Пока время не вспомнит о тебе

«Есть встречи, после которых человек уже никогда не остаётся прежним.» — Эрих Мария Ремарк Гермиона вышла с ощущением полной растерянности, будто почва под ногами стала зыбкой. Холодный воздух ударил в лицо сыростью и мокрым снегом. Где-то вдалеке шумели машины, капала вода с крыш, а город медленно растворялся в тёмной дымке. Она почти не чувствовала собственных пальцев. Малфой шёл позади молча. Будто грозовая туча медленно двигалась следом, в любой момент готовая обрушиться на неё ледяным ливнем своего раздражения. Гермиона чувствовала его взгляд спиной — настороженный, тяжёлый. Словно он всерьёз опасался, что она снова попытается сбежать. Устало прикрыв глаза на секунду, она подумала о Пэнси. Сейчас ей отчаянно её не хватало. Она бы точно знала, что делать. Каким-то невозможным образом, всегда находила ответы там, где остальные только запутывались ещё сильнее. Одной язвительной фразой умудрялась разложить всё по местам. Гермиона вспомнила её слова в последний их вечер у озёра. Что она не понимает истинных намерений в поступках Малфоя. Что Пэнси тогда имела в виду? Гермиона перебирала в памяти всё произошедшее за последние месяцы. Их ссоры. Его внезапную помощь. Его взгляд в ванной, когда она плакала у него на руках. То, как он искал её сегодня. Почему? Только ради друзей? Или… Нет. Она резко мотнула головой, прогоняя эту мысль раньше, чем та успела укорениться. Это просто невозможно. За все годы в Хогвартсе Драко Малфой ни разу не посмотрел на неё как на девушку. Ни единого намёка. Ни одного жеста. Да и о чём вообще речь? Она маглорождённая. Грязнокровка. Пусть он больше не произносил это слово вслух — прошлое никуда не исчезло. Такие вещи не забываются. Он бы никогда… Гермиона резко выдохнула. Тогда почему? Она вспомнила слова Эдгара. «А он пришёл ради вас». Сердце почему-то дрогнуло. Что ей делать? Если Малфой решит тащить её обратно в Хогвартс — он сможет. Гермиона прекрасно понимала это. Он сильнее физически, быстрее, да и магически они сейчас были примерно равны. Конечно, она потом нашла бы способ вернуться. Но потеряла бы время. А его у неё почти не осталось. И ещё этот вопрос… Кто удержит её здесь? Кого она втянет в это безумие? Гарри? Рона? Джинни? Пэнси? Нет. Нет, она не имеет права снова разрушать жизни дорогих ей людей, своими попытками удержать прошлое. Тогда остаётся только… Гермиона резко остановилась посреди улицы. Малфой, шедший следом, тоже замер и вопросительно посмотрел на неё. Они стояли слишком близко, но никто не делал попыток увеличить это расстояние. Снег почти не долетал до земли, превращаясь в холодную воду. Мокрые пряди липли к лицу Гермионы. Губы дрожали от холода. Она смотрела на Драко. На каплю, медленно скатившуюся по его носу вниз. Та сорвалась и разбилась о каменную дорожку. Так же разобьётся и она? Если сейчас ошибётся. Если надежда, за которую она цепляется, окажется выдумкой. Они молчали. И у каждого внутри шла собственная война. Лицо Малфоя оставалось непроницаемым. Серые глаза — холодными, нечитаемыми. Гермиона не могла понять, о чём он думает. Драко слегка нахмурился и уже открыл рот, собираясь что-то сказать. Но не успел. Потому что Гермиона внезапно сделала последний шаг на встречу, встала на носочки, вдруг впервые осознав, насколько Малфой был выше неё. И прежде чем успела передумать, резко схватила пальцами лацканы его пальто, притягивая ближе. Её холодные и дрожащие губы прижались к его губам почти отчаянно. На одно страшное мгновение Драко просто застыл. Гермиона почувствовала, как всё внутри неё обрывается от ужаса. Сейчас он отшатнётся от неё, оттолкнёт и посмотрит с отвращением. Она поймёт, что всё окончательно разрушила. Но в следующее мгновение пальцы Малфоя с силой сжались на её талии. Его дыхание сорвалось, и Драко вдруг ответил на поцелуй. С напором и почти зло. Будто внутри него слишком долго держали что-то взаперти. Гермиона тихо выдохнула ему в губы, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Весь мир вокруг вдруг стал совершенно далёким. Остался только он. Только его руки. Только это отчаянное столкновение двух людей, которые слишком долго пытались делать вид, будто между ними ничего нет. Драко прижал её ближе почти машинально. Она почувствовала холод его пальцев даже через ткань пальто, и от этого по коже пробежала дрожь. Его ладонь скользнула выше по её спине, крепко удерживая рядом, словно он боялся, что если отпустит — Гермиона исчезнет. Или одумается. Она сама не заметила, как сильнее вцепилась пальцами в его пальто. От него пахло дождём, сигаретами и чем-то терпким, знакомым до боли. Гермиона зажмурилась, когда его губы снова накрыли её — горячо, требовательно, выбивая воздух из лёгких. Малфой целовал её так, будто спорил, или пытался что-то доказать ей, и самому себе одновременно. Но среди этой почти пугающей резкости были короткие, случайные мгновения нежности, от которых внутри становилось ещё опаснее. Когда его ладонь дрогнула у неё на талии, он чуть медленнее коснулся её губ и их дыхание смешалось. Гермиона почувствовала, как по телу разливается странное тепло. Такое сильное, что начали дрожать колени. Драко слегка наклонил голову, углубляя поцелуй, и она тихо вдохнула, ощущая, как всё внутри болезненно сжимается от близости. Его язык мягко скользнул по её нижней губе — и от этого контраста с его жёсткими руками сердце Гермионы пропустило удар. Она никогда не думала, что поцелуй может ощущаться так остро, и так... необходимо. На мгновение ей показалось, что если он сейчас отпустит её — она просто рухнет. Но Малфой внезапно замер. Словно очнулся. Он резко отстранился, тяжело дыша. Его взгляд метался по её лицу так, будто он не понимал, что только что произошло. — Грейнджер… — хрипло выдохнул он. Гермиона увидела в его глазах вместо привычного контроля — страх. Драко смотрел ей в глаза так внимательно, будто пытался найти в них ответ на вопрос, который не решался произнести вслух. Гермиона чувствовала на губах привкус кофе и сигарет. Сердце колотилось слишком быстро. Она медленно облизнула губы, зажмурилась на короткое мгновение, а подняв обратно взгляд, тихо произнесла: — Помоги мне. И посмотрела на него с надеждой. Эта просьба была очередной пощёчиной для Малфоя. Как ледяная вода, что резко привела его в чувство. Он вдруг осознал, что она сделала это не из желания, а из-за надежды, что она небезразлична ему. Что позволит использовать себя, потому что она слишком любит остальных, чтобы втягивать их в это безумие. И от этого внутри стало неожиданно пусто. Драко медленно сжал челюсть так сильно, что мышцы болезненно дёрнулись на скулах. Несколько секунд он просто смотрел ей в глаза. Потом коротко кивнул самому себе. Развернулся. И ушёл. Гермиона ещё долго стояла неподвижно под мокрым снегом, чувствуя, как холод медленно пробирается под кожу, прежде чем вернутся в мотель.

───── ⏳ ─────

Её трясло так сильно, что пальцы не слушались. Сняв мокрую одежду, Гермиона почти рухнула на кровать, закутываясь в плед. Она дрожащей рукой достала палочку. — Calefactio… Тёплые чары вспыхнули слишком слабо. Она почти ничего не почувствовала. Гермиона свернулась калачиком на самом краю постели, уткнувшись лбом в подушку, и попыталась просто уснуть. Это было ошибкой.

───── ⏳ ─────

Родная кухня встретила её мягким светом. Настолько знакомым, что внутри сразу болезненно сжалось сердце. Отец снова сидел за столом. Ждал её. Живой. Гермиона почувствовала, как дыхание начинает дрожать. Ей хотелось подойти. Обнять его. Спрятаться в этом моменте и остаться там навсегда. Но ничего не менялось. Она уже знала, чем закончится этот сон. Всегда знала. Отец снова поднимался из-за стола. Снова уходил. И Гермиона снова слышала собственный сорвавшийся голос: — Пожалуйста, не уходи…

───── ⏳ ─────

Её крик вышел почти отчаянным, и именно тогда кто-то осторожно взял её за плечи. Тёплые руки. Чужое дыхание совсем рядом. Гермиона резко распахнула глаза, судорожно втягивая воздух, её душили всхлипы. Малфой сидел рядом на кровати. Он осторожно убрал мокрую прядь волос ей за ухо и смотрел так, что у Гермионы снова болезненно сжалось внутри. Беспокойство. Сочувствие. Слишком много чувств в его взгляде, которых она совсем не ожидала увидеть после того, что натворила совсем недавно. Гермиона не знала, что сказать. Она злилась на него. На себя. На всё происходящее. Но одновременно понимала: ей действительно нужна его помощь. Отец ошибался, она не справится в одиночку. Драко молча всматривался в её лицо, и от этого у Гермионы вспыхнули щёки. Его взгляд был слишком внимательным — будто он считывал каждую её эмоцию. И именно в этот момент она вспомнила, что так и не переоделась. Мокрая одежда осталась лежать в углу комнаты, а сама Гермиона лишь сильнее закуталась в плед. Под ним почти ничего не было, и от этого становилось неловко. Особенно потому, что Малфой сидел так близко. Она чувствовала тепло его плеча, едва уловимый запах сигарет, слышала его тихое дыхание — и всё это почему-то сбивало её сильнее любой ссоры или колкости. Драко чуть склонил голову, не отводя взгляда, и уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке, словно он прекрасно понимал, что с ней происходит. Он медленно приблизился к ней, едва касаясь кончиком носа её щеки. У Гермионы перехватило дыхание от неожиданности. Малфой задержался всего на мгновение, а затем осторожно коснулся губами уголка её рта. Так медленно, будто давал ей возможность отстраниться. И так же медленно отстранился назад, не сводя взгляда с её глаз. — Никогда больше так не делай, — тихо произнёс он. Гермиона нахмурилась, всё ещё пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. — Что?.. Драко выдержал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то болезненное, почти уязвимое. — Никогда не целуй меня, если на самом деле не хочешь этого. Его голос прозвучал глухо, хрипло — словно каждое слово давалось ему слишком тяжело. У Гермионы неприятно сжалось внутри. Она медленно кивнула, не в силах отвести от него взгляд. — Я помогу тебе, — спустя мгновение добавил он. Гермионе показалось, что сердце перестало биться. — Но у меня есть условие. Она медленно кивнула. Драко опустил взгляд на её губы. Заметив это движение Гермиона нервно сглотнула. — После того как ты объяснишь, что именно хочешь от меня, я всё ещё оставляю за собой право отказаться. Он говорил ровно и спокойно. — Но если я соглашусь — ты слушаешься меня. Полностью. Гермиона нахмурилась. — Малфой… — Без споров. Без попыток всё сделать по-своему. С этого момента решения принимаю я. Даже если тебе они не понравятся. Она открыла рот, собираясь возразить, но не смогла. Потому что другого выхода действительно не было. Хотя, он конечно был. Ей стоит просто вернутся обратно. Перестать пытаться исправить то, что уже не вернуть. Но она была дочерью своих родителей. Она не умела сдаваться. Пусть страшно и больно, она пойдёт до конца. Гермиона медленно кивнула. — Я схожу в душ. Он поднялся с кровати. — А потом ты расскажешь, как именно хочешь, использовать меня. В его голосе снова появилась привычная холодная сдержанность. С горечью. И прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, он скрылся за дверью ванной. Тишина обрушилась на комнату почти сразу. Гермиона медленно подтянула плед к груди. И вдруг почувствовала себя отвратительно. Потому что он был прав. Там, на улице, она действительно поцеловала его не ради него. А ради надежды. И сейчас Малфой будто специально показал ей, насколько это было жестоко. Именно этим своим холодным спокойствием. Гермиона резко накрылась пледом с головой и отвернулась к стене. Но чувство стыда всё равно никуда не исчезло.

───── ⏳ ─────

После того как Гермиона закончила рассказывать, в комнате повисла тяжёлая тишина. Дождь за окном сменился снегом, а старый обогреватель у стены раздражающе потрескивал, словно тоже нервничал вместе с ними. Малфой сидел напротив, опустив локти на колени и сцепив пальцы в замок. Он долго смотрел в пол, будто мысленно перебирал каждую её фразу, пытаясь найти в этом всём хоть одну причину сказать ей «нет». Гермиона сидела, подтянув ноги к себе. Пальцы нервно сжимались в кулаки. Наконец он медленно выдохнул. — По поводу моего условия. Она подняла взгляд. — Я помогу тебе. Но только с одним уточнением. Его голос стал жёстче. — Решение о том, когда тебе возвращаться, принимаю я. Гермиона нахмурилась. — Малфой.. — Нет, дослушай. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Если я решу, что всё зашло слишком далеко, я вытащу тебя обратно. И мне будет плевать, успела ты там договорить со своим сознанием, отцом или кем угодно ещё. Ясно? Гермиона почувствовала, как внутри всё протестующе сжалось, но противореча собственным чувствам она медленно кивнула. — Да.

───── ⏳ ─────

Драко ещё несколько секунд внимательно смотрел на неё, будто проверяя, не собирается ли она начать спорить снова. — Хорошо, тогда.. Его перебил громкий, совершенно несвоевременный звук. Они оба одновременно замерли и посмотрели на его источник. Живот Гермионы предательски заурчал так громко, что в комнате стало почти неловко. Она мгновенно отвела взгляд. — О господи… Драко моргнул. А потом устало провёл ладонью по лицу. — Когда ты вообще ела последний раз? Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Я… не помню. Малфой медленно покачал. — Конечно. Он поднялся с кресла. — Сейчас вернусь. — Куда ты ? Но дверь уже закрылась. Его не было около получаса. За это время Гермиона успела умыться, переодеться в чистую одежду и даже попытаться привести волосы в порядок. Безуспешно. Когда дверь номера снова открылась, внутрь вместе с Малфоем ворвался холодный ночной воздух и запах чего-то… жареного. Гермиона удивлённо подняла голову. Драко поставил на стол бумажный пакет. — Держи. Она осторожно заглянула внутрь. И её глаза тут же округлились. — Да ладно… Она подняла на него совершенно поражённый взгляд. — Где ты ночью нашёл картошку?! Малфой пожал плечами, снимая мокрое пальто. — В круглосуточном кафе через два квартала. Гермиона уже вытаскивала упаковку, будто боялась, что сейчас еду отберут обратно. — Обожаю… Она схватила первую картофелину и почти застонала от счастья. — Мерлин, это так вкусно… Драко невольно замер, глядя на неё. Ещё час назад она сидела перед ним сломанная и опустошённая. А сейчас ела картошку фри так, будто это было лучшее, что случалось с ней за последние месяцы. Уголок его губ дрогнул. — Ты сейчас выглядишь абсолютно дико. Гермиона возмущённо подняла взгляд, не переставая жевать. — Ты ничего не понимаешь. — Да нет, я понимаю. Просто не думал, что можно смотреть на картошку с такой любовью. Она фыркнула. — Ты сам-то пробовал? Драко скривился. — Я? Нет. — Почему? — Потому что это выглядит отвратительно. Гермиона ахнула. — Малфой, это картошка. Невозможно быть настолько снобом. Она закатила глаза и резко протянула упаковку к нему. — Попробуй. — Нет. — Да. — Грейнджер.. Но она уже ловко впихнула ему в рот сразу несколько картофелин. Драко уставился на неё с таким видом, будто его только что смертельно оскорбили. Гермиона не выдержала и впервые за долгое время тихо рассмеялась. Малфой медленно прожевал картошку. Потом нахмурился ещё сильнее. — …Это раздражает. — Что именно? — То, что это действительно.. неплохо. Гермиона довольно улыбнулась, снова утыкаясь в пакет. И почему-то именно в этот момент в комнате впервые стало чуть легче дышать. После небольшого ужина они легли спать. Кровать была слишком узкой для двоих, поэтому оба старательно держались на расстоянии, будто случайное прикосновение могло всё усложнить ещё сильнее. Гермиона лежала на боку, лицом к нему. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Драко тоже не спал. Смотрел на неё молча, задумчиво. Тусклый свет из окна ложился на их лица мягкими тенями. — Завтра… — тихо сказала Гермиона, нарушая тишину. — Это ведь будет не совсем сон. Драко слегка нахмурился. Она нервно стала выводить пальцем узоры на подушке. — Я вообще не понимаю, как всё это возможно. Малфой ничего не ответил, лишь добавил спустя время: — Спи, Грейнджер. Она хотела ответить что-то ещё. Но усталость оказалась сильнее. Гермиона даже не заметила, как глаза начали закрываться. Через несколько минут её дыхание стало ровным и тихим. А Драко всё ещё лежал неподвижно. Смотрел на неё в полумраке. На растрёпанные волосы. На уставшее лицо. На маленькие веснушки у неё на носу, которые раньше почему-то никогда не замечал. И сам не понял, в какой момент начал их считать. Одна. Вторая. Третья. Пока сон наконец не забрал и его тоже. Иногда человек уходит — и вместе с ним уходит часть тебя. А иногда кто-то появляется совершенно внезапно, и после этой встречи ты уже не можешь смотреть на жизнь так, как раньше. Удивительно, как всего несколько месяцев способны изменить человека: его мысли, привычки, характер, даже сердце. Ты начинаешь иначе чувствовать, иначе переживать тишину, иначе любить. И однажды осознаёшь — прежнего тебя больше нет. Будто жизнь аккуратно переписала всё заново. Иногда время — это не просто даты или цифры. Иногда оно становится целой жизнью, прожитой внутри одного человека. Или же — внутри двух.