лес. Крик. Клювокрыл. И она. — Его нужно отнести в больничное крыло! — её голос звучал резко. — Иначе будут проблемы! Тогда он подумал, что она просто… переживает за профессора и ту крылатую тварь. Но ночью…Тишина. И лёгкий запах лекарств внезапно перебил другой. Откуда он его запомнил, Малфой не мог себе объяснить, но просто знал: мята, пергамент, дым…такое невероятно тепло ощущение, как от камина. Он не открыл глаза. Просто продолжал лежать. И дышал чуть глубже обычного. Утром списал на бред от больничной палаты или самый хреновый сон. Воспоминание исчезло так же резко как появилось. Драко резко вдохнул и вернулся. Понимая только сейчас, что не ошибся тогда в больничной палате. Этот запах ему не приснился, потому что он чувствует его сейчас. — Пей. Он поднёс флакон к её губам ближе. Гермиона не сопротивлялась. Слишком устала. Зелье подействовало почти сразу. Дыхание… начало возвращаться. Саднящее горло стало отпускать и она судорожно вдохнула, закрывая глаза. Слёзы текли по щекам, но уже не панические. Ей было просто больно. Когда она открыла глаза — Драко всё ещё был перед ней очень близко. Они встретились взглядом. И время…на секунду…остановилось. Драко резко отстранился. Словно его обожгло. — Она… стабилизировалась, — бросил он, не глядя, и поднялся. — Малфой.. , — начал Тео. Но он уже шёл к двери, и вышел не обернувшись. Пэнси осторожно сжала руку Гермионы. — Ты здесь. Гермиона слабо кивнула, взглядом провожая убегающую фигуру.

───── ⏳ ─────

После этого день стал… размазанным. Уроки, голоса вокруг и лица людей — всё проходило мимо. Как будто не с ней. — Гермиона. Она услышала голос Гарри и обернулась. Сил не было не на спор, не на то, чтобы избежать его. — Нам нужно поговорить. Она кивнула, взглядом предлагая отойти в сторону. Гермиона присела у окна, а Гарри встал поближе, облокотившись о стену. — Я видел вас, — сказал он тихо. — Ночью. В башне. Он сделал глубокий вдох. — С Малфоем. Гермиона не отреагировала. — Что между вами? Она посмотрела на него устало. — Ничего. И это была правда. Самая честная из всех. Гарри выдохнул. — Просто… мне показалось, хотя не важно, — он провёл рукой по волосам. — Прости за тот разговор… мы не хотели давить. Знаешь, мне поначалу казалось, что я знаю, что ты чувствуешь, и точно знаю, что смогу помочь, но… ты не я… Гермиона скептически выгнула бровь. — Я имею в виду, — он снова провёл рукой по волосам и присел рядом, — каждый по-разному проходит это время, и если для тебя сейчас легче закрыться, что ж… я, пожалуй, сделаю то единственное, на что, думаю, действительно способен… Гермиона слушала. В этот раз она его слышала. — Буду твоим другом, как и всегда прежде, — продолжил Гарри. — Буду рядом всегда, когда тебе это будет необходимо. Ты просто не забывай, что мы рядом. Что бы ни случилось и что бы ты ни решила для себя. Она кивнула, мысленно благодаря Гарри за то, что он больше не пытается копаться в её чувствах. — И Пэнси… — он замялся. — Почему она? Гермиона задумалась. — У меня нет ответа. Просто она появилась в нужный момент. Говорила что-то, что мне было нужно, кажется, или молчала. Он нахмурился. — Я… не понимаю. — И не должен, — тихо добавила она. Разговора как такового не случилось, но даже такой короткий диалог поселил в душе Гарри надежду. Он знал хорошо, время не лечит, не затягивает ран от потери, но оно дает возможность найти свой якорь, чтобы просто двигаться дальше. И Гермиона найдет свой. Она справится. Всегда справлялась.

───── ⏳ ─────

Квиддич. Слишком громко, ярко и живо, для нынешнего состояния Гермионы. Но всё таки чувство, что она должна хотя бы поддержать друзей во время игры победило. Первая игра сезона и сразу Гриффиндор против Слизерина. Напряжение витало в воздухе. Игра началась резко и жёстко. Бладжеры летали близко от трибун. Крики, и даже падения нескольких игроков. У мадам Помфри сегодня был веселенький денек.. Гермиона почти не следила за ходом игры. Пока внезапно не услышала чей-то крик. — Осторожно! Она повернула голову, в последний момент заметив взгляд Рона и уже несущийся бладжер прямиком в Пэнси. Слишком быстро, но реакция Гермионы опередила ее мысли. Она рванулась вперёд. Закрыла собой сидящее рядом тело подруги. Глухой удар, и боль взорвалась в плече. — Чёрт! — Пэнси. Гермиона стиснула зубы. — Всё нормально… — Ты идиотка?! — Пэнси уже проверяла её руку. Глаза — злые и испуганные. Тео подлетел в тот же момент. Драко — сразу за ним. — Что произошло?! — Бладжер, — коротко ответила Пэнси. Гарри и Джинни тоже оказались рядом довольно быстро. — Ей нужно в больничное крыло, — резко сказала Джинни. Гарри подошёл ближе, помогая Гермионе встать. Рон подлетел спрыгивая на ходу с метлы. На его бледном лице отражался страх и раскаяние. — Я не хотел… Пэнси резко обернулась. Но не успела ничего сказать. Драко уже спрыгнул с метлы и врезался в Рона. Удар был чистый и прямо в нос (в его памяти навечно отпечатался наглядный пример). — Малфой! Крики игроков, в перемешку с недовольными болельщиками. Судья пытался докричаться хоть до кого-то. — Игра остановлена! Поле превратилось в хаос. — - 30 очков с каждого факультета! Игра завершилась. Нет ни победителей, ни проигравших. У обеих команд обнаружился один общий враг, чья рыжая макушка скрылась за полем..

───── ⏳ ─────

Больничное крыло встретило теплом и запахом зелий. — Ничего серьёзного, — сказала мадам Помфри. — Но на ночь останешься. Гермиона не спорила. Пэнси и Тео сидели рядом. Тео злился на Рона, а Пэнси ещё и на Гермиону. Позже их сменили — Гарри и Джинни. Никто из друзей не мог предугадать, что Рону такое придёт в голову.. Тем не менее одним проступком разрушить такую дружбу не выйдет, именно поэтому друзья хоть и злились, всё равно пытались найти оправдание сбежавшему другу. Но появление Малфоя действительно удивило. Как и его удар ранее на поле… Малфой вошел в палату уже поздно вечером, один. Он остановился у кровати Грейнджер. — Как рука? — Целая, — спокойно ответила она. — Это было… — он замялся. — Смело. Она приподняла бровь. — Можно было использовать палочку. Гермиона нахмурилась, но внезапно рассмеялась так звонко. Наверное впервые за долгое время смех прозвучал искренне, но также это было дико, она отвыкла от звука собственного смеха. — Я даже не подумала… Он замер на секунду и в ответ просто кивнул. — Выздоравливай, — бросил он напоследок, разворачиваясь к выходу. После его ухода, Гермиона ещё долгое время улыбаясь, понимая всю нелепость ситуации. Волшебница, забывшая использовать магию.

───── ⏳ ─────

Смена места для сна не уберегла Гермиону от того самого, повторяющегося каждую ночь сна. Как вторая реальность, как вторая жизнь в аду. Но и в этот раз, что-то было не так с самого его начала. Гермиона уже стояла у двери на кухню. Она знала, что сейчас войдет и увидит спину отца. Знала, что за этим последует, но никогда не прекращала попыток. Но в этот раз чувства были немного иными. Воздух словно был наэлектризован, он был колючим и искрящимся. Гермиона тянется к ручке — пальцы дрожат. — Не открывай. Голос звучит совсем близко. Не в коридоре, а позади. Она резко оборачивается — и замирает. В тени, у стены, стоит Малфой. Сначала она видит только силуэт. Потом — светлые волосы, почти серебряные в тусклом свете, глаза. Он смотрит на неё так, будто уже знает, чем всё закончится. — Ты не должен быть здесь, — шепчет она. Голос хриплый. Он делает шаг вперёд. За ним ещё один, всё больше сокращая расстояние между ними. — Ты тоже, — тихо отвечает он. И в этом «тоже» — что-то неправильное. Как будто он говорит не только про это место. Коридор сжимается сильнее. Стены будто приближаются. Дышать становится тяжело. Гермиона хватается за грудь. — Мне нужно… я должна… Она снова тянется к двери. Но Драко оказывается рядом быстрее. Его пальцы сжимают её запястье. Его рука тёплая, и ощущается на коже намного реальнее, чем когда во сне, она могла коснуться отца. — Поздно, — говорит он почти беззвучно. И это слово бьёт сильнее всего. Потому что она уже слышала его раньше. И во сне, и наяву. — Отпусти, — шепчет она, но не пытается вырваться. Малфой не отпускает, а его взгляд меняется на.. страх? Не за себя, а за неё. — Если откроешь — ты не вернёшься, — говорит он. Гермиона замирает, но спустя мгновение дверь начинает открываться сама. Медленно и с противным скрипом. Внутри их встречает лишь темнота. Холод вырывается наружу. Драко резко тянет её назад, от чего она спотыкается, почти падает — и в этот момент их лица оказываются слишком близко. Она чувствует его дыхание. Слышит, как быстро бьётся его сердце. — Проснись, — говорит он резко. Это звучит где-то между приказом и мягкой просьбой. Темнота за их спинами взрывается. Коридор исчезает. Её тянет вниз, куда-то в пустоту. И последнее, что она видит — его руку, всё ещё держащую её.

───── ⏳ ─────

Гермиона никогда не была глупой. Человеческое сознание было предназначено для выживания — чтобы адаптироваться. С течением жизни оно имеет способность расширяться — через жизненный опыт, через книги. И она довольно таки в этом преуспела. Однажды, в одной из книг в библиотеке папы, Гермиона прочитала статью о человеческом сознании. Её зацепила мысль о том, что «большинство людей спасают себя искусственным ограничением сознания». Она поняла это как то, что мы сами сужаем своё сознание, своё восприятие тех или иных событий в жизни, чтобы избежать боли. Мы делаем вид, что не видим правду — и даже осмеливаемся называть это «счастьем». Автор даже выделил четыре стадии защиты от реальности, и сейчас она сама находилась на второй — «якорении». У неё была устойчивая привязанность к созданной в голове иллюзии, которая сформировала мощную связь с маховиком времени, которым она воспользовалась почти сразу после потери. Но не справилась… не справилась. Сейчас Гермиона представляла себя оленем с огромными рогами, символизирующими её сознание. При всём его величии, умении находить выход из самых сложных ситуаций, быстро анализируя происходящее, сейчас оно прижимало её к земле… Получается, автор, возможно, был прав. И сознание людей не просто отличает их от других живых существ, но и вполне может считаться их самым сильным и самым разрушительным даром. Пока одни могут абстрагироваться, Гермиона затягивала себя все глубже в бездну. Сможет ли она однажды справится с ней? Справится с самой собой?...