Разведка Боем(по Алексею Матову)

Утро встретило какой-то загадочной, слишком живой дымкой.Туман стелился прямо над Волгой, которая совсем недавно пылала огнем. На построении Комбат стоял слишком напряжен. Скулы то и дело ходили из стороны в сторону, а жилки на шее очень заметно пульсировали —Добровольцы шаг вперёд. Наступление ровно в восемь.—команда прозвучала сухо, как и требуют командиры. Все стояли, потупив глаза в землю. —Добровольцев не нашлось.—Командир утер выступивший с лица пот, который заливал глаза, не давая разглядеть самых «перспективных» бойцов.Ну, правильнее сказать «не измотанных». Конечно, относительно остальных. —Значит слушай мой приказ:наступленье ровно в восемь!—Он шагнул вперёд,вздернул мой подбородок и глянул прямо в глаза, желающие дома, как и у всех здесь стоящих. —Проведём разведку боем. Лезь в броню.Дави на газ. —он обвел взглядом еще несколько солдат и гаркнул что-то типа «Ты назначен быть быть Героем». Я не разбирал, уши как изнутри залажило... —Если раны, то чуть-чуть, если смерти—то мгновенной! —Кто придумал эту муть, не был тот в бою, наверное... Экипаж был собран.Все четверо—потрепанные, измотанные, но, не как обычно, огня в глазах не было. Жить охота всем. А разведка, тем более боем, теперь равняется смерти. Э-эх, «тридцать четверка» неприятно холодила спину через изорванную рубаху, «угвазданную» мазутом и простыми ГСМ. Сильная тряска отдавалась в пояснице, которая и так ныла после того, как мы в прошлый раз, в пылк боя меняли гуслю. Ох заварушка была! Командир что-то говорил заряжающему, а мехвод то молча пялился в триплекс и давил на рычаги. Уж ему досталось в большей степени. Конечно, если гусля сорвана—значит виноват механик, даже если каток выбила вражеская болванка. Брови-тучи,глубоко надвинутые на глаза, создавали, так сказать, индивидуальный навес от копоти, сыплющейся с крыши. Рация напряженно шипела прямо под ухом, раздражая и пугая еще сильнее.В Довоенное время, когда я еще был простым солдатиком в армейке любил читать эмоциональные триллеры... Вот и ожила та картинка! Склизкая, густая слюна не хотела проталкиваться в горло, а мозг настойчиво требовал разрядки в лице сигарет. Руки совсем не слушались.Но двигались, но, стоит знать честь, в экстренных ситуациях они начинали работать без команд мозга. Настучать Морзе? —Пожалуйста! Перелезть на пост заряжающего-наводчика—легко! Луга постепенно сменяли редкие сосны-великаны, за перелеском будет поселок... По данным, полученным от лётчиком там должна проходить вражья колонна...Выбить бы им снабжение! —Командир, болотце! Лезем?—проговорил механик-водитель хриплым голосом, словно и не говорил никогда вовсе. —Едем! —коротко ответил Батяня. Тягучая, тяжелая грязь намоталась на гусеницы,марая катки борта и днище нашей машины.Злая «Тэшка» рычала, скидывала и разбрасывала эту жижу по сторонам, но на ее место набивалась снова и снова. Выйдя на сухую, прожженную траву мы оставили на ней еще один из уж нескольких тысяч «шрамов» грязи, которая, как только выглянет солнце, запечётся и останется на теле Родины, пока не смоется дождем, обрамлемая этими красными каплями. Да... эта кровь в пасмурные недели не запекается, а медленно и неотвратимо испаряется в воздух, после чего выпадает вместе, а иногда и заместо дождя. Этот металлический запах витает над равнинами, нагоняя мысли паранойи. —Внимание, экипаж!—Мы пересекли границу «локального фронта».Мехвод что-то пробубнил себе в усищи, а заряжающий проверил казенник. Мои пальцы, дрожащие и еле двигающиеся поднеслись к дрожащему плечу, и, хоть в Союзе это расценилось бы как язычество, но отец мой говорил, что вера в Бога выше выше этих дрянных законов, выдвинутых, чтобы сделать из людей бездушных машин. Коими мы и являемся. Вот гляньте на командира: Молча, стиснув зубы пялится в приоткрытый люк, то и дело пытаясь хрустеть пальцами, которые и не хрустели после пары щелчков... Деревенька уже перестала быть чем-то далеким на грани зрения, выступающая на горизонте, и мы, затаившись у амбара решили накрыть ее хвоей и шифером, валяющимися неподалёку. Теперь фрицы печь растапливали, как дрова кончились. А сходить-нарубить им «честь» не позволяет.Ироды! —Евпатьев, заглуши мотор. —сухой треск голоса командира прозвучал над головой и машина замолчала, перестав дрожать... В той мертвой, гробовой тишине от этого самого «гроба» слышно было только то, как дышат парни и как шипит разогретый докрасна металл за спиной. Ой. —командир... —хотел я доложить, но... —Чую! —он меня опередил. —Чего чуешь, командир?—Заряжающий, видимо, не понял. —земля дрожит, фрицы близко!Экипаж, готовься к бою!—командир больше «не был с нами».Проснулась та жестокая нежность, посвященная команде, которая не позволяла говорить лишнее и всеми возможными силами пыталась сохранить своих...Даже их жертвами. Я прильнул к рации, и, немыслемым образом, точно, четко и, главное, быстро простучал «Есть контакт!» Водитель снова завел Т-34 и я облизнулся. —Заряжающий, бронебойный!—Он, не прерикаясь вынул из казенника фугасный снаряд заложил в него указанный ББ. Из-за церкви вылез первый Pz.Kpfw \/ и, немного проехав,дернулся на месте и сбился с курса на жалкие 3 градуса. Наш 7-6 хорошо вошел в каток. —До́мов, еще один! —из казенника вылетела гильза и вошел новый снаряд. Немного сведясь я снова нажал на спуск и... Болванка улетела куда-то в сторону, соскользнув с танка противника... —Командир, Мы их лоб не пробиваем! —Он как не слышал, просто выкрикнул моментально: —Мехвод, здай к амбару! Но... Было поздно.Пантера уже была готова к пальбе. И не стала терять такой шанс. Только наша «тридцать четверка» дернулась, чтобы откатится, как под погон прилетела какая-то очень большая цилиндрическая хрень! Командира мотнуло и он свалился вниз, ушебив голову об железный борт башни, выплескивая ее содержимое через рану. —Механик, рви быстрее!Быть может пронесёт! —в этот момент я почувствовал... Кабина начала отливать желтым и красным, и стало невероятно жарко, словно мы в плавильной печи на переплавке. Плечо окутала адская боль, кожа начала обрамляться огромными волдырями. До корки сознания донесся мученеческий крик заряжающего... Херня была зажигательная... Машина ревела, и вместе с ней мехвод, выжимая из нее последние «силы». В конце концов, я краем глаза засёк, что из рук заряжающего на пол, прямо в эту горящую жидкость грохнулся снаряд... Еще пара мгновений и... Вспышка была ослепительной, но боли от нее, увы, я не почувствовал. В такие моменты, как я знал, смерть приходила мгновенно, без ощущений. Уже буд-то сверху, словно из души, уходящей на небеса я заметил наш танк, стоящий в паре метров от амбара. Совсем чуть-чуть не хватило. Башня от взрыва боекомплекта валялась совсем рядом... Но смерть наша не была напрасной. Как раз в этот момент подошли наши тяжелые КВ-1 и даже пара КВ-2... Уж они-то зададут трепку немецким «кошкам». Первый наш «сарай» выплюнул из себя 152 миллиметровый снаряд и у Пантеры от такого в небеса взмыла башня. Прямо как у нас. А из образовавшейся аккуратной, большой дыры вверх летели огромные, жгучие языки пламени...