Феномен резильентности

Свежий воздух за пределами школьных ворот не принес облегчения — он лишь заставил Ши Ына острее почувствовать каждый очаг боли на своем теле. Холодный ветер коснулся разбитой губы, и та отозвалась резким, дергающим пульсом. Ши Ын шел по тротуару, глядя ровно перед собой. Его шаг был неровным. Сейчас, когда за ним не наблюдали десятки пар глаз, он позволил плечам слегонца опуститься. Рюкзак казался набитым не учебниками, а камнями, его лямки нещадно впивались в плечи, на которых еще горели следы чужих пальцев. Адреналин уходил, оставляя после себя выжженную пустыню. Его мутило. Каждый шаг отдавался глухим ударом в затылке, а во рту все еще стоял этот тошнотворный, липкий вкус крови и меди. Он свернул в узкий переулок, подальше от оживленной улицы. Здесь, между глухими стенами невысоких зданий, было тихо. Ши Ын остановился у ржавого торгового автомата, прислонился лбом к его холодному металлическому боку и прикрыл глаза. Металл приятно холодил кожу, немного унимая жар в разбитой скуле. «Надо обработать раны», — мелькнула вялая мысль. Юноша заставил себя отстраниться от автомата, выудил из кармана мелочь и купил бутылку ледяной воды. Пластик обжег пальцы холодом. Ши Ин прижал бутылку к щеке, зашипев от резкой боли, прошившей лицо до самых зубов. Сделав пару глотков, он ополоснул рот и выплюнул розовую жижу прямо на асфальт. Глядя на это пятно, он не чувствовал триумфа. Не чувствовал гордости за то, что «поставил на место» лидера класса. Только бесконечную, высасывающую все силы усталость. — Эй, пацан. Голос был хриплым и незнакомым. Ши Ын не вздрогнул. Он обернулся, на ходу надевая свою привычную маску безразличия, хотя внутри все сжалось в ожидании новой атаки. В паре метров от него, привалившись к стене и пуская кольца дыма, стоял парень в помятой куртке. На вид — чуть старше, с коротким ежиком волос и взглядом человека, который видел в этих подворотнях слишком много. Это был не кто-то из школы. Скорее, один из тех «уличных», которые ошивались в этом районе. — Видок у тебя дерьмовый, — парень усмехнулся, продемонстрировав неровные зубы. — В школе так приложили или сам с лестницы «удачно» сошел? Ши Ын промолчал. Он смотрел на него, оценивая расстояние и возможность быстрого ухода. Лишние разговоры не входили в его планы на сегодня. — Неразговорчивый, значит, — незнакомец сплюнул и затушил сигарету о стену. — Ладно. В аптеку за углом не ходи, там старик вредный, сразу копам наберет, если увидит школьника в крови. Иди в круглосуточный через два квартала. Там девчонке на кассе плевать, хоть с топором в спине приди. Ши Ын кивнул — коротко, незаметно. — Спасибо, — бросил он сухим, надтреснутым голосом. Он развернулся и побрел дальше, в сторону своего дома. Впереди была пустая квартира и длинный вечер наедине с антисептиком, обезболивающим и учебниками. Завтра все начнется сначала. Он знал, что Ён Бин не забудет унижения. Знал, что учителя будут коситься с подозрением. Дойдя до своего дома, он остановился у входной двери. Электронный замок на двери издал короткий, резкий писк, принимая пароль. Тяжелая металлическая створка поддалась с глухим щелчком, впуская Ши Ына в темноту прихожей. Квартира встретила его тишиной и запахом нежилого помещения — тонкой смесью осевшей пыли, застоявшегося воздуха и легкого аромата лимонного освежителя, который давно выветрился. Здесь не было ни запаха готовящегося ужина, ни звука работающего телевизора. Только гудение старого холодильника на кухне. Ши Ын стянул кроссовки, даже не наклоняясь, просто придавив пятку носком другой ноги. Рюкзак с глухим, тяжелым стуком рухнул на деревянный пол. Он прошел в ванную, не включая свет в коридоре — он знал эту квартиру наизусть, мог передвигаться по ней с закрытыми глазами. Щелчок выключателя. Жесткий, слепящий свет люминесцентной лампы ударил по глазам, заставив болезненно сощуриться. Ши Ын оперся руками о края фаянсовой раковины и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрел чужой человек. На левой скуле уже наливалась тяжелым, багрово-сизым цветом гематома, глаз немного отек. Нижняя губа распухла, на ней запеклась темная корочка крови. Но хуже всего выглядела рубашка: воротник был перепачкан ржавыми пятнами, а манжета правой руки пропиталась чужой кровью — кровью Ён Бина. Пальцы медленно потянулись к пуговицам. Пластиковые кругляши не слушались, выскальзывали. Ши Ын тихо выдохнул сквозь зубы, подавляя вспышку глухого раздражения, и просто стянул рубашку через голову, поморщившись, когда жесткая ткань задела разбитое лицо. Он скомкал ее и швырнул в корзину для белья. Стирать бесполезно. Придется брать запасную. Открыв навесной шкафчик за зеркалом, он достал пластиковую аптечку. Запах дешевого антисептика и спирта резковато заполнил тесную ванную, перекрывая запах железа, который преследовал его весь день. Он отвинтил крышку флакона с перекисью водорода, щедро плеснул прозрачную жидкость на ватный диск. Ши Ын прижал мокрую вату к разбитой губе. Жидкость зашипела, вспениваясь на ране. Острая, жгучая боль прострелила нижнюю челюсть, выбивая слезы из уголков глаз. Ши Ын зажмурился, вцепившись свободной рукой в край раковины так, что побелели костяшки, но не издал ни звука. Он дышал тяжело и прерывисто, пережидая пик боли. Затем он обработал ссадины на скуле и внимательно осмотрел правую кисть. Кожа между указательным и средним пальцами была стерта до мяса из-за жесткого трения об армированный скотч, а суставы покраснели от удара. Он промыл руку под струей ледяной воды, зашипев сквозь зубы, и криво замотал кисть бинтом, закрепив конец пластырем. Вышло неаккуратно, но функционально. Закончив с экзекуцией, Ши Ын выключил свет и прошел в свою комнату. Он рухнул на нерасправленную кровать прямо в брюках. Пружины матраса жалобно скрипнули. Окно было приоткрыто, и с улицы доносился отдаленный шум машин, но внутри комнаты господствовала тишина. И тиканье. Тик. Тик. Тик. Круглые настенные часы над письменным столом отмеряли секунды. Обычно этот звук успокаивал его, задавая ритм для решения задач. Но сейчас каждый удар стрелки словно бил молоточком по обнаженному нерву в его перегруженном мозгу. Звук начал сливаться со звоном в ушах, который снова медленно возвращался из-за усталости. Ши Ын рывком сел на кровати. Он подошел к столу, снял часы со стены, перевернул их и резким движением выковырял пальцем батарейку. Секундная стрелка дернулась в последний раз и замерла. Он снова лег, уставившись в белый потолок. Тело гудело. Ломка скручивала мышцы, но разум оставался кристально ясным, прокручивая события дня. Ён Бин — трус, но у него есть деньги и стая. Ан Су Хо, лидер этого класса класса, тоже скоро узнает о том, что в пищевой цепи школы появилась аномалия. А где Су Хо — там настоящие проблемы. Это не разбалованные мальчики с канцелярскими ножами. Это действующая драка. Внезапно темноту комнаты разрезал холодный, синеватый свет. На письменном столе завибрировал смартфон, с противным жужжанием царапая пластиковым чехлом деревянную поверхность. Ши Ын не шевелился несколько долгих секунд. Затем он медленно протянул руку и взял телефон. Экран слепил глаза. Уведомление из общего чата класса, в котором он никогда не писал. Фотография. На ней была перебинтованная рука Ён Бина на фоне руля дорогой машины, а ниже — короткий текст, отправленный с его аккаунта: «Завтра кое-кто пожалеет, что вообще родился. Не приходите в класс до звонка». Под сообщением уже висела пара десятков эмодзи с огнем и испуганными лицами. Ши Ын смотрел на экран. Лицо его оставалось непроницаемым. Он заблокировал телефон, бросил его на стол и закрыл глаза, что-то проскулив под нос. Завтра нужно будет взять из дома не ручку, а что-то потяжелее.