Krankenschwester

Сигаретный дым вначале бежит по дыхательным путям. Носовая полость. Носоглотка. Гортань. Трахея. Бронхи. Проходит путь обратный предыдущему и рассеивается в воздухе. Бронхи. Трахея. Гортань. Носоглотка. Носовая полость. Затем, я вдыхаю запах чернил. Впервые оказавшись здесь любой хватается за чернильницы. Письма родителям, сестрам, братьям. Они пойдут либо мертвым, либо будут распроданы как "письма умерших". Я читаю их письма. Они ничем не различаются. Разве что почерк разный. Письма, которые должны пойти на продажу лежат под матрасом одной, вечно пустой койки. В комнате 6 коек. Три с левой стороны и ещё три с правой стороны если смотреть от двери. Обычно если все койки пустые, то они начинают заполняться с левой стороны. Сигаретный дым вновь проходит по моим дыхательным путям. Это входило в одну из моих обязанностей. Курить и смотреть. Я иду за спинками их коек. Из некоторых писем я успеваю ухватить по нескольку слов: "Курит и смотрит". "Напротив моей койки лежит мертвый". "Ржавый крестик на ее шее". Я останавливаюсь за койкой, на которой лежит автор строки про ржавый крестик. Сигарета в моей руке истлела до фильтра. — Вы верите в Бога? — этот вопрос стал пустым. — Да... Я бросаю сигарету на пол и размазываю табак по дереву, которое зовется "полом". Становлюсь с правой стороны койки... На любой случай жизни в кармане моей шинели лежит 25 миллилитровый шприц. Воздух - это билет к тому, кого вы звали "ближним". Игла входит в вену. Шприц полон воздуха. По венам бежит воздух. Подходит к сердцу, становясь воздушным клапаном. Попытки вздохнуть отсекаются тем, что сердце уже не бьётся. — Ещё минута или ее половина. — Я ложу шприц обратно в карман шинели.