Время и пространство на одной прямой.

***

Кэйл спал без задних ног, провалившись в глубокое, лишённое сновидений забытье. В этот раз Кайлу было не до привычных пинков во сне, и он наконец-то уснул по-настоящему крепким, восстанавливающим сном. ‎ ‎Хенитьюз давно заметил одну закономерность: его близнец редко мог похвастаться спокойным отдыхом. Обычно его по ночам терзали призраки прошлого и одолевали кошмары, заставляя метаться по подушке. Кэйл знал, что в такие моменты брату жизненно необходимо чувствовать чьё-то присутствие рядом. Нет, самого Кэйла, конечно, тоже иногда посещали неприятные видения, но это случалось гораздо реже. Простое человеческое тепло помогало обоим спать намного спокойнее, отгоняя тени тревоги. ‎ ‎И хотя самого Кэйла по протоколу поселили чуть ли не в противоположном крыле огромного королевского замка, это не стало преградой. Драконы — существа не только великие, но и крайне своенравные, когда дело касается комфорта их семьи. Кстати, о драконах... Весь вчерашний вечер Раон буквально носился по комнате, не в силах усидеть на месте. Он то и дело замирал перед Кайлом, с гордостью заявляя, что «мама» наконец-то дала ему самое могучее и величественное имя во всём мире. ‎ ‎Раон Миру. Радость и Дракон. Звучало символично и, как ни крути, действительно мило. ‎ ‎Когда Кэйл наконец приоткрыл глаза утром, он обнаружил, что близнец всё ещё спит, доверчиво уткнувшись ему в грудь. Грудная клетка Кайла мерно вздымалась и опускалась в такт неспешному дыханию. Рыжий тихо цыкнул, стараясь не нарушить эту редкую идиллию, и чуть повёл затекшей рукой. ‎ ‎Лже-шатен, чей сон всегда оставался чутким, мгновенно среагировал на это движение и приоткрыл заспанные глаза. Тут же всё поняв без лишних слов, он лениво перекатился на другой бок и обнял Хонга, который спал ближе всех к опекуну, свернувшись калачиком. Кэйл невольно хмыкнул, глядя на эту картину. Выбравшись из-под тёплого одеяла, он сладко потянулся, разминая затёкшие плечи. Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь тяжелые шторы. День обещал быть как минимум неплохим. ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎Альберу был на грани. Его привычное, отточенное годами самообладание дало трещину, уступая место глухому раздражению. Он просто хотел нормально поговорить с человеком, который так внезапно и сильно ему приглянулся, но Кэйл Хенитьюз рубил каждую такую возможность на корню. Хенитьюз буквально прятал своего «слугу», словно ревнивый муж скрывает драгоценную и слишком красивую супругу от взглядов похотливого друга. И это бесило принца до зуда в кулаках. ‎ ‎Сейчас они сидели за столом: Альберу, Кэйл, троица детей и этот человек с самым глубоким и красивым взглядом, который принц когда-либо встречал. Дети, не обремененные этикетом, наперегонки поглощали сладости. Альберу даже заметил мимолетный обиженный взгляд Хенитьюза в сторону мальчика, который только что увел у него из-под носа аппетитное пирожное. Однако стоило «слуге» потянуться к тарелке, как всё недовольство Кэйла испарялось. На воровство шатена он смотрел сквозь пальцы, более того — сам пододвигал к нему блюдо с десертами поближе, выбирая кусочки получше. ‎ ‎Обычно на чаепитиях ведут светские беседы, но стоило Альберу открыть рот, как в воздухе повисла фраза: «Когда я ем — я глух и нем». Сказано это было таким тоном, что все, включая самого Кэйла, моментально заткнулись и сосредоточились на еде. ‎ ‎Тишина стала давить на уши. Последние пару минут Альберу буквально сверлил ненавидящим взглядом руку Кэйла, которая по-хозяйски покоилась на плече шатена. Внутри принца вспыхнуло давно забытое, обжигающее чувство — ревность. Нечто подобное он испытывал лишь в далеком детстве, когда отец раз за разом выбирал кого-то из братьев вместо него. А Хенитьюз тем временем будто издевался: он почти ложился на плечо своего спутника, демонстрируя их ненормальную, пугающую близость. ‎ ‎— Я так и не представился вам должным образом, — наконец нарушил молчание Альберу, глядя прямо в эти прекрасные глаза, игнорируя сидящего рядом Кэйла. — Меня зовут Альберу Кросман. А как ваше имя? ‎ ‎Судя по тому, как потемнело лицо Кэйла Хенитьюза, тот был крайне недоволен излишним вниманием принца. Но прежде чем он успел вставить какой-нибудь едкий комментарий или очередную ложь, шатен ответил сам. ‎ ‎— Кайл. Вы можете звать меня так, — голос его был спокойным и ровным. ‎ ‎В глазах Кайла не промелькнуло ни тени благоговения перед титулом, ни доли интереса к самому собеседнику. Едва закончив фразу, он снова перевел взгляд на Кэйла, будто всё остальное в этой комнате было лишь скучным фоном. Сам Хенитьюз нахмурился, явно недовольный тем, что его «слуга» вообще решил представиться. ‎ ‎С каждой минутой эта сцена всё больше убеждала Альберу в самой худшей его догадке: Кайл — не просто слуга, он любовник Кэйла. Принц мысленно молился всем богам, чтобы он ошибался, но то, как нежно Кэйл коснулся шеи шатена, заставило его сердце пропустить болезненный удар. ‎ ‎*** ‎ ‎Альберу сидел в кресле, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия, хотя внутри у него всё кипело. Рядом с ним расположилась Розалин, чьё лицо выражало глубокую сосредоточенность. Напротив них, прислонившись к стене, стоял Чхве Хан; он с нескрываемой настороженностью и подозрением следил за каждым движением Кэйла. Сам же красноволосый аристократ в этот момент выглядел крайне недовольным — он демонстративно надул губы и скрестил руки на груди. ‎ ‎— Ну и зачем вы оторвали меня от моих чрезвычайно важных дел? — возмущённо осведомился Кэйл, бросив тоскливый взгляд на дверь. ‎ ‎Там, за порогом, в коридоре, неподвижно замер Кайл. Он стоял, не проявляя ни капли интереса к происходящему внутри, терпеливо ожидая своего «господина». ‎ ‎— Мы хотели бы серьёзно поговорить о вашем последнем изобретении... — начала было Розалин, но Кэйл бесцеремонно её прервал, вскинув ладонь. ‎— В таком случае я настаиваю, чтобы Кайл тоже здесь присутствовал. ‎ ‎Он уставился на принца тяжёлым, сверлящим взглядом, не терпящим возражений. Чхве Хан удивлённо приподнял бровь: ‎— Он тоже в курсе? ‎Кэйл лишь закатил глаза, фыркнув от такой наивности: ‎— Ну разумеется! Он помогал мне с настройками и калибровкой. Без него я бы возился в два раза дольше. ‎ ‎У Альберу на мгновение болезненно ёкнуло сердце. «Значит, Кайл был рядом с ним всё это время...» — горькая мысль о том, что он упустил шанс познакомиться с этим человеком раньше, неприятно кольнула самолюбие. Впрочем, окружающим было глубоко плевать на душевные терзания принца. Кэйл подскочил со стула, рывком распахнул дверь и коротко позвал брата. ‎ ‎Кайл вошёл в комнату неспешно, даже лениво, сохраняя на лице выражение полнейшего безразличия. К величайшему изумлению Альберу и к явному зубовному скрежету Кэйла, он проигнорировал свободное место рядом с братом и сел в кресло прямо подле принца. ‎ ‎— О чём будем говорить? — спросил Кайл, выпрямив спину с такой грацией и достоинством, что любой потомственный аристократ мог бы только позавидовать. ‎— Мы обсуждали артефакт перемещения, — мягко напомнила Розалин, стараясь сгладить неловкость. ‎ ‎— О нём нет смысла говорить, — отрезал Кайл, слегка повёл плечом. — Я уже получил свою долю отдачи за его активацию, никаких дальнейших последствий не ожидается. Система стабильна. ‎— А кто ещё... перенёсся вместе с нами? — подал голос Чхве Хан, с растущим интересом рассматривая шатена. ‎ ‎Кайл перевёл на него спокойный взгляд своих необычайно глубоких глаз. ‎— Его Высочество Кроссман, мисс Розалин, вы, сэр Чхве Хан, Кэйл... а также Белая Звезда и Бикрокс. ‎ ‎— Бикрокс?! — вскрикнул Кэйл, вскакивая со своего места так резко, что стул жалобно скрипнул. — Бикрокс тоже здесь?! ‎— Ну да, разве я не говорил? — Кайл невозмутимо приподнял бровь. ‎— Хах... — Кэйл рухнул обратно, пытаясь переварить информацию. ‎ ‎Розалин нахмурилась, сопоставляя факты. ‎— Но подождите... Мы ведь не были знакомы с вами в прошлом. Ваше лицо... я бы запомнила такого человека. ‎— Меня в прошлом и не могло быть, — просто ответил Кайл. ‎— В смысле? — не понял Чхве Хан, подаваясь вперёд. ‎ ‎Кайл бросил короткий взгляд на Кэйла. Увидев в ответ выражение лица из серии «да делай что хочешь, мне уже похуй», он медленно поднёс руку к шее. Одним плавным движением он расстегнул едва заметную цепочку и снял магическую подвеску-артефакт. ‎ ‎В зале воцарилась гробовая тишина. Присутствующие замерли, боясь даже дыхнуть. Магия рассеялась, и перед ними — вместо шатена-слуги — теперь сидели два абсолютно идентичных Кэйла Хенитьюза. Единственным отличием была лишь глубина взгляда, в которой у одного читалась усталость веков, а у другого — привычное дерзкое упрямство. ‎