Остров молчания

             Рассвет пришел не как обещание, а как передышка. Серая полоса на востоке разрослась, вытянулась, и мир обрел очертания. Камни, песок, море, все это было реальным при свете. И монстры из ночных кошмаров превратились просто в джунгли. Обычные. Зеленые. Птицы пели. Чан открыл глаза и первым делом услышал их — настоящее пение, живое, не искаженное. Он выдохнул. Если птицы поют – значит, монстров нет рядом. Они ушли обратно в тень, откуда пришли. Он сел и оглядел лагерь. Спали кто как. Хенджин уткнулся носом в плечо Сынмина. Чонин подложил руку под голову Феликсу. Чанбин и Минхо застыли спина к спине у входа. Они дежурили до последнего и, видимо, отключились только когда небо начало светлеть. Джисон не спал. Он сидел у края скалы, обхватив колени, и смотрел на море. Его губы беззвучно шевелились. Чан подошел и сел рядом. — Что ты делаешь? — одними губами спросил он. Джисон поднял на него глаза. Красные. Сухие. Он не плакал этой ночью, у него не осталось сил. — Я считаю, — прошептал Джисон. — До вчерашнего концерта. Я помню каждую песню. Каждое слово. Я повторяю их про себя. Чтобы не забыть, как звучит мой голос. У Чана сжалось сердце. Джисон — голос их группы. Тот, кто никогда не замолкал. Тот, кто заполнял тишину между треками болтовней и смехом. А теперь он сидел на скале и пересчитывал слоги, боясь потерять себя. Он положил руку ему на затылок и прижал лбом к своему лбу. — Я помню, — беззвучно сказал он. — Если забудешь , то я напомню. Они сидели так минуту. Две. Пока не зашевелился Сынмин. Парень сел резко, будто его ударило током. Огляделся. Увидел, что все живы, и выдохнул. Потом подполз к своему рюкзаку, единственному, который уцелел при крушении, и достал оттуда блокнот и ручку. Обычный блокнот в твердой обложке. Он всегда брал его на гастроли, чтобы записывать идеи для песен. Теперь он начал вести Дневник тишины. День 1 (утро). Все живы. Чан спас нас ночью. Он пел. Монстр ушел. Феликс думает, что музыка — это оружие здесь. Возможно. Джисон не разговаривает с нами даже шепотом. Он боится. Я его понимаю. У Минхо рассечена бровь. Нужно промыть. Морской водой? Не знаю. Надо найти пресную. Хенджин плакал ночью. Без звука. Я держал его за руку. Его трясло три часа. Чанбин сказал, что мы должны сегодня исследовать остров. Найти еду. Воду. И понять, откуда взялась та запись. Я не хочу уходить с плато. Но он прав. Сынмин оторвал листок и протянул Чану. Лидер прочитал. Кивнул. Потом взял ручку и дописал внизу: Сначала вода. Потом еда. Потом — радиостанция. Там, где была запись. Чанбин поднялся, разминая затекшую шею. Увидел блокнот, прочитал. Поднял камень — тот самый, которым вчера бил монстра — и продемонстрировал жестом: «Я иду первым. Оружие у меня». Минхо встал рядом. Взял флягу-самодельный нож. Посмотрел на Чанбина. Мы вместе. Феликс проснулся от того, что Чонин перестал быть его подушкой. Он моргнул, потянулся к затылку — повязка держалась. Чонин сделал хорошую работу. — План такой, — написал Чан в блокноте крупными буквами. — Чанбин, Минхо, Феликс идут в джунгли за водой. Остальные — на пляж, искать обломки самолета. Еда, аптечка, рации. Встречаемся здесь через три часа. — А если кто-то не вернется? — написал Хенджин дрожащей рукой. Чан стер эту строчку пальцем. – Вернутся все. Я сказал. Он не был в этом уверен. Но лидер не имеет права на сомнения. Особенно здесь. Особенно сейчас. Они спустились с плато. Песок был белым и горячим — солнце уже поднялось выше пальм. Море переливалось бирюзой. Если бы не вчерашняя ночь, этот остров можно было бы назвать раем. Джунгли пахли влажной землей и чем-то сладким, приторным, похожим на перезревшие фрукты. Чанбин, Минхо и Феликс остановились на границе тени. Чан подошел к ним. Взял блокнот, написал: Ни звука. Если увидите тень — замирайте. Если она двинется — пойте. Тихо. Одну ноту. Феликс кивнул. Его глаза были серьезными, почти взрослыми. В них не осталось вчерашнего страха — только решимость. Чанбин сжал камень. Минхо поправил хватку на фляге. Они вошли в джунгли. Их проглотила зелень. Чан стоял на песке и смотрел туда, где сомкнулись листья, пока Хенджин не тронул его за локоть. – Идем. Мы тоже должны работать. Пляж встретил их тишиной. Обломки самолета разбросало вдоль берега на сотню метров. Крыло торчало из воды. Кресла валялись вверх ногами. Чемодан, разорванный, как консервная банка. Хенджин побежал к нему, внутри была одежда. Не их, чья-то чужая. Но одежда — это тепло. Это бинты, если порвать на полосы. Это веревки. Сынмин нашел аптечку. Целую. Зеленый пластиковый ящик с красным крестом. Он подпрыгнул на месте от радости — беззвучно, как кролик, и тут же зажал себе рот, испугавшись собственного восторга. Джисон и Чонин собирали пластиковые бутылки. В них можно будет набрать воду. Чан пошел вдоль кромки воды. Он искал не еду и не аптечку. Он искал тела. Потому что в самолете были не только они. Были пилоты. Были стюардессы. Были другие пассажиры? Чан не знал. Но если кто-то еще выжил — они должны найти их. А если нет... Он нашел тело через десять минут. Мужчина. Лет сорока. В форме пилота. Лежал лицом вниз у скал, вода набегала на его ноги. Парень перевернул его. Глаза были открыты. И рот тоже. Широко. Словно он кричал в последний момент. Но крови не было. Ни порезов. Ни ушибов. Ничего. Чан осмотрел шею. Грудную клетку. Руки. Ничего. Мужчина выглядел так, будто просто... перестал работать. Как выключенный телефон. Крис отступил на шаг. На шее у пилота висел бейдж. Он снял его, не глядя на лицо. На обратной стороне бейджа было что-то написано. Шариковой ручкой. Криво. Торопливо. «Они приходят не на звук. Они приходят на жизнь. Тишина не спасает. Она откладывает.» Парень перечитал три раза. Потом убрал бейдж в карман и пошел обратно к группе. Он не скажет им об этом. Не сейчас. Они должны найти воду и еду. Они должны верить, что тишина — это защита. Потому что если они узнают правду, что монстры чуют саму их жизнь, их тепло, их дыхание — они сломаются. Чан посмотрел на джунгли, где скрылись Феликс, Чанбин и Минхо. Возвращайтесь живыми, — подумал он. Пожалуйста. И пошел собирать бутылки.

***

Феликс ступал след в след за Чанбином. Минхо замыкал. В джунглях было душно. Воздух стоял влажный, тяжелый, и каждый вдох казался слишком громким. Чанбин остановился. Он поднял руку — Стой. В пяти метрах от них, на камне, поросшем мхом, сидела кукла. Обычная детская кукла. Пластмассовая. С выцветшими волосами и отколотым носом. Она была посажена на камень так, будто смотрела прямо на них. Минхо подошел ближе, присел на корточки. Кукла держала в руке клочок бумаги. Он вытащил его. Развернул. Там было напечатано типографским шрифтом: «Остров молчания. Уровень 1. Правила: 1. Не издавать звуков громче 20 децибел. 2. Не спать дольше 4 часов подряд — сны привлекают их. 3. Если вы встретили куклу — идите за ней. Она приведет к воде. Удачи. Вы понадобитесь нам живыми.» Феликс прочитал и похолодел. «Вы понадобитесь нам живыми» — значит, кто-то за ними наблюдает. Кто-то, кто знает, сколько их. Кто-то, кто называет это «Уровнем 1». Кукла вдруг дернулась. Ее голова повернулась на 180 градусов — с хрустом, сухим, как ломающиеся кости. И она поползла вглубь джунглей. Чанбин посмотрел на Минхо. Минхо — на Феликса. Последний кивнул. Они пошли за куклой. Потому что вода была нужна им сейчас. А ответы — завтра. Если они конечно доживут.