Другая реальность

Снежные крупы, кружась в воздухе, медленно оседали на землю, создавая идеальный снежный ковёр. Снежинки под призрачное свечение луны — воистину впечатляющее зрелище, только если не одно «но». Дориан был на кладбище. Ну и что с того? Он же гробовщик! Для него это вполне в порядке вещей. Безусловно! Вот только... Засыпал он в своей мягкой и заботливо нагретой миссис Раджани постели, а очнулся посреди ночи на кладбище. На плохо освещённом участке, посреди кучи заваленных снежными сугробами могил. Несмотря на бушующий ветер, холода Дориан не чувствовал, лишь потерянность и недопонимание. И лёгкий осадок животного ужаса, от которого противно сдавливало в лёгком спазме живот. Его руки не были прозрачными, его сердце не остановилось внезапно посреди ночи, и он не стал безутешным призраком, так и не сумевшим обрести покой. Нет, он вполне был из плоти и крови. Попробовал царапнуть ногтем кожу на руке — безрезультатно. Что за чертовщина творилась вокруг!? Не было слышно ни птиц, ни людей, даже ветер стих и больше не завывал над ухом. Возможно, он бы так и продолжил стоять в культурном шоке, если бы его внимание не зацепила одна из надгробных плит. Дориан и сам не понял, чем ему заприметилась именно эта могила, если вокруг него их было десятки. Осторожно, на ватных ногах по заметённой снегом дорожке приближаясь к монументу. Осторожно смахнув примёрзший снег, Дориан застыл с широко распахнутыми глазами. На стеле обширной гравировкой было выведено: «Dorian Hazel». Годы жизни и смерти отсутствовали, но и без них можно было понять, могила стояла давно и на удивление с цветами. На нижней подставке располагалось несколько веточек розмарина. — Студенческие годы — самые незабываемые в жизни человека. Неожиданно раздавшийся прямо над головой голос заставил гробовщика вскрикнуть и отступить назад. Однако, запутавшись в собственных ногах, Дориан полетел прямиком в сугроб. Неизвестный галантно прикрыл губы ладонью, дабы спрятать улыбку. — Прошу меня простить, не хотел вас напугать. — Хоть вид его и был серьёзным, но смешинки в глазах давали понять, что ему ни капельки не стыдно. Незнакомец обошел взглядом могилу. — Правду говорят, смерть забирает лучших. Как жаль, Дориан, что в этой вселенной вы ушли из жизни добровольно. Впрочем, вам все равно оставалось недолго... Человек задумчиво наклонил голову в бок, ранее упомянутый Дориан не понимал ни слова. Что он здесь делает, какая смерть. Что вообще, к чертовой матери, здесь происходит?! Хейзел, поднявшись и отряхнувшись от снега, уже хотел было задать накопившиеся вопросы, как вдруг мужчина снова заговорил. — В этой реальности вы мертвы, Дориан Хейзел. Бедное и запуганное дитё, не выдерживающее жестокость этого мира, своих сверстников и преподавателей. Вот что подтолкнуло вас повязать на свою тонкую шею петлю. Хейзел моргнул. Он по-прежнему не понимал ни слова, но общая картина по-маленькому начала выясняться... — Позвольте, если меня не стало ещё в студенческие годы, откуда тогда взяться цветам? Если в этой реальности его грешная душа не успела познакомиться с Валентайном Смитом и Ч. М. Блэком, то... — От Доры. Ваша сестра посещает могилу каждые три месяца, ах, какие же прекрасные детки уродились у нее в прошлом году... Незнакомец мечтательно закрыл глаза, словно вспоминая в своем сознании их лица. Дети, живая Дора... Дориан чувствовал, что последние крупицы здравого рассудка начинали его покидать, словно он никак не мог собрать пазл, детали просто-навсего не подходили друг другу. Пусть он хотел сказать одно, язык говорил совершенно иные слова. — А как же болезнь?.. Как же червь?.. — Этот червь сидел в вас. Медленно, но верно убивая, вы бы все равно скончались, когда и при каких обстоятельствах — лишь вопрос времени. Вижу, вы все еще ничего не понимаете... Идите за мной, я вам кое-что покажу. Неизвестный развернулся и неспешно побрёл к ограде кладбища. Как бы Хейзел сейчас не хотел помчаться прочь, не хотел схватить незнакомца за грудки и потребовать ответов, ноги послушно понесли его за черным силуэтом. Собственное тело не подчинялось ему. Часть пути они преодолели молча. Дориан по-прежнему не встретил ни единого живого человека, хоть солнце уже стояло высоко над головой. Когда только успел наступить рассвет? Мимо проехал кеб, и это заставило юношу вздохнуть с облегчением, но, как оказалось, ненадолго. Дориан думал, что таинственный незнакомец и дальше будет молчать, но хриплый голос застал парня врасплох. — Вы знаете, куда мы идём? Дорога и правда казалась знакомой. Морща нос и напрягая память, гробовщик неожиданно для самого себя ответил достаточно четко и уверенно. — Домой. Ответом ему послужил кивок. И да, действительно, его привели прямо к дому с чёрными ставнями на улице святого Джеймса. Только выглядел он совсем иначе... Это был уже не тот ужасный и загадочный дом, около которого ходили жуткие легенды и сплетни, это был не тот дом, который в один дождливый осенний день принял его как родного сына. В тот день дом с черными ставнями не слышал радостного детского смеха, который сейчас внезапно донёсся до ушей Хейзела. На крыльцо выскочила девочка. Ее непослушные темные волосы были бережно заплетены в косичку, малышка была одета в зимнее коричневое пальто, из-под которого выглядывал подол белоснежного платья. Ребёнок потоптался по белоснежному снегу (совсем неподобающее поведение для юной леди), а после позвала кого-то в приоткрытую дверь дома. Из которого тут же выпорхнула худощавая на вид женщина, она что-то шепнула дочери, шутливо пригрозив пальцем. Недоуменный Дориан уже хотел было возмутиться своему проводнику, какое он имел отношение к этой семье? Но компаньон лишь приложил палец к губам. Дверь второй раз хлопнула, и на крыльцо вышел мужчина, с высоким цилиндром на голове и без... загадочной вуали, она была и не нужна. Лицо джентльмена не было изуродовано пожаром, здесь этот джентльмен не являлся гробовщиком... — Это... — Чарльз Майрон Блэк со своей прелестной семьёй. Его дочь подросла. Поистине одарённая девочка, увлекается музыкой, литературой и уже умеет играть на пианино. Ее ждёт светлое будущее. ..Видите ли, Дориан, в этой вселенной смерть прибрала к своим рукам только вас. Ваша история закончилась так и не успев начаться. Но ваши близкие счастливы, разве это не главное? Глаза заслезились, то ли от искрящего вокруг снега, от холодных лучей зимнего солнца, то ли от самой мысли: Дора счастлива и любима, у нее есть дети, и, судя по всему, прекрасные, рядом с ней есть любящий ее человек. Чарльз не совершал страшную ошибку своей юности, его семья не сгорела в том страшном пожаре. Но на этом свете существовал еще один человек, чья судьба волновала Дориана ничуть не меньше Доры и Блэка. Незнакомец молча развернулся и побрел вниз по улице, поэту ничего не оставалось, кроме как взглянуть на семью Чарльз в последний раз и раствориться в снегопаде. Дориан ничуть не удивился, когда компаньон остановился возле похоронного бюро. Только у этого похоронного дома не висела вывеска: «Похоронное бюро "Хейзел и Смит"». Она уже никогда не будет висеть на своём прежнем месте. В окнах горит свет. Валентайн выглядит на удивление молодо, словно ему не исполнилось и двадцати семи лет. Рядом с ним стоит немолодой джентльмен, который Дориан не имел чести быть представлен, на клиента этот человек не был похож. "Мистер Пиккль." Подумал Дориан, и его догадки оказались правдивы. Мужчина, приобняв Валентайна за плечо, что-то доходчиво ему объяснял, потягивая стакан с янтарным содержимым внутри. Скорее всего, бренди. И по взгляду Валентайна можно было догадаться, что бренди был предназначен для него. Дориана окутал стыд, что он так бессовестно поглядывает в окна, пусть и знакомым и до боли в груди родным людям. Сердце сжалось и ударилось о рёбра, Хейзел больше ни секунды не мог находиться на улице, он жаждал, он хотел поговорить с ним. Дернув ручку двери на себя, над макушкой привычно зазвенел колокольчик. Дориана вдруг окатило приятное тепло, переместившись с зимнего холода в теплое и отапливаемое помещение, парень поёжился. Валентайн, услышав новоиспечённого клиента, мгновенно изменился в лице. На его губах растянулась очаровательная улыбка, словно перед ним стояла одетая в чёрное траурное платье вдова, а не юноша. Пиккль тоже улыбнулся, только вот, улыбка его была хищной, как у акулы, сделав очередной глоток и едва уловимо толкнув Валентайна локтем в бок. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель смерти, чем мы можем вам помочь? От голоса и манеры речи Валентайна неожиданно защипало в носу. Нужно было немедленно извиниться, мол, прошу прощения, господа, ошибся конторой, и идти дальше, это не его Валентайн, это не его контора. Но отчего-то Дориан продолжил стоять на месте, словно пригвозденный к полу. Валентайн что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя руками, его энергичному и наполненному жизнью голосу вторил спокойный и размерный голос мистера Пиккль. По правде говоря, Дориан и не слушал вовсе, ему это было не нужно, он пришел сюда, ворвался в эту контору ради иного вопроса, на который всей душой жаждал получить ответ. — Валентайн, вы счастливы? От удивления Смит запнулся и от неожиданности икнул, тряхнув головой, на долю секунды обнажая бугристый шрам. — Умоляю простить меня за мою память девичью, мы с вами знакомы? Хейзел с натянутой улыбкой тряхнул головой, представляя, каким идиотом казался в эту минуту. — Нет, думаю, что нет..