Палитра счастья

Суровый ноябрьский ветер будто вознамерился подморозить щеки и сорвать на память шапки. Метель налетела на Хогсмид внезапно, превратив долгожданный выходной в настоящее испытание на выживание. Рон неловко споткнулся о скрытый под глубоким снегом порожек и аж взмахнул руками, едва не выронив пакет из «Зонко». И забавно нахмурил покрытые налипшими снежинками брови: — Я не чувствую ног! — трагично возвестил он, перекрикивая завывания вьюги. — Они окончательно превратились в ледышки… Если мадам Помфри придется их ампутировать, я потребую деревянные протезы, как у пиратов. Придется завести попугая и научить его ругаться на Снейпа. Гермиона плотнее укуталась в красно-золотой шарф. Снаружи остались только покрасневший нос и огромные глаза. — Тебе и совы хватит, Рон! Боюсь, попугай такого климата уже не выдержит. А если бы ты послушал меня и надел те шерстяные носки двойной вязки, которые прислала твоя мама, твои ноги остались бы на месте, — назидательно произнесла она, хотя и ее зубы выбивали барабанную дробь. Да и палец она задирать не стала, не торопясь вынимать руки из теплых карманов. — Но нет, они же «слишком колючие», да? И кто теперь прав? Гарри шел между ними, пряча подбородок в воротник теплой мантии и стараясь не улыбаться, чтобы друзья не подумали, будто он над ними смеется. Снежинки залепляли стекла очков, превращая мир в белое размытое пятно, но привычная перепалка друзей парадоксально грела лучше любого заклинания. Тяжелые дубовые двери замка с грохотом захлопнулись за их спинами, отсекая надоедливый вой метели. В вестибюле Хогвартса весело потрескивали факелы, отбрасывая теплые блики на каменные стены, однако троица промерзла до самых потрохов. С подолов мантий на каменный пол уже натекли внушительные лужи. — Давайте я нас согрею, — Гермиона достала палочку, с трудом сгибая окоченевшие пальцы. Синее пламя сорвалось с кончика и окутало край плаща Рона. В воздухе отчетливо запахло паленой шерстью. — Ой! Извини! — она торопливо взмахнула ладонью, гася искры. — Руки… просто не слушаются… Рон принялся лихорадочно хлопать себя по подолу мантии, сбивая заблудившиеся в складках искры. — Погоди нас спасать, пока пальцы не оттают, — ворчливо добавил он. — А то заспасаешь досмерти… — Идем в гостиную? — предложил Гарри, снимая очки и протирая их относительно сухим краем свитера. — Растопим камин, сядем поближе… — Пока мы поднимемся в башню Гриффиндора, я превращусь в привидение, — проныл Рон. — Кровавому Барону придется подвинуться! Гарри задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую вниз, в подземелья. Обычно там царила сырость, но один конкретный коридор источал едва уловимый, манящий жар и аромат сдобы. — Знаете, я могу предложить кое-что получше, — сказал он, подмигнув друзьям. — За мной! Спустя пять минут они стояли перед картиной с изображением гигантской вазы с фруктами. Гарри хитро потянулся к огромной зеленой груше и пощекотал ее. Груша захихикала, забавно извиваясь, и превратилась в круглую латунную дверную ручку. — Ого! — прокомментировал Рон. — Значит, чтобы попасть в тайную комнату, нужно говорить на змеином языке, а чтобы добраться до ужина — пощекотать грушу? Обожаю эту школу. Хогвартская кухня встретила их веселым гомоном, перестуком медных кастрюль и одуряющим, густым ароматом свежей выпечки, жареного мяса и корицы. Долгожданное тепло обволакивало, словно тяжелое пуховое одеяло. Десятки эльфов-домовиков тут же отвлеклись от своих дел и бросились к нежданным гостям. — Гарри Поттер и его друзья желают отужинать? — пропищал один из эльфов с огромными ушами, поклонившись так низко, что чуть не коснулся носом пола. — У нас есть пироги с почками, пудинг, запеченная тыква… — Спасибо, нет, мы не голодны, — мягко ответил Гарри, стараясь не наступить на суетящихся вокруг существ. — Нам бы просто чего-нибудь согревающего. И сладкого, если можно. Оказалось, можно. Через пару минут троица устроилась за небольшим деревянным столом в самом тихом углу кухни, поближе к исполинскому кирпичному очагу. Перед каждым появилась пузатая кружка из грубой глины. Внутри исходил паром густой, темный, невероятно горячий шоколад. На поверхности напитка покачивалась внушительная гора взбитых сливок, щедро посыпанная тертым мускатным орехом, а в белоснежной пене утопали крошечные розовые зефирки. Рон обхватил кружку обеими руками, словно величайшее сокровище этого мира, и сделал жадный глоток. Сливки моментально отпечатались на его лице, нарисовав роскошные белые усы. — Мерлиновы кальсоны, — блаженно выдохнул он, закатывая глаза к закопченному потолку. — Я забираю все свои слова назад! Жизнь потрясающа… Если я умру прямо сейчас, напишите на моей могиле: «Он ушел счастливым и в полном шоколаде». Гермиона фыркнула, аккуратно слизывая сливки с верхней губы. Ее щеки уже приобрели нормальный, здоровый румянец вместо пугающей синевы. Снег на волосах давно растаял. Некоторые прядки уже успели подсохнуть, распушившись пуще прежнего. — Не говори глупостей, Рон. Ты еще не сдал эссе по Трансфигурации. Макгонагалл достанет тебя и на том свете, чтобы влепить «неуд»! — Ну не порть момент, а? — добродушно отмахнулся он, зачерпывая ложкой подтаявшую зефиринку. В его голосе не было обычной резкости, лишь сытая, разомлевшая лень. — Даже Макгонагалл стала бы добрее, если бы пила это чудо каждый день. Гарри откинулся на спинку стула, позволяя теплу неспешно проникать под кожу и раскатываться мягкими волнами по озябшему телу. В Хогвартсе хватало невероятных чудес. Летающие метлы, мантии-невидимки, заклинания, способные превратить парту в свинью или заставить предметы плясать. Но именно в такие минуты он понимал простую истину. Когда за толстыми каменными стенами воет вьюга, пытаясь прорваться внутрь, и когда мир вокруг кажется враждебным и холодным — самое сильное волшебство может скрываться в самых обыденных вещах. Сегодня оно пряталось в растекающемся по телу теплу от какао. В тихом потрескивании дров в гигантском очаге. В том, как Гермиона машинально поправляет съехавший куций шарф на шее Рона, продолжая читать ему нотации про домашние задания. В том, как Рон беззлобно ворчит, не сводя глаз с «назойливой» подруги. В ненавязчивом ощущении уюта и безопасности рядом с людьми, которые готовы ради тебя на все. Гарри опустил взгляд в свою кружку, наблюдая, как медленно тает последняя зефиринка. — Знаете, — произнес он, невольно улыбаясь. — Люпин говорил, что шоколад помогает после встречи с дементором. И теперь я понимаю почему. Я думаю, дементоры просто никогда не пробовали горячий шоколад в такую погоду. Рон замер с ложкой во рту, медленно проглотил лакомство и задумчиво посмотрел на Гарри. — Ну конечно не пробовали, — серьезно кивнул он. — Иначе они бы давно бросили всю эту мрачную ерунду с высасыванием душ, купили бы себе нормальные яркие мантии и открыли кондитерскую в Косом переулке. Представляешь вывеску? «Сладкие поцелуи дементора. Теперь со вкусом клубники!». Гермиона рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. Ее смех подхватил Рон, а затем и Гарри, и этот звук окончательно прогнал прочь остатки зимней стужи. Счастье, как выяснилось, не требовало сложных зелий или древних заклинаний. Иногда оно умещалось и в глиняной кружке, согревая руки и душу одновременно.