Только не в голову!

— Чонгук! Чонгук! Просыпайся! Чонгук резко садится на кровати и часто моргает. Пытается сфокусировать свой взгляд на том, кто стоит рядом, но силуэт расплывается в неясное пятно. Он трясет головой, прогоняя сон, в который по ощущениям провалился совсем недавно. Голова тяжелая, во рту — сухо и мерзко. Точно последствия вчерашнего возлияния. Черт! — Ты что, вылакал всю бутылку?! — возмущенный голос бьет по и без того раздраженным усталостью и постоянным напряжением нервам. — Бля, ну как так можно! Я даже глотка не сделал! Чонгук все еще пребывает в ауте — пытается что-то сказать, но изо рта вырывается нечленораздельное мычание. И что еще хуже — его начинает мутить. Вот реально сейчас блеванет! Он подрывается и несется в туалет под недовольное ворчание: — Намджун дал нам ее на месяц и предупредил, чтобы больше не клянчили! А месяц, между прочим, начался вчера! Чонгук все слышит и даже почти понимает, только вот его заботит собственный желудок, извергающий все, что туда влили накануне. — Ну ты и свинья, Чонгук! — раздается за спиной недовольное. — Мало того, что выжрал все в одно лицо, еще и… — Он замолкает, морщась. — Только продукт перевел! Чонгук сплевывает остатки желчи, смывает за собой и с трудом поднимается на ноги. Пошатываясь, делает два шага до умывальника и, открыв воду, начинает жадно пить прямо из-под крана. — Господи, посмотри на себя, — продолжает занудствовать Тэхён. — Ты сейчас выглядишь не лучше, чем зараженные. И Чонгук не выдерживает. Со злостью хлопает по ручке крана, опуская ее и перекрывая воду, выпрямляется и разворачивается настолько резко, что перед глазами снова плывет. — Может хватит?! — кричит он, зло встряхивая кулаками. — Достал уже читать нотации! — А ты веди себя нормально! — А ты… — вспыхивает Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы не толкнуть своего парня в грудь со всей дури, но понимает, что дури в нем сейчас не больше, чем в гусенице. — А ты хоть иногда обращай на меня внимание! — все же выпаливает он. — Или думаешь, я от хорошей жизни вчера надрался?! — Он мотает головой так активно, что его начинает шатать пуще прежнего. Приходится схватиться за край раковины позади себя, чтобы устоять на ногах. — У нас у всех жизнь — не сахар, но почему-то только ты позволяешь себе срываться! — Тон Тэхёна становится нарочито серьезным, и это бесит Чонгука еще больше. — Ни Юнги, который сутками не спит, охраняя твой безмятежный сон, ни Чимин, который готовит еду на всех. Ни Намджун. А ведь он первый должен бы по идее бухать, потому что терпеть на постоянной основе скулеж о том, что мы хотим есть, на трезвую голову сложно. Но нет! Все держатся. И только один Чонгук может нажраться в зюзю и потом блевать! — А может это потому, что Юнги несмотря на постоянную охрану нашего безмятежного сна не забывает о существовании Чимина? А Намджун находит хоть пару часов для Джина? Чонгук зло отталкивается от умывальника и размашистым шагом возвращается в спальню. Плюхается на кровать и закидывает руки под голову. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён непонимающе смотрит на Чонгука сверху вниз, уперев руки в бока. — А ты не догадываешься? — Чонгук щурится и нервно отбрасывает со лба влажную прядь. — Я — ученый, Чонгук! Сколько можно говорить? Я не воспринимаю намеки и тайные знаки, которыми ты, как творческая натура, привык общаться! Чонгук резко вскакивает на кровати, едва не падает, но сохраняет равновесие, пошатываясь на мягком матрасе с местами продавленными пружинами. Тоже упирается кулаками в бока и рычит: — Раньше я думал, что ученые — умные люди, но оказывается я жестоко ошибался. Ученые — слепые и глухие идиоты, не замечающие вокруг себя ничего, кроме своей чертовой науки! Тэхён ничего не говорит. Просто смотрит на парня, часто моргая, а Чонгук будто наяву слышит, как в его голове, скрипя, крутятся шестеренки, пытаясь обработать полученную информацию. — Я тебе уже три месяца прямо говорю, что хочу секса, а ты то ли не слышишь, то ли не понимаешь, — устало выдыхает Чонгук, слезает с кровати и топает опять в ванную. Слышится шум воды и жадные глотки. — Я же не железный, Тэхён! Я люблю тебя и скучаю. А секс это такая же базовая потребность организма, как пища и вода. — Он возвращается в комнату и останавливается напротив растерянного Тэхёна. — Мне надоела такая интимная жизнь, в которой из разнообразия выбор, какой рукой я буду дрочить — правой или левой. — Но это же не повод напиваться, — тянет Тэхён виновато. — А что по-твоему повод? — шипит Чонгук, щурясь. — Зомби? Так я к ним уже привык. Они уже почти родные. Домашние питомцы, просто экзотические. — Господи, Чонгук, человечество на грани вымирания, а ты думаешь только о… — А о чем еще думать, Тэхён? — зло рычит Чонгук, стиснув кулаки. — Да и нужно ли спасать человечество, если в нем не останется места любви? — Любовь это не только секс! — Но и без секса любви не бывает, — возражает Чонгук. — Хотя, видимо, тебя вполне удовлетворяет твоя наука. Вот и возвращайся к своим вирусам и бактериям. И не смей меня больше будить, если, конечно, не надумаешь потрахаться! С этими словами Чонгук укладывается на кровать, отворачивается к стене и накрывается одеялом. А Тэхён стоит рядом, виновато втянув голову в плечи, и пытается судорожно придумать, как исправлять ситуацию. Он присаживается на край кровати и несильно трясет Чонгука за плечо. — Гук-и, — зовет негромко, но парень дергается, скидывая его руку. — Ну Гу-у-к-и, — тянет опять Тэхён. — Если ты не собираешься заниматься со мной сексом, то отвали. — Собираюсь, — виновато бурчит Тэхён и поджимает губы. — Прямо сейчас? — Чонгук воодушевляется ответом своего парня и садится, уставившись неверяще на него. — Нет, Гук-и, давай позже. — Господи, ну за что мне это?! — стонет Чонгук и падает на спину. — Обещаю, что мы будем заниматься сексом сколько захочешь, но сначала… — Что сначала? — щурится Чонгук, стараясь игнорировать сигналы собственного тела. Хочется прижаться к любимому, зарыться пальцами в его густые волосы, доходившие сейчас почти до плеч, впиться поцелуем в губы. Но обида снова берет верх. Особенно сильно накатило вчера, когда он случайно застал Юнги с Чимином целующимися. Стало так тоскливо, что захотелось не только завыть от жалости к себе, но и напиться вдрызг, что он, собственно и сделал, увидев в пакете с сухпайком бутылку виски. — Сначала мне нужен экземпляр, — выдавливает Тэхён, поморщившись. Вот знал же, чем это закончится. Знал, но все равно сказал! — Экземпляр?! — вскрикивает Чонгук. — Экземпляр?! — повторяет, не веря своим ушам. — Ты разбудил меня, чтобы сказать, что тебе нужен экземпляр? — А когда Тэхён кивает, стонет и снова падает на спину, закрывая ладонями лицо. — Господи, будь проклят тот день, когда я влюбился в тебя, бесчувственное ты создание! — Гу-у-ук-и, — Тэхён укладывается рядом и, перехватив парня поперек талии, трется щекой о его грудь. — Обещаю — сделаю все, что захочешь. — Все-все? — Чонгук настораживается, а рука его зависает над головой Тэхёна, едва касаясь кончиков волос. — Клянусь! — И даже… — начинает парень, но осекается, не решаясь произнести вслух свой самый кинковый кинк. Ну чтобы не возбуждаться слишком сильно, потому как сейчас не время, если они придут к консенсусу. — Да, — отзывается Тэхён, кивая, — даже это. — Ладно, — нехотя соглашается Чонгук и все же запускает пальцы в его волосы.

***

— Парни, что предпочтете сегодня? — Намджун пристально осматривает стоящие на столе пузырьки. — Тэхён, зачитай меню! — Модифицированный грипп H1N1, — объявляет ученый с важным видом, но не успевает продолжить, как его перебивает молоденький блондин: — Э нет! Я в прошлый раз чуть не сдох от него! — Ну не сдох же, — пожимает плечами Тэхён и в общем-то аргумент однозначный. — Ослабленный ротавирус, — озвучивает он название следующей вакцины. — Даже не предлагай! — восклицает стройный брюнет в модном джинсовом костюме, местами потертом и грязном, с повязанным на голове платком и в кожаных перчатках без пальцев. — Что может быть более унизительным, чем блевать перед зомби. — Обожаю твои шутки, Джин-и, — усмехается Намджун и похлопывает парня по плечу. — Есть еще синтетическая лихорадка Т-7 — мое изобретение. — Побочки? — голос подает Юнги, худощавый молодой мужчина в солнцезащитных очках (как будто здесь есть солнце). — Ну, — тянет ученый, — я пока не до конца изучил его действие. — Хоть примерно, — настаивает Юнги. — Срачка, рыгачка? — Может немного трясти, — жмет плечами Тэхён. — Немножко? — в голосе Намджуна светится недоверие. Он даже морщится. — Ладно, сильно, — сдается ученый и выпаливает: — Ну это все же лихорадка! От нее должно трясти! — Но не настолько, чтобы дробовик из рук выпадал, — шутит Юнги и слегка толкает плечом сидящего рядом с ним блондина, а тот в ответ бросает на него загадочный взгляд и посылает едва заметный воздушный поцелуй. — Господи, мы идем охотиться на зомби! — стонет Тэхён. — Будьте серьезней! — Как будто в первый раз, — ворчит Юнги, сонно зевая. Такие полуночные побудки стали уже привычкой за минувшие два года. И каждый раз Тэхён кажется настолько воодушевленным, когда кричит: «Ура! Получилось! Мне срочно нужен экземпляр!» Первые полгода все верили, что ему наконец-то удалось изобрести вакцину от вируса. Но каждая попытка привести в чувство инфицированного заканчивалась провалом. Тот или умирал окончательно сам, или его приходилось убивать выстрелом в голову, поскольку иного способа справиться не оставалось. И вот опять Ким Тэхён объявил общий сбор. Но никто особо не жаловался, поскольку в их жизни осталось настолько мало развлечений, что охота на зомби хоть немного разбавляла унылое существование. Тем более что именно благодаря Тэхёну они в принципе ни в чем не нуждались. Он готовил вакцины со штаммами в таких количествах, что хватало и им самим, еще и на продажу оставалось, а на вырученные деньги они пополняли запасы продовольствия и боеприпасов. В их небольшой общине каждый выполнял определенную роль. Ким Намджун как-то сразу стал лидером в их команде. И не потому что самый старший. Отнюдь. Просто его гениальная финансовая грамотность сыграла свою роль. В свое время он прослыл одним из самых молодых бизнесменов Кореи, заработавших свой первый миллион долларов. Причем сделал он это как-то совершенно случайно, по крайней мере он так говорил. Пустяк, что он его практически сразу и потерял. Были и другие, которые он зарабатывал и терял с той же легкостью, не зацикливаясь на капитале. Сейчас на нем лежала самая важная задача — распределение бюджета, закупка продовольствия и прочих необходимых в быту вещей, и разумное их расходование. Ким Сокджин в прежней жизни, как все уже привыкли называть период до заражения, был его правой рукой и верным спутником, а потому сейчас тоже помогал ему — составлял графики закупок, искал новых поставщиков, договаривался о ценах. Что-что, а торговаться он умел. Мин Юнги попал в их компанию совершенно случайно. За пару лет до апокалипсиса он расследовал дело, связанное с похищением крупной суммы со счета Намджуна. А когда нашел вора, ему выписали внушительную премию, на которую он смог открыть свое охранное агентство и бросить копеечную работу в полиции. Сейчас именно он занимался безопасностью. Когда первая волна инфицированных накрыла Сеул, эта троица оказалась неподалеку от ветклиники Тэхёна и именно там нашли убежище. Юнги помог вытащить Чонгука из его художественной студии и доставить в клинику целым и невредимым. В итоге все они просидели в подвале месяц, пока не стало известно о том, что люди с серьезными заболеваниями становятся будто невидимыми для зомби. И когда Тэхён обмолвился, что когда-то был довольно неплохим вирусологом с собственной лабораторией, которую у него отобрали чинуши из Министерства здравоохранения, посчитав его разработки не заслуживавшими внимания, именно Юнги предложил совершить на нее набег. Располагалась эта лаборатория на окраине Сеула, в небольшом одноэтажном здании с подземной парковкой. К моменту, как парни добрались туда мелкими перебежками, адекватных там не осталось, а пару десятков инфицированных удалось запереть в холодильной камере. Они пригодились для последующих экспериментов Тэхёна, как подопытные. На них ветеринар, вернувшийся в ряды ученых, испытывал вакцины, правда, неудачно. А когда «пробники» закончились, пришлось совершать облавы и доставлять ему новые экземпляры. Во время одной из них, спустя три месяца после заражения, Юнги и нашел Чимина. Парнишка чудом выжил благодаря сидевшей в нем заразе. — У меня две новости: плохая и хорошая, — сказал тогда Тэхён, проведя тщательное обследование парня, и продолжил, даже не поинтересовавшись, с какой начать: — Плохая — у тебя субклиническая инфекция с персистирующей циркуляцией патогена в кровотоке, — сообщил он с умным видом, а в ответ на офигевшие взгляды остальных, включая самого Чимина, пояснил, отмахнувшись: — В общем повышенный бактериальный фон в крови. — Я умру? — спросил перепуганный парнишка, которому на тот момент было неполных семнадцать. — Конечно, — пожал плечами Тэхён, а когда тот уже успел впасть в полуобморочное состояние, добавил: — Но через много лет, надеюсь. — То есть эта шняга лечится? — вмешался Юнги. — Эта, как ты выразился, шняга не просто лечится, а очень легко лечится. Курс антибиотиков — и он будет, как новенький, — проговорил Тэхён, но нахмурился и добавил: — Хотя я бы подумал, а надо ли. Именно благодаря этой шняге мальчишка выжил. — Вот и забирай ее себе для опытов, — проворчал Юнги, — а ребенка вылечи! Лишь спустя год он признался, что влюбился в этого белокурого ангелочка, хотя к тому времени это уже не было секретом ни для кого, кроме самого Чимина. Следующие полгода Юнги обхаживал его, возил на свидания в его любимую кофейню в самом центре города, а первую ночь они провели в люксовом гостиничном номере в башне Лотте. То, что они пробрались туда незаконно, мелочи, ведь Юнги прекрасно знал, что делал. Зато у парней получился практически медовый месяц на вершине Сеула с видом на полуразрушенный город. Романтика! В общине Чимин был их личным поваром. Именно благодаря ему еда была не только разнообразной, но и вкусной, в отличие от того, что готовили парни до его появления. А он не роптал — с удовольствием проводил часы в столовой научного центра, пользуясь первоклассной техникой, работавшей от био-генератора, который Тэхён собрал из говна и палок. Спустя пару недель пребывания компании в лаборатории, запасы топлива заметно истощились. К тому же дизель нужен был, чтобы заправлять машины для вылазок за припасами и экземплярами для опытов. Ввели строгую экономию — оставили подключенными исключительно лабораторную технику. Еду готовили по старинке, на костре, но Тэхёну это очень скоро надоело. Ни пожрать нормально, ни помыться! В итоге он заперся на несколько дней в котельной, а когда вышел, сообщил, что режим экономии электроэнергии можно выключать. А на вопросы что, да как, да почему, ответил всего одной фразой: — Я немного поколдовал над генератором. — А это безопасно? — уставившись на подозрительную машину, поинтересовался Джин, который был только «за» бесперебойную поставку электричества, но свою жопу любил еще больше, чем красоту. — Конечно! — оптимистично закивав, ответил Тэхён. — А почему это выглядит, как мусорка? — вмешался Намджун, который немного понимал в генераторах и точно знал, что они выглядят не так. — Потому что это и есть мусорка, — пожал плечами ученый, которого теперь уже нельзя было назвать обычным вирусологом, и уж тем более ветеринаром. — Я просто немного его переделал, и теперь эта штука работает на биотопливе. — И что это значит? — вопрос волновал уже всех жителей общины. — А это значит, что теперь инфицированных после неудачных экспериментов не нужно сжигать отдельно, а можно использовать, как топливо. — Безотходное производство? — уточнил Юнги, и Тэхён, довольный собой, заулыбался. В общем за два года проживания здесь, компания обосновалась довольно прочно. В правом крыле располагалась жилая зона, тренажерный зал, бассейн и даже зимний сад. У каждой пары были роскошные апартаменты. Правда их с Тэхёном квартиру Чонгук переделал под художественную студию, в которой творил свои шедевры, поскольку жили они в крохотной комнатке, примыкавшей непосредственно к лабораторным помещениям. Иначе он вообще не видел бы своего парня неделями. Кстати, сам Чонгук отвечал за нормальное состояние всех помещений — лабораторных, хозяйственных и конечно же жилых. Не текущие краны, нормальное освещение и отсутствие канализационной вони — исключительно его заслуга. А уж ремонты апартаментов можно было вообще публиковать в лучших изданиях по внутреннему дизайну. Всему этому он был обязан своему опыту работы в строительной бригаде в свободное от творчества время в режиме 10/6 на протяжении почти десяти лет, потому что его картины даже в адекватное время особо не были никому нужны, кроме него самого и разумеется Тэхёна, восхищавшегося талантом своего парня. — Юнги, ты можешь шевелиться чуть бодрее? — ворчит Тэхён, когда мужчина лениво стаскивает с одного плеча куртку. — Так мы через неделю только выдвинемся. — А ты куда-то спешишь? — Юнги морщится, но все же чуть быстрее сдергивает рукав, подставляя плечо под зажатый в руках ученого шприц. — Лично я вообще никуда бы не ходил сегодня, — недовольно бормочет Чонгук и шмыгает носом, чувствуя, как H1N1 бодро расползается по его организму. — Лично ты вообще никуда бы не ходил никогда, — хихикает Чимин, и, следуя примеру своего парня, подставляется под инъекцию. — Ты точно уверен, что я не умру? — все же тревожится, как и каждый раз, когда в его тело попадает всякая дрянь. — Не беспокойся, ангелочек, — успокаивает его Юнги раньше, чем Тэхён успевает открыть рот, — если ты умрешь, я буду долго и нудно отрезать от него по маленькому кусочку и скармливать инфицированным. — Я не вкусный, — ничуть не боясь, фыркает Тэхён и вводит иглу под кожу. — Откуда тебе знать? — не сдерживая смешок, вмешивается Намджун, подвязывая банданой отросшие волосы, чтобы не лезли в глаза, и надевая такие же перчатки, как у Сокджина. — Во-первых, ты себя не пробовал, а во-вторых, ты не зомби. — Пожалей зомби, Юнги-я, — хохочет Чонгук и вдруг громко чихает, — они же отравятся! В Тэхёне столько всякой дряни накопилось за два года. Он же почти живет в своей лаборатории. Насквозь пропитался реактивами и штаммами. — Ну ты же пока не отравился, — поигрывая бровями, пытается пошутить Сокджин, намекая на особую близость этой парочки. — Это потому, что принимаю его в слишком маленьких… апчхи!.. дозах, — отвечает Чонгук и ловит на себе виноватый взгляд Тэхёна. И правильно! Пусть испытывает вину, мучается — может изменит свое поведение. — Кстати о дозах, — он резко переводит тему, потому что перед глазами начинает плыть, а температура довольно быстро ползет вверх, — ты уверен, что ничего не перепутал? — Ты о чем? — сделав себе инъекцию экспериментального вируса, спрашивает Тэхён. — Меня накрывает сильнее, чем раньше, — жалуется он осипшим голосом. — Намного сильнее. Он проводит тыльной стороной ладони по лбу, чувствуя собственный жар. — Ну да, — кивает Тэхён, — я чуть увеличил концентрацию. — Нахрена?! — Ты постоянно выбираешь H1N1, и я боялся, что твой иммунитет убьет вирус еще до того, как он успеет распространиться по организму и… — Чушь собачья! — вскрикивает Чонгук, хватая своего парня за грудки. — Ты сделал это, потому как понадеялся, что после вылазки я вырублюсь и не предъявлю тебе счет! — Какой счет? — Парни, вы что, приторговываете в обход нас? — Эм, только не говорите, что вы затеяли какой то заговор. Послышалось со всех сторон, но Чонгук будто не слышал никого, продолжая держать Тэхёна за свитер на груди и чуть встряхивать: — Забудь. Как только доставим тебе твой экземпляр, ты сделаешь то, что обещал, и плевать, если даже у меня сопли будут по колено! — Походу там все серьезно, — хмыкает где-то сбоку Юнги, и Чонгук поворачивается к нему: — Ты себе даже не представляешь насколько. Он резко отпускает Тэхёна и, пошатываясь, покидает лабораторию, слыша за спиной: — Похоже у Гук-и таки сорвало крышу. — У Гук-и ее сорвало уже давно, — хрипло кричит он из коридора, доставая на ходу привычным движением из шкафчика дробовик, — а сегодня ее просто унесло к чертям в сторону Пусана! Намджун останавливается посреди парковки и внимательно осматривает имеющийся в их распоряжении автопарк. — Итак, господа, на чем предпочитаете отправиться на охоту сегодня? — На директорском ламборгини, — задевая лидера плечом, ворчит Юнги и направляется к припаркованному у самого края потрепанному пикапу. — А почему бы и нет? — жмет плечами Джин, демонстративно отбрасывая со лба челку. — Да потому что туда не то что зомби, даже ты не поместишься. — Намекаешь, что я толстый?! — возмущается парень, зло зыркая в спину самому ворчливому из их команды. — Ну что ты, как я могу! — Юнги привычным движением запрыгивает в кузов. — Просто твое самомнение слишком большое, для такой маленькой машинки. — Не расстраивайся, малыш, — Намджун успокаивающе гладит своего парня по плечу. — Вот добудем Тэхёну экземпляр, и я тебя покатаю на ламборгини. — Он улыбается, являя взору любимого очаровательные ямочки. — Или на переговоры с поставщиками съездим. — Хрен вы тогда скидку получите, — хихикает пробегающий мимо Чимин, на ходу перекидывая через плечо автомат. — Лучше возьмите того раздолбыша, — он машет в сторону старенького двухместного фиата, — тогда вам не то что скидку, бесплатно все отдадут. В пользу нищих. Он запрыгивает в кузов следом за Юнги и устраивается у него между ног, прижимаясь спиной к костлявой груди. Намджун садится за руль, Сокджин — на пассажирское сиденье рядом с ним. Тэхён устраивается на заднем сиденье, где уже сидит чихающий и шморгающий носом Чонгук. Места уже давно распределены, и никто не нарушает привычный порядок. Машина плавно выезжает с парковочного места, останавливается перед выездом, а когда ворота плавно поднимаются, трогается дальше. Намджун тормозит перед следующими воротами, которые они установили вместе с Юнги, закрывает первые и только после этого с пульта открывает основные, ведущие уже на улицу. Светает. Небо уже серое, но на нем все еще отчетливой россыпью мигают звезды. Над горизонтом на востоке появляются первые розовые мазки, и Чонгуку хочется взять в руки кисть и воссоздать эту красоту. Но он уверенным движением проверяет магазин в своем любимом АК-74 с обрезанным стволом и громко высмаркивается, выбрасывая грязную салфетку в приоткрытое окно. — Загрязняешь окружающую среду? — пытается разрядить обстановку Тэхён, толкая парня в плечо, но в ответ получает гневный взгляд и уже откровенно жалеет, что увеличил дозу вируса. Чонгук просто невыносим, когда болеет! — Парни, только я вас прошу, — решает во имя собственной безопасности сменить тему, — давайте аккуратно, а не как в прошлый раз. Пояснять не приходится, потому что все помнят последнюю охоту. Из двух десятков доставленных в лабораторию инфицированных, пригодным оказался только один, да и тот сдох на подходах к лаборатории, издав последний хриплый вздох. В итоге пришлось ехать второй раз. А к тому времени действие вакцины снизилось, и Юнги едва не поплатился за это жизнью. — Бейте по ногам, в туловище. Куда угодно, только не в голову, — продолжает настаивать Тэхён. — Ну знаешь, когда на тебя несется толпа агрессивных зомби, стреляешь не думая. Сокджин показательно ковыряет кончиком своего любимого ножичка под ногтями, хотя его маникюр как всегда идеален. — Ну хотя бы постарайтесь, — заканчивает Тэхён, когда машина останавливается в условленном месте — неподалеку от железнодорожной станции. — Да не переживай, добудем мы тебе живой экземпляр, — фыркает Намджун и вылезает из пикапа. — Поохотимся, господа! Он передергивает затвор дробовика и достает из-за пояса сигнальную ракету. Двигаясь, как один слаженный организм, команда отходит от машины на безопасное расстояние и устраивается в здании станции. Под ногами хрустит битое стекло, покрытое толстым слоем пыли, воздух затхлый, с отчетливым гнилым привкусом даже несмотря на выбитые окна. Даже на улице ощущается эта вонь, от нее уже не избавиться. Но парни будто не замечают разруху, царящую здесь. Они привыкли не видеть ее. Существует цель — выжить. А условия не так уж и важны. Главное — у них есть место, где комфортно. Даже более комфортно, чем в той, прошлой жизни. А все что за пределами их уютного мира, просто декорации. — Готовы? — спрашивает Намджун, прежде чем выпустить в окно без стекла сигнальную ракету. Вопрос скорее риторический. Все заняли свои позиции, спрятавшись кто за полуразрушенным турникетом, кто у самого входа. — Только не в голову! — шипит еще раз Тэхён, когда яркий огонек, догорая, падает куда-то, что раньше было перроном. — Хоть одного надо привезти живым. Несколько секунд ничего не происходит. Только тишина. Та самая, от которой закладывает уши. — Ну и?.. — едва слышно бормочет Чонгук, прижимаясь плечом к холодной стене. Его знобит, пальцы чуть подрагивают на рукояти автомата. — Может, у них сегодня выходной? — У зомби не бывает выходных, — тихо отзывается Юнги, выглядывая из-за турникета. Где-то вдали раздается звук. Сначала один. Потом еще. Тягучий, влажный, будто кто-то волочит по асфальту мокрую тряпку. Чонгук морщится. — Фу, блять! Почему это так мерзко звучит? — Ты просто стал чувствительнее, — невозмутимо отвечает Тэхён, выглядывая в окно. — Инфекция работает. — Я тебя сейчас этой инфекцией… — Тихо, — резко обрывает Намджун. И вдруг появляются они. Сначала один. Выходит из-за угла, дергаясь, как сломанная кукла. Потом второй. Третий. — Три часа, — коротко бросает Юнги. — Вижу, — кивает Намджун. — Только не в голову, — шипит Тэхён. — Да поняли мы уже! Первый зомби делает шаг на перрон и замирает, будто принюхиваясь. Потом резко дергается вперед. И еще один за ним. — Началось, — выдыхает Чонгук и поднимает автомат. — Ждем, — шепчет Намджун. — Чего ждем?! Они сейчас сюда ввалятся! — Нам нужен всего один! Как назло, из-за угла начинают вываливаться еще. Пять. Семь. — Теперь можно, — спокойно говорит Юнги. — Будет из кого выбрать. Первый выстрел звучит резко и глухо. Зомби дергается — пуля входит в плечо, разворачивая его корпус. — По ногам! — орет Тэхён. — Я и целился в ногу! — жмет плечами Юнги. — Это было плечо! — Он дернулся. — Они всегда дергаются! Чонгук матерится сквозь зубы и жмет на спусковой крючок. Очередь сбивает одного с ног, тот валится, цепляя за собой второго. — Учитесь, детки, — гордо вздергивая подбородок, бросает он. — Ты ему таз раздробил! — Зато живой. — Спорно, — невозмутимо вмешивается Юнги и коротко целует сидящего рядом Чимина. — Этот мой! — предупреждает всех, поднимаясь, когда один из зомби резко срывается с места и бежит прямо на него. Лениво делает шаг навстречу и стреляет. Пуля выбивает колено, зомби падает, но продолжает ползти, скребя пальцами по полу. — Красавчик! — восхищенно восклицает Джин. — Я или он? — хмыкает Юнги, но все же гордый собой возвращается к Чимину. — Берем этого! — оживляется Тэхён. — Рано! — рявкает Намджун, когда слева слышится грохот и будто эхом доносится: — Блять! — от Чонгука. Еще двое инфицированных вваливаются внутрь через разбитый вход. Один слишком быстрый. Слишком близко. Чонгук дергается, прицел сбивается, выстрел уходит выше. — Не в голову! — истерично орет Тэхён. — Знаю! Зомби уже почти рядом. Запах гнили бьет в нос так внезапно, что Чонгук на секунду теряет концентрацию. — Гук-и! — резко. Выстрел. Зомби с разможженным черепом падает буквально в метре. — Ты чего завис?! — рычит Тэхён, подбегая к своему парню и присаживаясь перед ним. — Да от него несет, как от помойной… Чонгук не договаривает — его резко скручивает, он отворачивается, и желудок извергает все, что не успел сразу после пробуждения. — Ну и что ты наделал? — насмешливо интересуется Джин. — «Не в голову, не в голову». А сам? — Заткнись, — шипит Тэхён. — Ну хватит! — перекрикивает всех Намджун. — Тэ, вон тот подходит? — Он указывает на того, что ползет, волоча ногу, а когда ученый кивает, командует: — Берем его! — Отлично, у него челюсть свернута, значит не сможет кусаться, — оценивает на расстоянии Юнги. — Идеально! Работаем. Сетка летит чуть криво. — Левее, придурок! Не видишь, где я стою?! — В следующий раз сам будешь бросать! Зомби дергается, почти вырывается, но Чимин, матерясь, наступает ему на плечо и прижимает к полу. — Держу! — Только не раздави! — взвывает Тэхён. — Ну прости, если че. Юнги затягивает сетку. Намджун фиксирует руки. Чонгук, морщась от жуткой вони, перехватывает ноги. — Все? — Все. На секунду становится тихо. Зомби дергается под сеткой, хрипит, пытается укусить воздух сломанной в процессе падения челюстью, но она только беспорядочно клацает. — Живой, — удовлетворенно кивает Тэхён. Чонгук тяжело дышит, вытирая нос рукавом. — Все, — выдыхает он, — поехали домой. Пока я реально кого-нибудь не убил. Или сам не сдох.

***

— Эй, ты как? — Тэхён касается прохладного лба тыльной стороной ладони, проверяя температуру. — Получше? — Отвали, — ворчит Чонгук, с трудом разлепляет глаза и тут же морщится от болезненно-яркого света. — Ругаешься, значит, почти здоров, — усмехается Тэхён и поправляет одеяло, подтыкая его со всех сторон. — Поспи еще. Однако стоит отойти на пару шагов от постели, останавливается, слыша хриплое: — Как там этот? — К сожалению, сдох, — виновато сообщает Тэхён, сунув руки в карманы. — Ну и ладно, — делает глубокий вдох, но закашливается. — В следующий раз обязательно получится. Он переворачивается на бок и, сунув ладони под щеку, проваливается в сон. А Тэхён возвращается к кровати, наклоняется и целует парня в висок. — Конечно, получится.

***

Полгода спустя — Ура! Получилось! Чонгук подрывается на кровати от резкого крика и вертит головой, пытаясь понять, где находится и что вообще происходит. — Получилось, Гук-и! — в комнату влетает растрепанный и довольный Тэхён. Запрыгивает на кровать и, беря его лицо в ладони, звонко целует в губы. — У меня получилось! — Вылечил? — сонно бормочет Чонгук, все еще не до конца понимая, что происходит. — Неа, — мотает головой Тэхён, устраиваясь верхом на его бедрах. — Но по крайней мере он не рычит и не пытается меня загрызть. — Круто, — ворчит Чонгук, вздыхая. — Теперь я могу поспать? — А ты уверен, что хочешь спать? — загадочно улыбаясь, спрашивает Тэхён, глядя прямо в глаза с подозрительным блеском. Сейчас он похож на сумасшедшего ученого из старых фильмов, повернутого на своей работе, но при этом совершенно счастливого. И Чонгук смягчается. За минувшие месяцы глобальных изменений не произошло. Его любимый ученый так и продолжает часами просиживать в лаборатории в поисках волшебного лекарства от вируса. Но уже значительно чаще вспоминает о его, Чонгука, существовании. Будит его посреди ночи, забираясь под одеяло и опутывая конечностями. Иногда просто целует, но чаще — занимаются любовью, забывая обо всем, что происходит вокруг. И так действительно легче. В такие моменты они не думают о зомби, о том, что человечество находится на грани вымирания. Есть только они — здесь и сейчас. И этого достаточно.