Tout l’univers

– Ты был просто бесподобен. С этими словами Син Цю ставит запись олимпийского проката на паузу и смотрит на своего возлюбленного. Чун Юнь – фигурист и, на минуточку, участник олимпиады, на которой забрал заслуженное золото. Шэнь Хэ поставила ему бесподобную короткую программу под Tout l’univers, и, казалось, он не откатал, а прожил её, как и подобает чемпиону. Чун Юнь смущённо отводит взгляд, немного улыбаясь комплименту Син Цю. В интернете фанаты кричали о величии Юня как фигуриста и не зря – природа наградила его нестандартными голубыми волосами, что сразу выбивают его на фоне оппонентов, а отдача, с которой он исполняет каждую программу на льду, его пластичность и неоспоримая красота тела вряд ли кого-то оставят равнодушным после просмотра его программ. – Отставить смущение, воин, – но именно одобрение Син Цю заставило его щёки порозоветь, что ярко видно из-за бледной кожи, – нам ещё произвольную… – Я думал о тебе тогда. – … Пересматривать. Чун Юнь возвращает взгляд на Син Цю и едва указывает движением головы на ноутбук, где всё ещё на паузе стоит видео с короткой программой.

Laisse le vent qui frôle

Sa main sur mon épaule.

– Ох, Юнь-Юнь… – Теперь смущается уже Син Цю, протягивая руку к румяной щеке своего парня и невесомо гладя пальцами. Тот подставляется под касание, прикрывая глаза. – Правда? Фигурист кивает, отдавая себя касаниям любимого человека, расслабляясь в нежности тонких пальцев. – Я думал о том, что ты будешь гордиться мной. Поэтому… – Чун Юнь судорожно вздыхает. – Поэтому выложился на полную. Он медленно приоткрывает глаза, встречаясь взглядами с Син Цю, что мягко улыбается той самой улыбкой, от которой у Юня всякий раз замирает сердце.

Le vide dans ma tête

Pas la moindre cachette.

– Знаешь, о чём я думал, когда смотрел трансляцию? – Цю делает акцент на местоимении и наклоняет голову вбок, улыбаясь уже как-то хитро. – Не только о том, как люблю тебя, но и… Рука Син Цю медленно проводит от щеки Чун Юня по скуле вниз, задевая подбородок большим пальцем, и опускается на надплечье, едва гладя ткань серой толстовки. – … О том, какое невероятное у тебя тело. Юнь с трудом сглатывает. Син Цю всегда мастерски удаётся перевести незатейливый разговор во что-то интимное, а фигурист неизменно клюёт на эту удочку, подаваясь вперед и касаясь губ возлюбленного в скромном поцелуе. Губы Син Цю – мягкие, едва сладкие на вкус от выпитой недавно газировки – мягко сминают губы Чун Юня, раскрывая их осторожными движениями языка.

C'est l'aube qui décline

Derrière un champ de ruine.

Кислорода стало катастрофически мало, пока поцелуй становился всё более горячим, не оставляя места прежней нежности между возлюбленными. Юнь целуется бесподобно, кружа голову Син Цю, и если бы он мог, он бы целовался с ним всю жизнь. Руки медленно перетекают по телам друг друга, забираясь под верхнюю одежду, гладя, изучая, словно парни впервые касаются друг друга; контраст температур от холодных ладоней и разгорячённой кожи груди и спины заставляет обоих теряться в ощущениях, теснее прижимаясь друг к другу. Син Цю отстраняется первым, замутнённым взглядом осматривая лицо Чун Юня, которое совсем раскраснелось. Сквозь туман желания в опустевшей голове проскакивает мысль, заставившая Цю вытащить руки из-под толстовки своего парня и тихо произнести: – Если ты не отдохнул после олимпиады, я не буду настаивать. – На припухших от поцелуев губах всё ещё играет ласковая улыбка, которой может улыбаться только Син Цю, а дрожь в голосе выдаёт то ли нарастающее возбуждение, то ли беспокойство за состояние любимого.

Le moment de grandir…

Чун Юнь приоткрывает рот в попытке найти слова, но вместо “мой глупый Син Цю, не переживай об этом, это ведь было не вчера” выбирает более действенный способ…

…Ne pas te retenir.

… И теперь первым накрывает своими губами чужие, давая немое согласие на продолжение. Син Цю на пару мгновений замирает в растерянности, успевая только шире раскрыть глаза, однако с тихим смешком всё же прикрывает их и отвечает на поцелуй, пытаясь перенять инициативу, пока языки возлюбленных сплетались, дурманя разум обоих. Руки Син Цю незаметно поддевают края чужой толстовки, медленно приподнимая её, заставив обоих разорвать поцелуй и отдышаться. Взору парня открылся вид на идеальное тело его возлюбленного – крепкие плечи, невероятные мышцы рук, подтянутая грудь и гладкий живот с поступающими рельефом пресса. Рот невольно приоткрывается от восторга и мысли, что Цю может коснуться где угодно, огладить и восхититься тому, каким изумительным может быть человеческое тело. Тело Чун Юня. Парень не отказывает себе в удовольствии и очерчивает ладонями линию плеч, спускаясь к груди, следя за реакцией Юня. Тот изредка поджимал губы от чувствительности своего тела, которое вздрагивало от любого, даже самого аккуратного касания. Син Цю не использует эту слабость Юня против него, обычно касаясь его кончиками пальцев, однако сейчас…

Je vois derrière nous des morceaux de toi

Et ce que la douleur a fait de moi.

Сейчас очарование телом берёт верх, заставляя фигуриста искать способ отвлечь себя от ощущений щекотки. Решение нашлось быстро – Син Цю даже не потрудился снять с себя футболку, чем учтиво занялся Чун Юнь. Тело Син Цю не настолько крепкое, как у Юня, но здоровый образ жизни парня сделал его тело стройным, до невероятного привлекательным, раскрывая Юню линию точёных ключиц, прелестную грудь, по которой ужасно хотелось провести ладонями, и тонкую талию, которой первым делом он коснулся. Син Цю еле слышно вздыхает от ощущения рук на своём теле, пальцами перехватив подбородок своего парня и вновь целуя его, медленно передвигаясь на чужие бёдра. Чун Юнь не успевает изумиться, как Цю чуть приподнялся на коленях, становясь теперь выше и вновь хитро улыбаясь, но всё же опускаясь к шее, ведя дорожкой мокрых поцелуев от скулы до кадыка и ключиц. Ему хочется накрыть каждый сантиметр тела Чун Юня губами, но даже так нельзя было передать восторг, который Цю ощущал при мысли о том, что ему можно. – А-ах… Можно целовать, гладить, по особым случаям немного щекотать, но тем не менее касаться его драгоценного, сжимая целую вселенную вокруг себя до одной кровати.

Tout l'univers

Nos deux cœurs sous la terre…

Чун Юня хватает только на тихие стоны – настолько Син Цю дурманит его одними поцелуями, медленно перемещаясь от шеи до плеч, оставляя засосы не на самых видных местах – под ключицами, например – чтобы не смущать после парня в медийной жизни. Фигуриста сводит с ума такое рвение доставить удовольствие, эта забота, с которой Цю старается не доставлять дискомфорта руками на чувствительной коже, это беспокойство, эти медленные движения бёдер, заставляющие тонуть в подступающем вожделении. – Оставь на шее, – Син Цю поднимает недоумённый взгляд на Чун Юня, едва приподняв брови, будто хочет удостовериться в его словах, – пожалуйста. Чун Юнь произнёс последнее слово так тихо и томно, что Син Цю готов был кончить только от бархатного тембра своего любимого, даже не касаясь собственного возбуждения руками. Собирая себя в кучу, Цю опускает губы на шею, чувствуя чужие пальцы в своих волосах, и начинает медленно расцеловывать место между шеей и плечами, чтобы потом аккуратно вобрать кожу, медленно посасывая, растворяясь во вздохах парня, которые становятся с каждым мгновением всё громче.

…Au milieu des failles où tout éclate…

Следы проявятся не сразу, поэтому Син Цю находит привлекательной идею спуститься мокрой дорожкой к чужой груди, медленно приближаясь к ореолу соска, а после неуверенно обводя его языком, заранее между поглаживаниями приблизив ладонь ко второму, чтобы не оставлять его без внимания. Едва вобрав один в рот, второй сжимая между пальцев, Син Цю расплылся в самодовольной улыбке, слыша, как Чун Юнь уже не может сдерживать стоны и сильнее сжимает в руках чужие волосы и талию, продолжая ласкать чувствительную точку на груди, обводя языком и снова накрывая губами. Чувствительность Чун Юня в такие моменты играет с ним злую шутку, заставляя пошло вздыхать, что только распаляет его парня, а сам фигурист медленно опускает руку с талии Син Цю к его домашним шортам, чтобы после огладить гладкое бедро, которое хочется сжать пальцами до синяков и целовать, целовать, целовать… Нехитрое движение под ткань коротких шорт заставляет Син Цю вздрогнуть и оторваться от ласк груди, лбом упираясь в плечо Чун Юня, который в это время обхватил свободной рукой спину парня, начав медленно расцеловывать кожу от горячего ушка с серёжкой до шеи. – Ох, Чун… – Юнь сжимает рукой под шортами ягодицу Син Цю, немного массируя, заставляя того протяжно промычать от удовольствия вкупе с ощущениями губ на плечах и кадыке, совсем не стесняясь растянутых от стонов гласных. – Чун Юнь…

…Se trouver au point d'impact…

Чун Юнь начинает медленно наклонять Син Цю, чтобы уложить того под себя, что совсем не нравится парню, которому в этот раз необходимо контролировать процесс от и до, из-за чего ему приходится прибегнуть к маленькой хитрости… – Что-... Э-эй! … И, всё-таки воспользовавшись страхом щекотки Чун Юня, застать его врасплох, аккуратно толкнув на спину и нависая сверху, встречаясь взглядом с сердитыми ледяными глазами. – Прости, но не сегодня. – С любовью улыбнувшись, Син Цю накрывает губы Юня поцелуем, словно пытаясь загладить вину за свою шалость. Фигурист накрывает щёки Цю ладонями, давая понять, что извинения приняты, поэтому хитрец выпрямляется, с томным вздохом удобнее усаживаясь на чужих бёдрах, намеренно задевая пах, осматривая картину перед собой: почти раздетый Юнь выглядит чертовски горячо, контрастируя с “холодной” внешностью, и Син Цю не удаётся удержать руки, которые тут же оглаживают чужую талию. – Милый? – Чун Юнь слишком тихо зовёт очарованного Син Цю, почти на выдохе, поэтому приходится повторить чуть громче и слегка хрипло. – Милый, ты помнишь, где смазка? Син Цю нехотя отрывается от торса Юня, переводя замутнённый взгляд к его глазам, и огромных усилий стоит напрячь расплавившуюся от возбуждения голову, чтобы вспомнить, где лежит несчастный лубрикант. – Она… В тумбе? Ха-ха… – Она в ванной, Юнь-Юнь. – Едва не выстанывая от досады его имя, Син Цю осторожно сползает с бёдер Чун Юня, оставляя поцелуй на уголке губ и слезая с кровати, сдерживая приступ смеха. – Я сейчас.

…Sans toi.

Чун Юнь стонет от тяжести в паху, усаживаясь на кровати и переваривая происходящее сейчас, когда Син Цю уже скрылся в коридоре. Секунды растягиваются в вечность, сдавливая всё тело от напряжения, и единственной разумной мыслью Юнь находит возможность стянуть с себя штаны и за ними бельё, освобождая ноющий член и принося себе заметное облегчение с довольным вздохом. – Вау. Син Цю уже успел сходить в ванну и вернуться, даже понаблюдав за тем, как Чун Юнь раздевается, поэтому медленно садится сзади малость испугавшегося парня, обнимая того за плечи со смазкой и салфетками в руках и прижимаясь губами к разгорячённой щеке, будто смущаясь произошедших событий и из-за этого почти не смотря в глаза. Юню хотелось обернуться, успокоить со словами “всё хорошо, это случайность”, но видимо Син Цю просто скрывал лукавую улыбку, с которой снова садится на чужие бёдра полностью раздетым, видимо, сняв с себя одежду ещё в коридоре. Губы сливаются в очередном поцелуе, что сопровождается стонами от нетерпения обоих, пока Чун Юнь перехватывает из рук любимого бутылёк, пачкая вязкой мазью свои пальцы, а давно стоящие члены соприкасаются от тесного контакта, выбивая больше похабных звуков из парней. Сейчас Син Цю готов отдать инициативу фигуристу, поэтому кивает на его немой вопрос, чувствуя, как пальцы проходятся по ложбинке между ягодиц, подготавливая к проникновению.

Que deviendront nos souffles

S'ils restent sur le bord?

Медленно проталкивая палец сквозь кольцо мышц, Чун Юнь спешит поцеловать щёку и губы парня, чтобы отвлечь того от болевых ощущений, пока сам Син Цю протяжно стонет от мимолётного дискомфорта, пряча лицо в чужой шее. Цю никогда не занимается растяжкой самостоятельно, доверяя фигуристу такую сокровенную вещь, совсем не понимая, куда себя деть в этот момент. Со вторым пальцем боль сменяется удовольствием и парень начинает медленные движения бёдрами, насаживаясь, когда их становится уже три. Чувствуя себя полностью готовым, Син Цю с трудом находит силы толкнуть Чун Юня набок, чтобы развернуть на спину и снова усесться сверху, ягодицами едва ёрзая на чужом члене, вынуждая фигуриста вытянуть шею от нахлынувших ощущений. Хитрец опускает ладонь к плоти Юня, по которой уже стекают капельки предэякулята, проводя пальцами по всей длине, не в силах даже сквозь тягостные вздохи сдержать улыбку от реакции под ним.

Cet amour qui nous tord.

А Чун Юнь вот-вот обезумеет от окутывающего желания, наблюдая за тем, с какой грацией Син Цю сидит на его ногах, выпрямив спину и приподняв подбородок, как и подобает наследнику торговой гильдии, которому, правда, не перепала доля капитала. При каждой их близости Син Цю становится немного тревожно, когда он берёт инициативу полностью на себя, и совсем страшно перед тем, как принять в себя чужую плоть. Аккуратно поддевая член ладонью, Син Цю начинает медленно опускаться на него, поджав губы от невыносимого множества ощущений и мелких опасений. Чун Юнь придерживает его за ягодицы, чтобы его любимый не спешил и случайно не доставил себе боль, зная о состоянии Цю перед проникновением. Опустившись почти до основания, Син Цю несколько мгновений привыкает к заполненности, едва приподнимаясь и вздрагивая, когда член Юня задевает заветное место внутри, вызывающее в горле протяжный стон.

Je vois derrière nous des morceaux de toi

Et ce que la douleur a fait de moi.

Син Цю никогда не смущался своих громких стонов, что только нравилось Чун Юню, который наслаждался его звонким, но таким очаровательным голосом. – Я искренне горжусь тобой, м-м.. Юнь-Юнь. – Внезапно шепчет парень, начиная медленно приподниматься и вновь опускаться, не отводя взгляда от совсем раскрасневшегося фигуриста. – И мне очень жаль… Мх… Что я не смог увидеть прокат вживую. Син Цю немного наклоняется, продолжая движения бёдрами, чтобы расставить руки по обе стороны от головы ошарашенного Чун Юня, румянец которого был особенно ярким из-за бледной кожи, выделяясь рядом с ледяными глазами и раскрытыми от вялых вздохов припухшими губами. – Ведь, клянусь, – он поддевает подбородок Юня пальцами, на мгновение зажмурив глаза от особо яркого касания к чувствительной точке внутри, – я сошёл с ума от мысли…

Tout l'univers

Nos deux cœurs sous la terre…

– …что я увижу тебя только после произвольной программы. Потому что никогда не хотел поцеловать тебя так сильно. Син Цю оставляет горячий поцелуй на губах смятённого Юня, который начинает едва приподнимать бёдра навстречу движениям парня, не в силах подавить в себе желание сильнее толкнуться. Во время секса Цю часто становился разговорчивым, после, кажется, забывая всё, что наговорил в такой интимный момент, хотя это совсем не так. Мир Чун Юня сжимается в единственный силуэт перед ним, и одного лишнего слова или пронзительного янтарного взгляда Син Цю сейчас хватит, чтобы кончить. Или взорваться. – А помнишь, как ты спас прыжок, почти задев лёд головой? – Син Цю изящно выпрямляется и так же опускается на член до смачного шлепка, смахивая мокрые от пота синие пряди со лба, по неизвестной Чун Юню причине не поднимаясь дальше, будто издеваясь или мстя за что-то. – Я чуть не умер в тот момент. Дав себе несколько мгновений передышки, за которые оба успели возненавидеть длительность двух бесконечно долгих секунд, Син Цю накрывает ладони Юня на бёдрах своими и продолжает двигаться, немного заставая того врасплох.

…Au milieu des failles où tout éclate

Se trouver au point d'impact…

– Син Цю… – Я больше… А-ах… В следующий раз я обязательно… буду смотреть вживую. Чун Юнь робко улыбается, хотя робеть более некуда, и, не в силах удержать протяжные стоны, с трудом отвечает: – А ты веришь… М… Что я поеду ещё раз?

…Sans toi.

Син Цю удивлённо поднимает брови, но оба понимают, что больше не могут терпеть и прерываться на разговоры, вынуждая Цю упереться руками в грудь Чун Юня, пока тот крепче сжимает его гладкие бёдра, из-за чего явно оставит синяки после. В один момент происходящего вокруг становится слишком. Слишком ярко, слишком жарко, слишком хорошо и невыносимо одновременно, слишком громко и пошло, приближая возлюбленных к долгожданной разрядке. – Я сейчас!... Син Цю кончает первым, не касаясь себя намеренно на протяжении всей близости, изливаясь на живот Юня и задевая свой, готовый в этот момент погибнуть от переизбытка наслаждения и контрастирующей с ним пустоты в голове. Чун Юнь чувствует, как сжимается Син Цю вокруг него, поэтому почти сразу кончает следом, кажется, наполняя Цю до краёв упоением, которое оба не в состоянии вынести.

Derrière mes paupières

Trouver de l'air.

Син Цю медленно опускается к чужой груди, и Чун Юнь помогает ему освободиться, сразу же ловя в свои руки обмякшего парня, пускай сам сейчас не в силах вспомнить собственное имя. – Чун Юнь… – Всё-таки вспоминает, когда Цю зовёт его, и укладывается на подушки снова, утягивая за собой любимого, гладя того по румяным щекам, которые всегда находил очаровательными. – Прости за щекотку. – Какую?... А. – Большого труда стоит фигуристу вспомнить, когда Син Цю успел его подразнить, который, судя по усталому, но привычно лукавому взгляду вину не чувствует вообще и просит прощения для кармы. – Поцелуй и я подумаю. Син Цю довольно фыркает, когда тянется к искусанным губам Чун Юня, медленно посасывая нижнюю, пока сам Юнь заводит одну руку назад в поисках салфеток, периферией сознания вспоминая, что парень принёс их вместе с лубрикантом. Аккуратно вытерев обоих от лишней жидкости, фигурист выкидывает салфетки куда-то за спину, придавая значение только приходящему в себя Син Цю, который, как ему показалось, вымотался настолько, что заснул на руке Чун Юня. Спящий Син Цю всегда умилял Чун Юня, не оставляя тому выбора, кроме как аккуратно погладить поалевшую щёку пальцами, едва касаясь кожи и наслаждаясь тишиной рядом с человеком, который такое слово, видимо, не знает.

Au milieu des failles et des ressacs

Nous nous retrouvons au point d'impact.

– Произвольную посмотрим? – Син Цю внезапно распахивает глаза, застигнув врасплох расслабленного Юня, который спускается за поцелуем в уголок губ и тихо отвечает: – Я подумал, ты устал и заснул… – Юнь уводит взгляд, но его подбородок тут же перехватывает Син Цю, заставляя посмотреть на себя. – Не смотри на меня так. – Как? – Так. Веки полуприкрыты, уголки губ приподняты в расслабленной улыбке, создавая ямочки на остывших щеках, от чего невозможно оторвать взгляд, но приходится, чтобы сесть прямо и потянуться за ноутбуком…

Comment soigner nos coeurs qui éclatent?

…Ища в интернете запись своей произвольной программы, чувствуя сзади тепло чужого тела, когда его парень усаживается за спиной, обнимая, ластясь головой на плечо, словно кот. И Чун Юнь, наверное, нигде во вселенной не найдёт такого же человека, как Син Цю, которому посвятил целое выступление на олимпиаде. – Да. – Чун Юнь недоумённо оборачивается на голос Цю. – Я верю, что ты поедешь ещё раз.

Tout l'univers...

– И я тебя люблю.