The Art of Seeking Attention

— Макс, — умоляет Шарль, тыкая Макса в бедро на диване рядом с собой. Он строит свои эти отчаянные щенячьи глазки, Максу даже не нужно на него смотреть, он и так знает. — Макс. Разумеется, ему нужно внимание. Будто он и так не был приклеен к боку Макса весь день, наблюдая последние два часа, как тот играет в видеоигры. — Макс. Ему это всегда дается так просто. Он просто просит. Ну, обычно это даже не просьба, а требование. Суть в том, что Шарля совершенно не волнует, насколько он тактильный попрошайка. — Макс. Макс скорее умрет, чем станет вот так выпрашивать внимание. Он не такой уж зависимый. Ему не нужно постоянно находиться в пространстве Шарля, ему не нужно обниматься по часу каждое утро, ему не нужно принимать душ вместе с Шарлем, и ему технически не нужно носить одежду, которая пахнет им. А если он всё равно носит её постоянно, то это вообще к делу не относится. — Макс. Он и наполовину не такой нуждающийся, как Шарль, он бы не стал так умолять, не стал бы вот так втискиваться в чужое пространство, не стал бы так навязываться ради жалкой крупицы ласки. Это он оставляет Шарлю. — Макс. Макс вот-вот сдастся, но еще немного сопротивляется, чисто из принципа. — Макс, — тык. — Макс, — тык. — Макс, — тык. — Ну что? — Удели мне внимание. Макс стонет, скорее по привычке, и отбрасывает контроллер плейстейшен, прежде чем раскрыть объятия, приглашая Шарля навалиться на него сверху. Тот осыпает его щеку поцелуями снова и снова, обхватывая Макса руками и прижимаясь как можно ближе. — Я люблю тебя, — говорит Шарль, расплываясь в улыбке перед очередным поцелуем в щеку. Он совершенно не смущается того, что лежит на Максе и целует его лицо так самозабвенно, будто пытается его проглотить. Макс понятия не имеет, как ему удается делать всё это без малейшей тени неловкости. Сам Макс бы просто сгорел со стыда, если бы звучал настолько нуждающимся. — Я в курсе, — отзывается Макс, улыбаясь так, чтобы Шарль этого не видел. Не то чтобы это имело значение, Шарль прекрасно знает, что Макс любит его в ответ. И он не питает иллюзий: Максу тоже до безумия нравится уделять ему внимание. Это становится предельно ясно по улыбке, которую Макс чувствует кожей.

***

Шарль тактильный до безумия, и он просто не утруждает себя притворством. Макс же с каждым днем всё хуже и хуже врет даже самому себе, так что вряд ли стоит удивляться тому, что в какой-то момент ему приходится признать: он не сильно-то лучше. Но Макс всё еще ненавидит просить о внимании. Наверное, ему стоит в этом разобраться, ведь Шарль вряд ли откажет ему, если он попросит, но Макс не особо горит желанием менять свои привычки. К тому же, ему это и не нужно. Прелесть полного отсутствия у Шарля хоть сколько-нибудь здоровой доли застенчивости в том, что он требует внимания так часто, что у Макса почти нет шанса захотеть чего-то большего. Иногда, честно говоря, сложнее заставить Шарля перестать уделять Максу внимание и вспомнить, что у него есть и остальная жизнь. Так что, если Шарль всегда сам просит внимания, Максу вроде как и не приходится этого делать. Всё работает просто отлично, это не проблема. За исключением тех случаев, когда это всё-таки становится проблемой. Потому что, черт возьми, Максу необходимо внимание. Он до нелепости зависим — настолько, что иногда это бьет его под дых, внезапно и без предупреждения. Большую часть времени Макс даже не замечает, что нуждается во внимании Шарля так же сильно, как Шарль в его, просто потому что у него почти нет возможности по этому вниманию соскучиться. Вероятно, всё дело в том, что он продолжает врать себе и убеждать себя, будто позволяет Шарлю так сильно к нему липнуть исключительно ради самого Шарля. Но уж точно не ради Шарля Макс так сильно скучал по нему последние два дня, что его едва не мутило. Шарль освободился от своих обязанностей после гонки на два дня раньше Макса, что было совершенно несправедливо, и предпочел поехать домой к питомцам, а не торчать в ожидании Макса. Ну, вообще-то, Шарль не сам это выбрал. Это Макс практически выставил его из отеля, велев ехать домой и уделить хоть немного ласки бедным питомцам, а не липнуть к нему каждую свободную минуту. Их обоих так долго не было дома, что Максу стало совестно единолично удерживать Шарля подле себя. Он пожалел об этом уже через два часа, но, стиснув зубы, справился. Он был чуть более угрюмым, чем обычно, но в целом умудрялся не срываться на тех, кто этого не заслуживал, и пару раз даже выдавил подобие улыбки, чтобы продержаться. Но настроению явно не способствует то, что Макс возвращается домой и по какой-то необъяснимой причине его не атакуют немедленно, затаскивая в постель для обнимашек, как это бывает обычно. — Шарль? — зовет Макс. — О, ты дома! Я здесь, — откликается Шарль из спальни. Макс делает раздраженную мину, хотя этого никто не видит, и идет искать его. — Привет, — говорит Шарль, выглядывая из-под настоящей горы шерсти. Макс вздыхает. Теперь он даже злиться не может. Потому что у Шарля на груди пристроился Лео, на животе — Сасси, а небольшим бугорком под одеялом у бедра, он почти уверен, притаился Джимми. Похоже, они все еще не до конца насладились обществом Шарля за те два дня, что он дома. И Макс не может их в этом винить. Шарль слишком занят, поглаживая собаку на животе и кошку на груди, чтобы сделать привычный зазывающий жест рукой, приглашая Макса в кровать. Всё это было бы очень мило, если бы не было так неудобно конкретно для Макса. Потому что Макс хочет внимания, и хочет его прямо сейчас, но он не собирается просить об этом сам. Он и сам не знает, чего надеется этим добиться, но в итоге просто скрещивает руки на груди и сверлит взглядом всю эту компанию, уютно устроившуюся на кровати без него — такую манящую и соблазнительную. — Что? — спрашивает Шарль. — Ничего, — уклоняется Макс. — Что? — настаивает Шарль. — Ничего. — Chéri, — тянет Шарль. — Да отвали ты, — огрызается Макс, грубя просто ради приличия, и скидывает кроссовки, чтобы залезть в постель. Потому что, судя по всему, он в отчаянии. Макс видит, что Шарль едва сдерживает смех, но тому удается совладать с собой, оставив на лице лишь очень довольную улыбку. Макс с самым хмурым видом пробирается под руку Шарля, переплетает их ноги и обхватывает его за талию там, где осталось свободное место между Лео и Сасси, находя удобное место для головы на плече Шарля. — Привет, — выдыхает Шарль, совершенно очарованный. — Заткнись, — угрюмо бурчит Макс. Трудно оставаться не в духе, когда рука Шарля обнимает его, когда всё его тело прижато к телу Шарля, а тот весело хмыкает и целует его в макушку. — Я скучал по тебе. — М-м, — мычит Макс вместо ответного признания, уже не утруждая себя ругательствами, он и сам устал быть таким вредным. — Полагаю, ты по мне тоже? — поддразнивает Шарль. — Ни капельки, — врет Макс, даже не стараясь звучать убедительно. Шарль и так знает, что он скучал — как тут не знать, когда Макс так к нему прилип? — Конечно-конечно, — просто отвечает Шарль, снова чмокнув его. — Хорошо, что ты дома. Теперь все четверо снова при мне. — Ты что, приравнял меня к питомцам? Я тебе не домашнее животное, Шарль, следи за языком. Ты на тонком льду, — предупреждает Макс. Впрочем, лед вряд ли кажется Шарлю таким уж тонким, пока он наблюдает, как дыхание Макса замедляется, а напряжение на лице разглаживается. К тому же, Максу слишком лень прикладывать усилия, чтобы звучать хоть сколько-нибудь угрожающе. — Нет, разумеется, нет. Питомцы со мной гораздо милее, — парирует Шарль. — М-м, — неопределенно тянет Макс. Он целует спящего Лео в макушку (туда, куда смог дотянуться) и чешет Сасси под подбородком в знак приветствия. Шарль приподнимает одеяло, чтобы Макс мог погладить и Джимми, тот мурчит и утыкается головой в ладонь Макса, после чего потягивается и перебирается лапами в путаницу их с Шарлем ног, подыскивая место поудобнее. Шарль снова набрасывает на него одеяло и освободившейся рукой приподнимает лицо Макса, чтобы поцеловать его в лоб. Макс позволяет ему это, потому что обожает поцелуи в лоб, обожает Шарля и обожает внимание, кого он вообще пытается обмануть? — Ты такой милый, когда хочешь внимания, — шепчет Шарль и целует его в бровь, затем в скулу, потом в кончик носа. — А ты такой милый, когда помалкиваешь, — бормочет Макс. Ему сложно выдержать нужный тон, потому что Шарль усыпает его лицо поцелуями, даря Максу именно столько внимания, сколько тому было нужно. — Ложь. Я всегда милый. Макс уже собирается это оспорить, но Шарль заставляет его замолчать поцелуем прежде, чем тот успеет выдать очередную ложь. Максу уже глубоко наплевать.

***

Максу не так уж часто приходится просить. Обычно он просто избегает проблемы и ждет, когда Шарль попросит первым. Потому что это неловко, Макс это ненавидит и, честно говоря, скорее согласился бы жевать гравий. Максу бы стоило в этом разобраться, ведь он вовсе не осуждает Шарля за его потребность в ласке. Просто самому Максу не нравится быть таким. Но Макс зависим, и иногда это становится до унизительного очевидным. В такие моменты он почти жалеет, что Шарль не может физически прирасти к нему навсегда, чтобы проблема исчезла сама собой. Но это, к сожалению, вариант нереалистичный, и вместо этого Макс вынужден страдать. Макс, честно говоря, понятия не имеет, с чего они решили сами поехать в Сен-Тропе на машине. У них полно денег, они могли бы нанять водителя. Но это было бы слишком легкомысленно на вкус Макса, да и в любом случае им хотелось приватности и всего такого. Теперь же Макс задается вопросом: так ли сильно ему нужна эта приватность, чтобы следующие два часа мириться с тем, что всё внимание Шарля сосредоточено на дороге, а не на нем? Макс вздыхает, очень многозначительно, так что он сам виноват в том, что Шарль тут же спрашивает: — Что? Макса это всё равно раздражает. Он уклончиво бурчит: — Ничего. — Ты вздыхал очень многозначительно. Он ведет себя нелепо, это всего лишь два часа. — Нет, не вздыхал. Это я так дышал. — Как скажешь. — В уголках губ Шарля заиграла улыбка. Максу следовало бы радоваться, что Шарль оставил это просто так, а не обвинил его во лжи. Но внезапно он ловит себя на желании, чтобы Шарль, наоборот, поднажал, поспорил с ним и вынудил Макса признать, чего он хочет. Было бы гораздо проще, если бы Шарль его заставил. Макс хмурится. Шарль, скорее всего, этого не видит, потому что смотрит на дорогу. Макс ведет себя совершенно бессмысленно: всё внимание Шарля будет принадлежать ему все выходные. Даже Лео не придет, чтобы делить его с ним. Это всего два часа, он вполне может прожить два часа. Но Шарль сидит прямо здесь, и он почти не обращает на Макса внимания. Вчера вечером они забыли собраться, так что Шарль довольствовался лишь обнимашками в те полчаса, что прошли с момента его пробуждения до того, как проснулся Макс. Так что Макс даже не бодрствовал, когда получал это внимание. Честно говоря, Макс сам не знает, кого он пытается обмануть, он бы сегодня в любом случае не продержался два часа. Он чуть ли не агрессивно вытягивает руку. — Что? — спрашивает Шарль в замешательстве, потому что он тугодум. Между бровями у него появляется эта маленькая морщинка, это было бы мило, если бы не было так неудобно: он пытается понять, чего хочет Макс, но не может оторвать взгляд от дороги дольше чем на мгновение. — Тебе нужен мой телефон? — Шарль, не глядя, вкладывает его в руку Макса. Макс кладет его на центральную консоль между ними. — Нет. — О, хочешь воды? — Шарль протягивает ему бутылку из подстаканника со своей стороны. Макс отставляет и её. — Нет. — Что же ты тогда хочешь? Макс вздыхает. Наверное, было бы проще просто сказать Шарлю, чего он хочет, но Макс может вынести лишь ограниченную дозу смущения за раз, так что он этого не сделает. — Макс, — произносит Шарль, и по его веселому тону ясно: о, он догадался. — Что? — бесстрастно отзывается Макс, чья рука всё еще висит в воздухе, до оскорбительного не зажатая в ладони Шарля. — Если ты хочешь, чтобы я взял тебя за руку, мог бы так и сказать. Шарль вот-вот сдастся и сделает это, но, похоже, он просто хочет еще немного подразнить Макса, прежде чем уступить, видимо, ему нравится смотреть, как Макс мучается. — Я бы лучше умер, спасибо, Шарль. А теперь ты либо заткнешься и дашь мне её, либо мне придется выброситься из машины на ходу. Шарль замолкает и берет его за руку. При этом он раздражающе лыбится, но Макс не собирается отнимать руку из-за этого, и Шарль об этом знает, так что даже не пытается скрыть улыбку. Вероятно, это как-то связано с тем, что Макс ни на йоту не ослабляет хватку и ни капли не жалуется на то, как Шарль водит пальцем туда-сюда по тыльной стороне его ладони, хотя в менее отчаянных обстоятельствах он бы уже давно разозлился на подначки и забрал руку назад. — Заткнись, — рычит Макс и глубже вжимается в пассажирское кресло, сверля взглядом приборную панель. — Я же ничего не сказал. — Заткнись. — Да я же ничего не говорю! — И при этом ты не затыкаешься. Шарль благоразумно решает не отвечать на это. А может, дело не в благоразумии, а в том, что он просто физически не может вымолвить ни слова, слишком занятый попытками подавить смех. Единственный плюс того, что Шарлю приходится смотреть на дорогу в том, что он хотя бы не видит румянец, заливший лицо Макса от всей этой ситуации. Впрочем, он и так знает, что Макс покраснел, так что это слабо помогает.

***

Максу нравится готовить. Конечно, это здорово, что Шарль берет на себя свою долю обязанностей, но иногда это становится чертовски неудобно конкретно для Макса. Макс никогда не признается в этом вслух, но главная причина, по которой он в последнее время полюбил стоять у плиты — это освобождает Шарля, позволяя тому липнуть к нему со спины и целовать в шею, пока Макс занят едой. Сейчас же Шарль занят чем угодно, только не этим. Он помешивает здесь, переворачивает там, убавляет огонь тут и передвигает кастрюлю вон туда. Он делает всё, кроме одного. Он не обращает внимания на Макса, который сидит на кухонной столешнице и наблюдает за процессом, внезапно пожелав оказаться на месте лопатки. Макс был вполне доволен, пока по просьбе Шарля болтал о своем дне, пересказывая утренний симрейсинг и встречу после него, но темы для разговора иссякли, и Шарль, кажется, вполне счастлив просто существовать в комфортной тишине. Макс думает, что тишина была бы куда приятнее, если бы Шарль к нему прикасался, но вслух он этого, разумеется, не скажет. Вместо этого он решает страдать молча, наблюдая, как руки Шарля порхают над плитой, слишком занятые готовкой, чтобы хоть одна из них досталась Максу. — Можно я закончу? — спрашивает Макс, надеясь, что если он правильно разыграет карты, то получит желаемое, не спрашивая об этом напрямую. — Что? Макс неопределенно машет рукой в сторону плиты. — Готовку? Зачем? Я что-то делаю не так? — спрашивает Шарль вместо того, чтобы просто не спорить и дать Максу то, что он хочет, без лишних вопросов. — Ты всё делаешь нормально, я просто хочу доготовить сам, — уклончиво бросает Макс, спрыгивая со столешницы и пытаясь оттеснить Шарля от плиты. — Нет, — спорит Шарль, держа лопатку вне досягаемости Макса. — Да, — спорит Макс в ответ, пытаясь выхватить лопатку и промахиваясь на сантиметр. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет, сейчас моя очередь! — А ну отдай, — Макс снова делает выпад. — Нет, готовлю я! — настаивает Шарль. — Просто дай мне это сделать, — говорит Макс, делая еще один выпад и наконец выхватывая лопатку из рук Шарля. Шарль оскорбленно вскрикивает, глядя на свою опустевшую ладонь. Макс хмыкает и отворачивается к плите, пуская лопатку в дело. — Ладно, хорошо, раз уж мне больше не позволено готовить, — драматично заявляет Шарль, вскидывая руки в знак поражения. — Всё нормально, я просто оставлю тебя наедине с твоей драгоценной готовкой, я просто уйду, раз мне здесь не рады… — Вернись, — стонет Макс от этой театральщины, перехватывая запястье Шарля прежде, чем тот успевает сделать и пары шагов. Он тянет его назад, именно туда, где Шарль и должен быть, обвивая его руку вокруг своей талии. Шарль на секунду замолкает, опешив, а затем Макс буквально слышит, как тот расплывается в улыбке. — О-о, я всё понял. — Ни черта ты не понял, — ворчит Макс, краснея. Шарль обнимает его как следует, и Макс чувствует эту его улыбку кожей шеи — там, где Шарль теперь его целует. То, как Макс подставляет шею под поцелуи, выдает его с головой, пока Шарль изрекает очевидное, словно он, черт возьми, Шерлок Холмс: — Ты хочешь внимания. — Я хочу, чтобы ты заткнулся. — Нет, не хочешь. — Да, хочу. — М-м, нет, ты хочешь, чтобы я обнимал тебя, целовал и говорил, что люблю, ты такой лжец. — Шарль осыпает шею Макса поцелуями, улыбаясь в каждый из них. — Ты ведешь себя ужасно раздражающе, — бурчит Макс, принимаясь помешивать что-то наугад. — А ты ведешь себя очень мило, — выдыхает Шарль ему в шею с абсолютно влюбленным видом. Это, честно говоря, сбивает с толку и уж точно не помогает Максу перестать краснеть. — Я тебя когда-нибудь задушу. — М-м, но кто тогда будет уделять тебе столько внимания? — Ой, просто заткнись и поцелуй меня, — угрюмо бормочет Макс, уже не в силах сдержать улыбку. — Слушаюсь, chéri, — покорно отвечает Шарль и целует Макса в покрасневшую скулу, вот же гад. Макс больше никогда, ни за что на свете не будет просить внимания.

***

Разумеется, Максу снова приходится выпрашивать внимание. Этим утром у него было на то несколько причин, но внезапно он не может вспомнить ни одного веского повода, почему он отказался идти в магазин вместе с Шарлем. Не сейчас, когда Шарль занят весь день. Ему стоило пропустить ту тренировку ради похода за продуктами, она была не настолько важной. Это просто несправедливо: сначала Шарль был в магазине, потом убирался в доме, потом с кем-то долго болтал по телефону, а теперь засел в кабинете на совещании Феррари, и Максу скучно. Ну, наверное, точнее будет сказать, что ему одиноко, но Макс в этом ни за что не признается. Последние два часа он пытался себя чем-то занять: перекусил, полистал Твиттер, сыграл пару матчей в Фифа и даже закинул вещи в стирку, но ничего не увлекало его надолго. И вот Макс снова обнаружил себя бесцельно пялящимся в потолок, лежа на диване и прислушиваясь к неразборчивому гулу голосов из ноутбука, доносящемуся через приоткрытую дверь кабинета. Он мог бы просто зайти и проверить, обсуждают ли там что-то секретное, что Максу и Ред Булл слышать не положено, или он всё-таки может присутствовать. Раз дверь открыта, значит, скорее всего, всё в порядке. Но Максу это не нужно. Всё нормально, он может подождать еще часок, пока Шарль закончит, чтобы снова завладеть его вниманием. Он ведет себя нелепо. Он мог бы подождать. Но Макс не хочет ждать, он хочет Шарля прямо сейчас. Макс стонет, глядя в потолок. Он не пойдет туда, ни за что. Вот только Макс уже стоит на ногах и тихонько стучит в дверь, просовывая голову внутрь. Наверное, он еще несколько часов будет выслушивать подколки по этому поводу, но, знаете что — к черту всё. Это в любом случае будет вниманием, и если за это он получит достаточно поцелуев, оно того стоит. — О, привет, — говорит Шарль, заметив заглядывающего Макса, и поворачивается к нему с улыбкой. И кого Макс вообще пытается обмануть? Он хочет чувствовать эту влюбленную улыбку на своих губах, и он намерен ее заполучить. — У тебя микрофон и камера выключены? — Да, заходи. Тебе что-то нужно? — Нет, — врет Макс, нерешительно топчась в дверях. — Chéri, — подталкивает его Шарль. — Что такое? — Там нет ничего такого, что мне не стоит слышать? — спрашивает Макс. — Нет, — отвечает Шарль в легком замешательстве. — А что? Макс фыркает. — Ничего. — Макс. Макс раздраженно фыркает. Он ненавидит, когда Шарль произносит его имя так, потому что Шарль сам того не подозревает, но он приучил Макса к такому количеству ласковых прозвищ, что тот невольно вытягивается в струнку каждый раз, когда слышит свое настоящее имя. Это унизительно. Впрочем, притворяться, что это не сработало, уже поздно: Макс вздыхает, подается вперед и, прежде чем успевает опомниться, заваливается боком через подлокотник кресла прямо на колени Шарлю. — О-о. — Заткнись. — О-о, кто-то хочет внимания, — тут же воркует Шарль тем самым обожающим тоном, которым он сюсюкается с питомцами, когда те делают что-то милое. Это значит лишь одно: он находит поведение Макса донельзя очаровательным, что только подтверждается выражением мучительного восторга на его лице. Максу хочется провалиться сквозь землю. — Я сказал: заткнись. Шарль издает какой-то страдальческий стон, прежде чем приподнять голову Макса для поцелуя, прижимаясь к его губам, затем к щеке, виску, лбу и носу. — Прости-прости, ты просто ведешь себя ужасно мило. — Шарль, — стонет Макс, но даже не думает его отталкивать, потому что, честно говоря, эти поцелуи ему очень даже по душе. — Mon ange, — выдыхает Шарль, обвивая рукой талию Макса, чтобы притянуть его поближе, и снова принимается его целовать. — Шарль, — зовет Макс. — М-м, нет, ш-ш-ш, дай мне тебя поцеловать. — Да, Шарль, schat, но тебя там кто-то о чем-то спрашивает. Шарль вздрагивает и лихорадочно ищет кнопку включения микрофона. — Простите, простите, что вы сказали? Макс тихонько хмыкает и украдкой целует Шарля в шею. Судя по тому, как рука Шарля крепче сжимает его талию во время разговора, Макс понимает: скрытный маневр не удался. Ну и ладно. Макса уже не так сильно задевают подначки, потому что в перерывах между ними Шарль так часто целует его, что у Макса даже мысли не возникает закатить истерику и уйти. Ему так и не удается убедить себя, что это не стоило пережитого стыда. Шарль настолько покорен этой ситуацией, что после собрания не отпускает его ни на шаг, буквально не отлипая от Макса до конца дня. И это, честно говоря, просто идеально.

***

Возможно, прямые просьбы действительно самый простой способ получить именно то, что он хочет. Но это вовсе не означает, что Макс собирается как-то полезно использовать это знание. Именно поэтому он сейчас сидит и молчит, никак не комментируя тот факт, что Шарль по какой-то причине устроился на самом дальнем краю дивана и уделяет всё внимание Лео у себя на коленях, а не Максу. Он не отреагировал ни на пять вздохов, ни на два стона, ни на один очень красноречивый фырк со стороны Макса. Это означает лишь одно: он, скорее всего, игнорирует Макса нарочно, чтобы заставить его прийти за порцией ласки самому, вместо того чтобы просто дать её без лишних просьб. Макс снова фыркает и находит пульт, чтобы включить что-нибудь по телевизору, отвлечься от ситуации и подождать, пока Шарль переступит через себя и придет к нему, мог бы даже собаку с собой захватить. Макс теряет интерес к историческому документальному фильму где-то через пять минут, что, к сожалению, весьма показательно, ведь Макс обожает историю. Просто внимание он любит чуть больше, и, судя по весёлой улыбке, заигравшей в уголке губ Шарля, они оба это знают. Макс заставляет себя слушать еще десять минут, сдается и притворяется, что слушает, еще пять, а потом еще несколько минут пялится в потолок, прежде чем окончательно вздохнуть и признать поражение. Шарль выглядит очень довольным, когда Макс с угрюмым видом снимает Лео с его колен, игнорируя сонное и недоуменное моргание пса. Макс перекладывает Лео себе на грудь, чтобы самому его гладить, а свою голову пристраивает на колени Шарлю, чтобы тот гладил уже его. — О, привет, — говорит Шарль с напускным удивлением, демонстративно к нему не прикасаясь. — Ты чего-то хотел? — Да, чтобы ты, блять, заткнулся. — О, если это всё, то я могу это устроить, — отзывается Шарль и умолкает, уставившись в телевизор. Но у него на лице такое тошнотворно-влюбленное выражение, что Макс прекрасно понимает: он нагло врет. — Шарль, — просит Макс, слегка капризно, потому что знает: Шарль слабак и не устоит. Шарль издает мучительный стон, немедленно бросает попытки отказывать Максу в желаемом и вместо этого целует его. Макс улыбается в поцелуй, который Шарль вжимает в его губы, и подставляется под пальцы, зарывающиеся в его волосы. — Это нечестно, — шепчет он. — А притворяться, что не дашь мне то, что я хочу — честно? Шарль ухмыляется прямо ему в губы, и, судя по всему, влюбленность ничуть не убавила его страсти к подначкам. С тем же насмешливым видом он продолжает дразнить: — Ты тоже хочешь, чтобы тебя погладили? — М-м, — бурчит Макс, слишком разомлевший, чтобы придумать достойный аргумент в ответ. — Понятия не имею, почему ты всё еще болтаешь. — Ты ужасно милый, — вздыхает Шарль ему в губы, совершенно не смутившись. — Я не милый, — фыркает Макс. — Нет, милый. Mon petit lion, — спорит Шарль, не давая Максу возразить и целуя его в раскрасневшуюся щеку. Макс дает ему легкий подзатыльник, который выходит скорее нежным касанием, чем ударом. — Заткнись, никакой я не твой маленький лев. — Конечно же, ты мой маленький лев, — настаивает Шарль и целует Макса в кончик носа. — Очень свирепый, когда пытаешься на меня огрызаться. Макса немного задевает это «пытаешься», но он слишком отвлечен поцелуями, чтобы выдать что-то большее, кроме: — Не знаю, как я тебя вообще терплю. — Очень милый маленький лев, особенно когда ты не в духе. — Если бы я был львом, я бы тебя уже съел, так и знай, — сообщает ему Макс, пытаясь поймать губы Шарля. — О нет, — произносит Шарль, делая паузу для очередного поцелуя. — Думаю, если бы ты был львом, ты бы не смог разговаривать и спорить со мной о том, милый ты или нет. — Хорошо, что я не лев. — Да? — Да, потому что я люблю спорить. Так что пошел ты, я не милый. — Разумеется, нет, mon sucre.

***

Шарль прекрасно осведомлен о том, насколько Макс зависим от его внимания, и они оба об этом знают. Его до безумия забавляет то, как Макс не любит просить об этом. Чаще всего Шарль просто предпочитает помалкивать, чтобы не спровоцировать Макса на приступ ворчливости, из-за которого Шарля могут временно лишить привилегий на обнимашки. Обычно он оставляет всё как есть, не стремясь ничего предпринимать, кроме как самому просить внимания. Но иногда, Макс готов поклясться, Шарль специально ждет, пока Макс попросит первым. Делает он это ради собственного развлечения или пытаясь подлечить какие-то психологические тараканы Макса — тот и сам не знает. Скорее всего, и то, и другое понемногу. Это чертовски неудобно. Если бы Макс не был каждый раз слишком изголодавшимся по ласке, чтобы что-то с этим делать, он бы, вероятно, сказал Шарлю, куда тот может засунуть свои игры, но пока такой возможности не представилось. Весь сегодняшний день Макс был занят: съемки для медиа там, интервью здесь, сверху еще и совещание. В общем, куча вещей, в которых нет ничего интересного, а Шарля даже не было рядом, чтобы хоть как-то разогнать эту скуку. Макс, честно говоря, просто сыт по горло и более чем готов вернуться в свой отель в объятия Шарля, до такой степени, что сегодня даже не утруждает себя ложью самому себе на этот счет. Поэтому он понятия не имеет, как так вышло, что он возвращается в свой номер, а Шарля там по какой-то причине нет. Ну, блять, серьезно? Для начала Макс пробует написать, отвечая на одно из двадцати шести сообщений, которые Шарль прислал ему только за последний час. Он сообщает, что закончил на сегодня, в надежде, что Шарль увидит это прямо сейчас, поймет намек и просто придет к нему. Но Шарль не видит сообщения, по крайней мере, в течение десяти минут, а Макс на взводе, он раздражен, ему одиноко, он скучает по Шарлю и хочет этого внимания прямо сейчас. И если он хочет получить его в ближайшее время, Макс делает вывод: ему придется тащиться в отель к Шарлю и устроить то, что, несомненно, станет абсолютно унизительным актом демонстрации его нужды. Макс рычит на пустую комнату и даже не удосуживается взять что-то из вещей, он просто вылетает из номера и направляется на поиски отеля Шарля. В конце концов, он всё равно будет носить одежду Шарля. Идти недалеко, едва ли десять минут, так что у Макса даже нет времени придумать, что сказать. Он открывает дверь без стука и выдает лишь: — Ты что здесь делаешь? Шарль вздрагивает и роняет телефон, видимо, он всё-таки решил прочитать сообщение Макса спустя тридцать минут, а не через ноль, как предпочел бы сам Макс. — Э-э... Прости? — произносит Шарль, и на его лбу появляется та самая очаровательно-недоуменная морщинка, из-за которой на него становится очень трудно злиться по-настоящему. — Да уж, прости, — ворчит Макс, закрывая и запирая за собой дверь, потому что у Шарля напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз он оставляет её открытой. — Ты вообще-то должен быть в моем отеле. На самом деле Макс на него не злится. Он ведь не мог ожидать, что Шарль каким-то магическим образом узнает, когда он освободится и захочет видеть его в своем номере. Но было бы славно, если бы мог. И Макс всё равно собирается притвориться раздраженным, насупившись и нерешительно застыв у дивана, где Шарль уютно устроился. — Оу, неужели? — отзывается Шарль и откидывается на подушки дивана. Судя по этой хитрой усмешке, он прекрасно понимает, что Макс вовсе не в ярости. Он уже точно знает, в чем на самом деле дело. Но всё равно спрашивает: — И почему же? Макс испепеляет его взглядом сверху вниз. Разумеется, Шарль выбирает именно сегодняшний день, чтобы поиздеваться над ним, вместо того чтобы просто заткнуться и уделить Максу то внимание, в котором тот явно нуждается. И это сегодня, когда Макс слишком измотан, чтобы закатить ответную истерику и лишиться шанса получить желаемое. Наверняка он вот-вот сдастся. — Ты сегодня какой-то колючий. Может, мне оставить тебя в покое? Макс стискивает зубы, скрещивает руки на груди и бросает на Шарля выразительный взгляд. — Нет. — Нет? — переспрашивает Шарль с напускным весельем. Макс на секунду задумывается: даст ли ему Шарль то, что он хочет, если Макс прямо сейчас треснет его по голове? Макс выгибает бровь. Он уверен, что выглядит не очень-то угрожающе, учитывая, как жар заливает его скулы и переносицу, но решает это проигнорировать. Шарль выгибает бровь в ответ, явно решив стоять на своем до конца. — Ты серьезно заставишь меня это сделать? — Да. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Прости, а почему ты просто не дашь мне то, что я хочу? Что с тобой не так, я думал, я любовь всей твоей жизни. — Так и есть, но, к сожалению, это не значит, что я умею читать твои мысли и магическим образом всегда знаю, чего ты хочешь, — говорит Шарль, улыбаясь Максу из своего уютного гнездышка на диване и всем своим видом приглашая к себе. — Ладно, но сейчас-то ты знаешь, чего я хочу, так что я не понимаю твоего аргумента. — Аргумент в принципе. — Шарль. — Макс. — Хватит нести чушь, ты знаешь, чего я хочу. — Нет, я думаю, что знаю, чего ты хочешь, — поправляет его Шарль. — А точно я это узнаю только тогда, когда ты меня попросишь. — О, то есть ты хочешь моей смерти. — Обещаю, ты не умрешь. Просто попроси меня, chéri. — Шарль. — Макс. — Шарль. — Макс, — повторяет Шарль с нескрываемым удовольствием. У Макса был долгий день, и эти препирательства отнимают слишком много сил. Шарль выжидательно поднимает бровь. У Макса дергается челюсть. Он выдерживает еще паузу, испепеляя Шарля взглядом, чтобы тот в полной мере осознал его раздражение. И наконец он сдается. Обреченно вздохнув, он выдавливает сквозь зубы: — Ты можешь, блять, уделить мне хоть немного внимания, пожалуйста? Улыбка Шарля просто ослепительна. Единственное, что хоть немного спасает Макса от унижения это то, что Шарль не тратит ни секунды на созерцание его румянца, а тут же хватает его за руку и затаскивает на диван, в свои объятия. Макс падает на него, запутавшись в собственных конечностях, и не успевает вставить ни слова, как Шарль уже подминает его под себя, чтобы поцеловать. — Ну вот. Это что, было так сложно? — Да, было. Заткнись, — бросает Макс, вскидывая голову, чтобы снова поймать губы Шарля. Шарль дарит ему тот самый поцелуй, которого он искал, милосердно не заставляя просить об этом вслух. Затем он осыпает поцелуями его щеку, челюсть, висок, лоб и нос. — Я не думаю, что это нормально — так бояться просить внимания, — говорит Шарль, устраиваясь поудобнее между Максом и спинкой дивана и притягивая его ближе за талию. — А я не думаю, что это нормально, когда у тебя лицо делает вот так, — огрызается в ответ Макс, имея в виду то самое невыносимое выражение, которое появляется у Шарля, когда он по уши влюблен. Шарль вздыхает, целуя Макса в щеку. — Макс, chéri. — М-м? — Ты ведь понимаешь, что нуждаться во внимании и хотеть его это естественно для человека? — Да. — Окей. А ты в курсе, что ты человек? — Да. — Понимаешь, к чему я клоню? — Шарль, — фыркает Макс. — Хватит пытаться исправить мои психологические закидоны, просто поцелуй меня. — Chéri. — Шарль, пожалуйста. Я осознаю, что я человек и у меня есть потребности, но если ты хочешь, чтобы я начал о них просто так заявлять — это уже чересчур, извини. — М-м, ясно. Значит, работа над собой в процессе. — Нет. Поменьше «процесса», побольше поцелуев. Заткнись и засунь свой язык мне в рот. Шарль вздыхает. — Ладно. Я люблю тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими психологическими идио-как-там-их. — Да-да, я знаю, что ты меня любишь. А теперь — что я только что сказал? — Ах да, язык. Понял.

***

Макс, честно говоря, понятия не имел, действительно ли Шарль ожидал от него перемен в поведении, но его это не особо волновало, потому что он всё равно не собирался ничего менять. Его лишь немного сбивало с толку, почему Шарль так удивляется, когда Макс отказывается говорить что-либо вразумительное и просить как нормальный человек. Вместо этого он просто усаживается на своей половине кровати, скрестив ноги, и сверлит взглядом Шарля, который, как идиот, лежит и пялится в телефон, а не на Макса. — Что? — спрашивает Шарль с самым невинным видом, потому что он тугодум. Макс вечно об этом забывает. Это лишь очередное доказательство того, что Шарль сегодня ведет себя как кретин: он почему-то решил, что это нормально — встать раньше Макса, уйти на двухчасовую пробежку, вернуться и даже не попытаться вытянуть Макса со стрима, чтобы тот сходил с ним в душ. А потом еще и просто валяться в спальне вместо того, чтобы составить Максу компанию в кабинете. Это абсолютно нелепо. Макс не понимает, как он позволил Шарлю решить, что такое поведение допустимо. — Ничего, — многозначительно произносит Макс, что на данный момент является кодом для фразы «мне нужно внимание, идиот». К счастью, тупость Шарля на этом заканчивается, они слишком много раз проходили через этот разговор, чтобы он не понял, к чему всё ведет. — Макс, — вздыхает Шарль, выключая телефон и бросая его на простыни, наконец-то переключая всё внимание на Макса, как и положено. — Мы же говорили о том, что нужно просить о внимании. — Э-э, нет, вообще-то говорил ты, а я просто присутствовал. — Макс. — Мы будем разыгрывать всю эту сцену заново или ты сдашься прямо сейчас? — Макс. — Шарль. — Макс. — Шарль. — Ну правда, chéri... — Если хочешь поиграть в слабо и выяснить, кто первым сломается и попросит внимания — валяй, — бросает Макс и порывисто встает, собираясь уйти. — Но, думаю, мы оба знаем, что ты проиграешь, потому что ты нуждающийся... Макс вскрикивает от того, с какой скоростью Шарль обхватывает его за талию. Он не успевает сделать и шага от кровати, как его ловят и затаскивают назад так быстро, что Макс буквально подпрыгивает на матрасе от удара. Макс успевает лишь улыбнуться, прежде чем Шарль начинает его целовать, бормоча в самые губы: — Конечно, я бы проиграл. И в отличие от тебя, у меня нет никаких проблем с тем, чтобы это признать. — М-м, — мычит Макс и целует его в ответ. — Потому что ты сопливый неженка. — Да, но ты точно такой же. — Ложь и клевета.