Вкус пауз.

      Сою знала, что это неправильно.       Во-первых, следить за людьми — это странно. Во-вторых, объектом её слежки был Киллуа Золдик, что делало занятие ещё и смертельно опасным. Но, чёрт, она просто не могла подойти к нему и поздороваться.       Всё началось три месяца назад, когда Гон, её друг детства, радостно ляпнул по видеофону: «О, ты в Йоркшин? Кил тоже там! Вы отлично поладите! Я скажу ему!» Сою тогда выдавила улыбку, мысленно проклиная весь свет. Она видела Киллуа Золдика недавно на фото и на Охотничьем экзамене почти восемь лет назад. Белые волосы, как у неё самой, только дикие, и глаза — холодные, цвета штормового неба. Тип, который мог размазать её по асфальту, даже не вспотев.       Гон, конечно, «сказал ему». Киллуа в ответ лишь хмыкнул и бросил короткое: «А, та бледная девчонка с твоих фоток? Ну, увидимся». И всё. Ни номера телефона, ни встречи в кафе. Просто «увидимся».       И вот теперь они оба в Йоркшине. А Сою — трусиха.       Она поправила свою короткую белую чёлку и выглянула из-за угла книжного магазина. Киллуа стоял у стойки с энергетиками, рассеянно теребя в кармане свой скейтборд. Ему было двадцать. Высокий, жилистый, опасный. И такой невероятно красивый, что у неё сводило скулы. «Просто подойди, скажи “Привет, я подруга Гона”», — приказала себе Сою. Ноги не слушались.       Она последовала за ним в парк. Он сел на скамейку, достал телефон. Она присела за соседним фонтаном, делая вид, что кормит голубей.       Киллуа лениво пролистывал ленту. Один глаз смотрел в экран, второй — в отражении тёмного стекла телефона фиксировал белую макушку за фонтаном. Он заметил её ещё у магазина. А потом в метро. А потом вот здесь.       «Твою мать, — подумал Киллуа, чувствуя, как кончики ушей предательски теплеют. — Она что, решила меня прикончить? Или... или она просто хочет познакомиться?»       Проблема была в том, что Киллуа Золдик не боялся ни людей, ни монстров, ни собственного дедушки. Но он боялся выглядеть идиотом. Особенно перед белобрысой девушкой с фиолетовыми глазами — такими яркими, что казалось, будто внутрь закатили две маленькие луны. Гон скидывал их фото из караоке. Киллуа тогда скриншот сделал. Просто так.       Он решил действовать как охотник. Проследить за следящей.       Сою, уверенная, что её не раскрыли, направилась в торговый центр. Она зашла в примерочную одного из бутиков, прихватив три платья, которые не собиралась покупать. Просто чтобы оторваться. Киллуа ждал снаружи, прислонившись к стене с видом скучающего кота. Через стеклянную дверь он видел, как она прикладывает к груди чёрное платье и кривится.       «Мило», — мелькнуло в голове. Он тут же мысленно дал себе подзатыльник.       Она вышла. Он пошёл за ней. Она зашла в кофейню. Он зашёл следом, встал в очередь в двух людях позади. Сою заказала раф с солёной карамелью. Киллуа внутренне усмехнулся: «Сладкоежка».       А потом случилось неизбежное.       Она повернулась, сделала шаг и врезалась в него грудью, пролив половину рафа на его белую футболку. — Ох, чёрт, простите, я не... — начала Сою и замерла.       Фиолетовые глаза встретились с синими. Двадцать сантиметров роста. Ноль сантиметров личного пространства. Киллуа смотрел на неё сверху вниз. На её испуганное лицо. На каплю кофе, повисшую на его вороте.       Она узнала его. Он знал, что она узнала. Она знала, что он знает, что она следила. А он знал, что она не знает, что он следил в ответ. — Ты, — выдохнула Сою. — Я, — сухо подтвердил Киллуа. И, неожиданно для самого себя, усмехнулся уголком рта. — Следишь за мной уже два часа, Экрес. Позорно для потенциального сталкера.       Сою залилась краской от корней белых волос до ключиц. — Следишь? Я? — она нервно хохотнула. — Это ты ходил за мной от «Севен Ньюр» до этого чёртового магазина!       Киллуа моргнул. Пауза затянулась. — Что? — переспросил он тихо. — Ты. Шёл. За. Мной. — отчеканила она, ткнув его пальцем в грудь (мокрую, горячую, упругую — она постаралась об этом не думать). — Пять кварталов. Я через плечо смотрела. Ты даже не прятался нормально! — Я прятался отлично, — огрызнулся Киллуа, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания. — Просто... ты тупая. Я проверял, не маньяк ли ты. — Я маньяк? Это ты сын семьи киллеров! — Это я сын семьи киллеров, который просто хотел кофе!       Они уставились друг на друга. Вокруг ходили люди, официантка устало вытирала стойку, а где-то на другом конце мира Гон, наверное, чихнул и улыбнулся, сам не зная почему.       А потом Киллуа вдруг рассмеялся. Негромко, хрипловато, но искренне. Сою сначала растерялась, а потом прыснула в кулак. — Ты идиотка, — повторил он уже мягче, вытирая футболку салфеткой. — Сам идиот, — парировала она, протягивая ему свой недопитый раф. — Будешь? Всё равно на тебя пролила.       Киллуа взял стакан. Сделал глоток. Солёная карамель оказалась отвратительно сладкой, даже для него. Но он не поморщился. — Значит, так, — сказал он, отдавая стакан обратно и засовывая руки в карманы джинсов. — Давай заново. Я Киллуа. И я не сталкер. Просто... Гон много базарил. Захотел проверить, живая ли ты. — Живая, — кивнула Сою, щуря жёлтые глаза. — А я Сою. И я тоже не сталкер. Просто... ты выглядел так, будто забыл, как выгляжу я. Решила напомнить.       Он фыркнул. Она улыбнулась.       В кофейне было душно, на футболке расплывалось коричневое пятно, а два бывших (и будущих) сталкера наконец-то сели за один столик.       О слежке они договорились молчать. Но оба знали: с завтрашнего дня объект наблюдения официально сменился на взаимный.

***

      Они просидели в той кофейне до закрытия.       Киллуа так и не купил себе нормальный кофе — допил её раф, потом заказал чёрный американо и делал вид, что не замечает, как Сою смотрит на его пальцы, обхватившие чашку. Длинные, узловатые, с идеально чистыми ногтями — и она точно знала, что этими пальцами он ломал людям шеи. Почему-то это не пугало. Щекотало где-то внизу живота, но не пугало. — И давно ты за мной ходишь? — спросил он, когда официантка принесла счёт и устало зевнула, намекая, что пора валить.       Сою замялась. Пожала плечом. — Две недели. — Две? — Киллуа приподнял бровь. — Серьёзно? Я думал, день-два. — А ты? — она не ответила на его тон, а, наоборот, подалась вперёд. Фиолетовые глаза блестели в тусклом свете кофейни. — Следишь за мной сколько?       Он хотел соврать. Открыл рот, закрыл. Выдохнул. — Месяц.       Сою подавилась воздухом. — Месяц?! Ты охренел?! Я тебя ни разу не заметила! — Потому что я профессионал, — отрезал Киллуа без тени гордости. Скорее как факт, наверное. — А ты... ты в магазине за примерочной шкафчиком пряталась. Это было больно смотреть. — Я не пряталась, я... выбирала стратегическую позицию!       Он усмехнулся и встал первым. Кивнул на выход. Улица уже тонула в неоновой подсветке вывесок, пахло жареным мясом и дешёвым табаком. Сою накинула лёгкую куртку — весна в Йоркшине была обманчиво тёплой. — Ты куда сейчас? — спросил Киллуа, засовывая руки в карманы джинсов. На нём всё ещё была пятнистая футболка, и он казался из-за этого почти обычным. Почти человеком. — Домой, — Сою кивнула в сторону спального района. — А ты? — Туда же.       Она замерла. Медленно повернула голову. — В смысле туда же? — В смысле — я снимаю квартиру в твоём доме. Этажом выше.       Сою открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Ты... ты что, специально? — Нет, — Киллуа дёрнул плечом. — Просто так вышло. Гон сказал, что ты живёшь в двадцать четвёртом. А свободная хата была в тридцать восьмом. Я не специально. Но когда узнал... не стал искать другое место. — То есть ты заселился в мой дом, месяц за мной следил, выпил мой кофе, а теперь говоришь, что не специально? — Кофе я пил свой. Твой раф — исключение из-за форс-мажора.       Сою хотела злиться. Правда хотела. Но уголки губ предательски ползли вверх. Потому что Киллуа Золдик, легендарный убийца, внук того самого Зено Золдика, стоял сейчас перед ней в заляпанной футболке и оправдывался за то, что снимал квартиру ради того, чтобы быть к ней ближе. — Ты псих, — вынесла она вердикт. — В семье Золдиков психи — это норма, — ответил он без тени улыбки. Но глаза смеялись.       Они пошли вместе. Медленно. Не касаясь друг друга, но плечо к плечу. Йоркшин шумел вокруг — сигналили такси, где-то орали пьяные компании, из подворотни тянуло мочой и жасмином. Сою смотрела под ноги. Киллуа смотрел на неё. — Почему ты сама не подошла? — спросил он тихо, когда до дома оставался квартал. — Испугалась, — честно сказала она. — Ты страшный. — Я? — Ты. Не в смысле внешности, — поспешно добавила Сою, чувствуя, как щёки наливаются краской. — В смысле... твоя репутация. Семья. Ты выглядишь как человек, который может разбить сердце даже не заметив этого.       Киллуа замолчал. Шаг сбавил. Сою тоже остановилась, испугавшись, что сказала лишнего. — А ты как думаешь, почему я не подошёл? — спросил он, глядя куда-то поверх её головы. — Потому что ты тоже трус.       Он фыркнул. Но не стал спорить. — Я думал, ты меня боишься. Ну, как все. Думал, если подойду — ты сбежишь. А смотреть издалека было... безопаснее. — Для кого безопаснее? Для меня или для тебя? — Для меня, — признался Киллуа так тихо, что она едва расслышала.       У её квартиры горела тусклая лампа в коридоре. Сою полезла в карман за ключами, нашарила, вытащила. Киллуа стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу — странное зрелище для этого парня. — Слушай, — сказал он, когда она уже вставила ключ в замок. — Завтра я иду завтракать. Есть одно место, где делают нормальные сырники. Не эти резиновые блины из сетевых кафе.       Сою обернулась. — Это ты приглашаешь меня на свидание или пытаешься накормить, потому что тебе одиноко жрать? — Второе, — соврал Киллуа. Потом помолчал. — Ладно, первое.       Она улыбнулась. Открыла дверь квартиры, сделала шаг внутрь и замерла на пороге. — Во сколько? — В десять. — Опоздаю на пятнадцать минут. Чтобы ты подождал. — Я и так ждал, — сказал Киллуа, засовывая руки глубже в карманы. — Ещё пятнадцать минут переживу.       Сою зашла в квартиру. Дверь закрылась с мягким щелчком.       Киллуа постоял ещё минуту, глядя на свои кроссовки. Потом достал телефон, открыл чат с Гоном и написал одно единственное сообщение: «Встретил твою подругу. Она бесит.»       Через секунду пришёл ответ: «И тебе это нравится, да? ;)»       Киллуа убрал телефон, не отвечая. Но губы всё равно предательски растянулись в улыбке.       Снизу, в двадцать четвёртой квартире, Сою стояла у закрытой двери, прижав ладони к пылающим щекам, и тихо материлась от счастья.       А где-то в тридцать восьмой — пустой, холодной и идеально чистой — стояла нераспакованная коробка с её любимым печеньем, которое Киллуа купил три дня назад. Просто на случай, если она когда-нибудь согласится зайти в гости.