руины

Санкт-Петербург. Наше время.

Холодный, пронизывающий ветер безжалостно путал длинные белоснежные кудри. Анна шла по Невскому проспекту, крепко держа сына за пухлую ладошку. Арсений что-то без умолку лепетал на своём языке, едва поспевая за матерью. После сонных, пахнущих морем улочек Выборга Петербург казался слишком громким и требовательным. В свои три с половиной года мальчик с глазами цвета стали говорил неплохо, но сейчас эмоции от большого города захлестнули его окончательно. Вопросы сыпались градом, заставляя Анну то и дело останавливаться посреди спешащей толпы. В конце концов Арсений всё же добился своего: мать подхватила его на руки, и он с довольным видом продолжил изучать незнакомый мир с высоты её плеча. Они не спешили — разве что поскорее оказаться в гостях у Маши. Поездка в Питер была непростым решением, скорее даже вынужденной мерой. И хотя у Анны здесь была своя квартира, она намеренно не сворачивала в сторону старого адреса. Оставаться в большом городе надолго она не планировала: слишком много пыльного молчания и ненужных теней хранилось за дверью её собственного прошлого.

Декабрь 2022 года. Пригород. Особняк семьи Корфов

— Этого не будет, отец! — голос Владимира сорвался на крик. Наверху, на лестнице, ведущей на второй этаж, Анна сидела, обхватив колени руками. Внизу, в библиотеке, снова решалась её судьба. Но никогда прежде она не слышала, чтобы Владимир так яростно противился решению, касающемуся её будущего. Девушка вздохнула. Осознание того, что она давно выросла и вправе сама выбирать свой путь, жгло, словно пощечина, заставляя вздрагивать при каждом новом выкрике из-за закрытых дверей. Анна устала. Заграница казалась идеальным шансом сбежать из этого дома, начать жить своим умом. Ей хотелось принадлежать только себе и тому, кому она отдала сердце. Миша, — пронеслось в мыслях. Был ли он тем самым, от чьего взгляда трепещет душа? Анна еще не знала. Как не знала и того, что вчера её любимый человек проболтался другу о планах увезти Анну в Калифорнию и там сделать ей предложение. Услышав это, Владимир вспыхнул как фитиль. Светлана, сидевшая рядом, даже не поняла, что произошло, когда он нервно дернулся и помрачнел. Той ночью младший Корф, всегда искавший утешения в чужих объятьях, предпочел остаться один. — Анна поедет, и это не обсуждается, — отрезал Корф старший, сложив руки на груди. — Только через мой труп! Вылетев из кабинета отца, Владимир резко затормозил. Анна вскочила, глядя на него, словно испуганный воробей. — Всё слышала? — грубо бросил он, не сводя глаз с миниатюрной фигурки. Девушка молчала. — Слышала, — подытожил мужчина. Он запустил руку в волосы, нервно пропуская пряди сквозь пальцы, словно пытаясь успокоиться. — Почему, Владимир? — едва слышно прошептала она, не отводя взгляда. — Потому что ты его недостойна! — выпалил он, отгоняя единственную мысль, которую на самом деле хотел озвучить. Правда заключалась в том, что для Владимира Корфа не существовало мужчины, достойного её. Он искренне верил, что она не может быть счастлива ни с кем другим, кроме него. Но он умел только мучить своим пренебрежением и напускной ненавистью, за которой скрывалось столько страсти, что он и сам боялся в неё поверить. Он знал: если Репнин сделает Анне предложение, он потеряет её навсегда. Эгоизм не позволял этого допустить. Даже если когда-нибудь сам Корф женится, она всё равно должна была оставаться рядом — его личным, тихим проклятием и единственным светом. — Не тебе решать, — твёрдо произнесла девушка, с трудом сдерживая подступающие слёзы.

Санкт-Петербург. Наше время.

К счастью, добрались они достаточно быстро. Едва переступив порог четырёхкомнатной квартиры Романовых, Анна оказалась за столом с чашкой горячего чая. Арсений же, как только его раздели, убежал играть с Софией и Константином — двойняшками, первенцами Марии и Александра. — Может, всё-таки перестанешь дурить и вернёшься? Твоё место в Мариинском так и не заняла достойнейшая, а... — Маш, давай не будем. Мне всего хватает, я работаю, а Арсений уже ходит в сад. Лучше скажи... — Аня лихорадочно искала, за что зацепиться, лишь бы сменить тему. — Это правда, что Миша женился на Лизе Долгорукой? — Да. Вы так и не общались? — Я даже не успела попросить прощения. Сначала побег, потом роды... было не до того. Маленький озорник забирает всё время, и он иногда так... — Похож на отца, — подытожила Мари. — Я не это хотела сказать. — Именно это, Аня, — Маша мягко накрыла её ладонь своей, прерывая нервную дробь пальцев по скатерти. — Ты смотришь на него и видишь Владимира. Каждый раз. Эти глаза... сталь, которая не смягчается даже в три с половиной года.