Молчание среди звёзд

– Выпуск 2388 года, повзводно становись! Выпуск 2388, равняйсь! Выпуск 2388 года, смирно! – рвал необычную тишину на плацу у академии зычный голос старшего преподавателя, контр-адмирала Исследовательского Флота Содружества в отставке и заслуженного инструктора Главной Академии на планете WSM-5202/V. Этого седовласого, подтянутого и высокого мужчину со словно бы созданной для его белоснежного мундира выправкой, которой завидовали и молодые офицеры, курсанты боялись и не смели пререкаться ни в одном моменте своего обучения, но сейчас, когда годы в общежитиях, аудиториях, симуляторах и площадках прошли, они с теплом и преждевременной тоской смотрели на него, стоящего перед стройными рядами тысяч своих воспитанников, на его тяжелые золоченые погоны, примерно блестящие от чистоты черные сапоги (никто из них никогда не смел появиться пред ним в обуви, в которой нельзя увидеть своего отражения), на тяготящие крепкую грудь знаки отличия и награды. Сейчас уже можно было каждому курсанту забыть обиды и помянуть полезные наставления этого пожилого инструктора, который окидывал их торжественным и гордым взглядом, прежде чем отдать последнюю команду. – Выпуск 2388 года! Поздравляю вас с окончанием Академии Исследовательского Флота у Верфи имени профессора Сахарова! – он не носил при себе микрофон, обращался к своим недавним подопечным без единой помехи, но даже так на многие сотни метров его голос звучал четко, словно удар опытного оркестрового по барабану. Приложив руку к своей офицерской фуражке, на кокарде которой красовались перекрещенные огромные золоченые механизмы с большой четырёхконечной звездой между ними, он наконец скомандовал. – Командиры взводом, выйти из строя! Повзводно шагом марш! – и курсанты стройным, бойким маршем, слышным, кажется, за километры, двинулись по металлу плаца в сторону выхода с территории этого учебного комплекса, и старик, держа ровную ладонь у своего головного убора, провожал их взглядом. Среди этих учеников был и только получивший погоны мичмана Петр Синих, шагая в командном отделении третьего взвода, по образованию он был инженер двигательных систем, старший специалист по этому жизненно важному узлу космического корабля, а вела взвод его лучшая подруга еще с детства, лейтенант Александра Кошкина, выучившаяся на инженера систем дальней и ближней связи, получившая диплом с отличием, бывшая старше своего друга на три года, что в целом не играло особой роли в их отношениях, не считая некоторых шуток, которые она отпускала про его не самые разумные решения в процессе учебы. – Третий взвод! Смирно, равнение налево! – скомандовала Саша резвым, живым голосом, приложив руку к своему головному убору, повернув голову в сторону инструктора, только попрощавшегося с ними. Второй раз говорить не требовалось: головы бывших курсантов вновь посмотрели на своего наставника и на выдохе они единым голосом попрощались. – До свидания, товарищ контр-адмирал! – отдали последнюю благодарность ему юноши и девушки, выходя в открытый город. Это была традиция, славная и почетная во всех колониях Содружества: закончивших обучение в Академиях людей провожали в путь до погрузочных шаттлов всем трудящимся народом, прощаются со своими детьми, братьями и сестрами, желают им удачи и показывают свою гордость. – Отставить равнение! – и они вновь смотрели прямо, краями своих глаз незаметно бегая по широким тротуарам, где толпилась однообразная масса людей, одинаковые черно-серые костюмы, среди которых изредка поблескивали такие же, но с отличительным наградным знаком на груди за успехи в труде, выискивая среди этой толпы каждый свою семью, которая останется здесь, пока они улетят вдаль, к молчаливым звездам, которые так манят еще молодые умы. Вечерело, и в небе уже были видны оба спутника этого мира: и одна из лун была окружена внушительным поясом... Но даже дети не спрашивали, что же это такое – каждый из жителей планеты знал, что небесное тело окружает огромная верфь имени профессора Сахарова, чудо инженерной мысли, обеспечивающее Содружество кораблями для Исследовательского Флота, обеспечивая их Родину длинной рукой, позволяющей таким же бравым парням и девушкам, как они, отправляться в далекий космос во славу человечества. Эти цеха и стапели давно поглощают весь металл системы, в обмен выдавая людям билеты в чудную жизнь первопроходцев в космосе, и Саша никогда не видел их вблизи, хотя очень хотел хотя бы раз увидеть чрево, порождающее легендарных металлических колоссов, которых он и его соотечественники зовут «космическими кораблями». О, вот Петр и увидел своих родителей: стоя практически у самого ограждения, они улыбнулись ему, хотя и больно было провожать единственного сына, точно зная, что больше никогда не сможешь его увидеть на родной планете. Ему повезло с ними, ведь они дали ему хорошее воспитание, поддержали в начинании, и не в последнюю очередь благодаря им сын инженера и врача стал мичманом Исследовательского Флота Содружества. Но долго наслаждаться их обществом ему не дали и скоро колонны курсантов скрылись от взглядов провожающих их у самой академии семей, еще долго отбивал четкий ритм их марш, но уже по рабочим и спальным кварталам, кажущимся такими пустыми, похожими и холодными сейчас, освобождëнными от всего трафика и всей нагрузки ради того, чтоб дать будущим покорителям космоса последний раз пройти по своим родным местам, и пускай в окнах теплился прохладный белый свет, ощущения жизни это совершенно не придавало после переполненных провожающими семьями улиц. Сейчас их путь шел к государственному космопорту, чей шум доносился до их ушей еще за пару кварталов – звук больших двигателей с изменяемым направлением тяги субсистемных челноков, пускай и работающих на холостом ходу, нельзя было спутать ни с чем, ровное нарастающее по мере приближение шипение угловатых стальных монстров, слишком больших, чтоб даже пытаться маневрировать среди улиц, но зато идеально встающих на платформы этой станции. Когда-то и сам Петр вместе с Сашей провожали уходящих курсантов к этому последнему пункту на их планете, но сейчас, когда уже показались огни космодрома и ждущих своих пассажиров транспортников, у парня едва не пересохло в горле от волнения, он был готов поклясться, что также тяжело всем его спутникам, но от этого легче не становилось – да, он видел корабли в симуляции, знает, что делать, прекрасно знает их устройство, но в жизни он попадет туда впервые, даже на челнок класса «Луна-1», который, спустив трап и прогревая двигатели, уже принимал в себя первый взвод курсантов, которым не нужно было даже перестраиваться, чтоб пройти в чрево субсистемного транспорта под строгим присмотром словно выточенных из стали фигур, сверкающих металлом в тусклом холодном свете габаритных огней и открытого трапа, и о них тоже слышал каждый: ни одна экспедиция не обходится без военного прикрытия специально выведенных генетически модифицированных людей-клонов, и о них было известно лишь то, что в психологии и самосознании они не ушли далеко от роботов, не имеют какой-либо личности и нужны лишь от того, что стальная программа и устав обеспечивают им наиболее точное выполнение задач по охране людей, выполнению тяжёлых инженерных работ и управлению оборонительными системами исследовательских кораблей. Невольно Петр поëжился, посмотрев при проходе на безмолвную, неподвижную фигуру, чье лицо было скрыто шлемом с непрозрачным бронестеклом, но ему до последнего казалось, что взгляд этого «постчеловека» (так в Содружестве называли все производные от людей, обычно как раз клонов) преследовал его, пока он не скрылся в пассажирском отсеке, наконец-то позволив себе сесть на прохладную, обитую синтетической кожей металлическую лавочку после долгого стояния на плацу и марша. Удобно усевшись, юноша чуть склонился к коленям, подперев подбородок кулаком и опустив взгляд, погружаясь в свои мысли... – Ну что задумался, Петь? – вырвала его из омута размышлений Александра, легко улыбнувшись, – уже по дому скучаешь? – Есть такое... – ответил ей мичман, подняв взгляд на подругу детства, с которой было тяжело не улыбаться вместе, – ведь первый раз покидаю дом так. – Все мы улетаем первый раз, если ты не заметил! Даже наш старик-инструктор и то один раз в жизни летал! – без лишних переживаний говорила девушка в новенькой офицерской форме, снисходительно махнув рукой, – Петь, смотри на горизонт. Всë-таки все здесь мечтали о космосе, и это новая глава в нашей жизни. Погрузка заканчивалась: последние взводы, которые мог вместить в себя транспорт, уже разметились на сидячих местах, отдельно встали сопровождающие их военные клоны, резко одним своим появлением прервав все разговоры молодых людей, вдруг стало неуютно и волнительно, как при заходе на борт... Шлюз прошипел, герметизируясь, закончила работу механика трапа, челнок плавно оторвался от земли и направился ввысь, к погрузочным терминалам верфей вокруг луны.