Разбитые Осколки.

Каракура. Суббота. Время — 11:56. Глаза Ичиго медленно начали открываться. Самочувствие стало лучше, прямо таки ощутимо лучше. Это не могло не радовать, ведь юноша теперь мог по ощущениям уже даже пойти домой. Но эти мысли прервала возня рядом. О, Хич. Он все еще лежал рядом, правда его конечности не давали пошевелиться. Тело рыжего полностью затекло. Его мягкое место было не то что квадратным, а даже скорее напоминало тетраэдр. Забавное слово, на уроках стереометрии услышал, до сих пор смешит. Вот только состояние его тела не смешит вообще. Он шевельнулся. Вроде бы тело отозвалось движением, и вроде как не было страшных болей как прежде. Отлично, теперь также но ещё надо выпутаться из длинных конечностей своего Пустого, что стало явной проблемой, когда тот тихо зарычал. Ну животное прямо. Волоски на затылке стали, казалось бы, ещё ровнее чем были. Итак непослушные волосы поднялись ещё сильнее от этого звука. Он, конечно, принял своего Пустого, но иногда он пугал его такими выкрутасами. — Король, не заставляй меня применять силу. Лежи. — Отозвался тихо Ховайто в самое ухо своим скрежещущим голосом, от чего Ичиго поежился. Он тут же захотел возразить. И он это сделал. — Хич, я устал лежать бревном. И вообще, я чувствую себя нормально. Мне физически плохо от ничего не делания! — это было откровенное нытье, но честно говоря, оправданное. Он так и не поел. В один день, когда он был более менее в здравом уме, Куросаки все таки попытался выпросить еды, и тут же отключился, так и не поев. Он заметно так исхудал, ведь его оболочка все еще еле-еле восстанавливается после… инцидента. Ховайто молчал. Пустой прекрасно понимал все, но было трудно решиться на этот шаг. Он боялся не собирался даже слегка двигать балбеса, не то что вести его куда то. Вряд ли Ичиго даже стоять может, не смотря на смелые заявления. — Ладно. Но не смей даже пальцем шевельнуть сам. Не смей помереть, иначе оба умрем в случае чего, — ворчал пустой в привычной манере. Но этот маскарад уже не работал, рыжий знал истинные чувства и мотивы своего занпакто. Хичиго переживал не столько за то что умрет вместе с Ичиго, а скорее что этот идиот настрадается перед этим. Ичиго вздохнул. — Ладно-ладно, не буду даже дышать без тебя, — за эти слова его ткнули под ребра, отчего тот зашипел от внезапной атаки. Рука его занпакто скользнула под его спину, придерживая, вторая под голову. Ичиго чувствовал себя так неловко, что хотелось прямо тут расщипиться на атомы, ну или провалиться под землю, смотря что было бы эффективнее. Было неловко, ощущение что он нежная принцесса какая то, от сравнения стало смешно. А потом он сел, и перестало быть смешно. Кололо в центре груди, и он наконец-то прикоснулся к этому месту, ведь интерес был сильнее здравого смысла. Гладкая поверхность, слегка прохладная для пальцев. Что это? — Хич, а что это там? Я не вижу, — задал разрывающий его сознание вопрос парень, поглядывая на Пустого на периферии зрения. — Твоя оболочка разваливалась, но зеленый прицепил к тебе какую то поеботу, и ты перестал разваливаться. Но видимо до поры до времени, так как ты так и норовишь себя добить, — угрюмо разъяснил белобрысый, придерживая тело Короля в сидячем положении. Ичиго тупо уставился взглядом в стену. Зеленый… стоп, Урахара чтоль? Ладно, довольно забавно слышать какие прозвища ему придумывают. Но часть про "разваливание на части" и "какую то поеботу" стало неуютно. Про первую часть то он понял, не отбило мозги окончательно пока что, но вот вторая часть была под вопросом. Интерес рвал сознание не хуже когтей Гриммджо. Что там? Почему оно такое гладкое? Пластина какая то? Но проведя пальцами по непонятным штукам, отходящим от этой пластины, стало хуже. Куча ветвящихся отростков расползлась по всему туловищу. Он сбился со счета, пытаясь перещупать их все. Теперь ясно что имелось ввиду под "разваливание на части", теперь то он правильно понял эти слова. Черт. Мысли Ичиго прервал Хичиго, который шикнул на него. — Да не трогай ты её, балбес. Я конечно тебя уважаю, но прекрати себя калечить хотя бы сейчас! Иначе я тебе больше не дам привилегию двигаться, — его слова звучали чуть громче, злее. Временный-Синигами как по команде убрал руку. Воу, впервые он так злится на него за все это время. — Да ладно, ладно. Я же не отрываю ее. Успокойся, — голос звучал менее уверенно, и походил больше на бурчание ребенка, что успел накосячить и теперь пытается отмазаться от ремня. Его пустой был хуже гиперопекающей мамочки, ну правда. Иногда он тосковал по их битвам. Теперь он даже просто стукнуть его не хочет, лишь щёлкая по носу или делая щелбан. Побочный эффект принятия своей второй половины души, как никак. Послышался тяжелый вздох, отчего он реально стал походить на мать одиночку. Теперь Куросаки уже полноценно сидел, но не без помощи Ховайто, конечно. Тут же внутрь вошла уже целая компания. Ичиго как то выпал от такого. Секунду – тишина и покой, вторая – зашла вся его братва из сообщества душ и из школы. Тут были довольно много кто: тут была святая троица Чада, Исиды и Орихиме. Также, нашлись и Иккаку с Юмичикой в гигаях, Рангику, чей капитан недовольно пытался отодвинуться от её… большой души. Нашлась даже Рукия с Ренджи. Вся компания поприветствовала юного героя, отчего тот неловко поперхнулся, неготовый к такому вниманию. — Хай, Куросаки. Нам тут одна птичка нашептала о том, что ты пострадал, — начал было Иккаку своим пафосным голосом, когда его перебила Рангику, жестоко оттолкнув бедолагу своей большой душой, почти накинувшись на юнца, вот только её придержал капитан Хитсугая. Мелкий схватил её за запястье, грозно посмотрев. — Рангику, нет. Он итак еле сидит, и не без помощи при том, — раздраженный голос Тоширо заставил компанию чуть утихнуть. Они обратили внимание на Ховайто. Если братва из сообщества душ были удивлены, а кто даже инстинктивно положил руку на занпакто, то вот земная братва, включая Тоширо и Рукию с Ренджи, были не удивлены. Иноуэ поежилась, все еще помня холод той реацу: такая родная, но такая холодная и колкая. Исида поправил очки двумя пальцами, сохраняя видимое спокойствие. Но почему то пальцы второй руки по привычке дрогнули в сторону Зельн Шнайдера, даже не смотря на то что он был в школьной форме, без орудия. Ясутору выдохнул, не осознавая что сдерживал этот выдох. Компания из сообщества душ не напала, уже хорошо. — А это… должно быть твой пустой, Куросаки? — отозвался Юмичика, оглядывая критичным взглядом выбеленную копию упомянутого. Копия. Идентичная копия. Только белая. Прищуренный взгляд оглядывал откровенно недовольное лицо Ховайто. Так и хочется открутить всем головы. Но нет, нельзя. Его первая половина души не будет такому рада, это точно. Надо терпеть. Но если попытаться превысить данные им полномочия – откусит всем руки. И серо бахнет. А может и Гран Рей Серо, чего мелочится то? — Как ты себя чувствуешь, Ичиго? — послышался вопрос от мелкой полторашки, чье лицо выглядело искренне взволнованным. Вся братва уселась кто куда: кто в угол, как например Юмичика с Иккаку, кто то поближе, но сохраняя дистанцию, как те же Хитсугая и Рангику, кто то попытался сесть возле калеки, но Ховайто зарычал, отчего пришлось сесть рядом с Рангику и Хитсугаей, как в случае со школьной братвой. Повисла тишина. Затем её нарушил тот же Иккаку. — Так ты не ответил на вопрос. Чё с тобой то? Выглядит херово, — его палец указал на пластину. Ичиго повернул голову в его сторону, и был у него такой же вопрос. — Без понятия. Штука от Урахары. Не спрашивай почему она так выглядит, самому бы узнать, — ответил рыжий, почесывая затылок. Снова повисла тишина.

***

В клинику Куросаки постучала женщина лет тридцати, в очках и с короткими волосами. Учитель Ичиго. Дверь ей открыли сестренки старшеклассника. На лицах была будто тень, у Юзу промелькнула надежда в глазах, но сразу потухла как только она увидела женщину. Карин только сильнее нахмурилась, чем стала похожа на своего брата, один в один. — Здравствуйте девочки. Папа дома? Можете позвать его? — начала учительница мягким голосом, как тут же появился глава семейства. Мужчина шагнул откуда то справа, на лице хмурое выражение. — Добрый день. Я хотела узнать, а как ваш сын? Мне сообщили что он попал в аварию… ужасно конечно, — женщина звучала обеспокоено и печально, с надеждой смотря на мужчины перед ней. Тот выглядел не краше чем обычно: щетина отросла сильнее чем обычно, выражение лица стало угрюмым, волосы стояли прежним колючим колом на голове. — Авария? Не знаю такого. Он пропал неделю назад, — Иссин звучал как то вяло. Грустно чтоли. Женщина застыла. Её глаза округлились в непонимании. — Как так? Но ребята сообщили мне, что он попал в серьезную аварию и находится в клинике Рюукена Исиды… — слова утихли. Ком застрял в горле. Ну нет, дети же не могли соврать о таком, верно? Тем более это их собственный друг! Молчание было ответом. Куросаки старший смотрел апатичным взглядом на женщину, и она поняла ситуацию по своему. Видимо сын сбежал из дома, а затем… попал в аварию. Собственный отец не знал об этом. Каков ужас! — Я… все поняла. Простите за беспокойство. Извините. — тихо извинилась женщина, прежде чем поспешно ушла, сделав собственные, скорее всего неправильные, выводы. Иссин стоял как столб. Конечно он знал что сын не попал ни в какую аварию. Вот только он пропал куда то, но его духовная энергия не чувствовалась. Абсолютно ничего. Мужчина судорожно выдохнул, не решаясь посмотреть на лица дочек. Он потерял сына, даже не физически, а эмоционально. Он потерял с ним связь, оборвал ту тоненькую ниточку что их связывала. А дочки… он был близок к тому же, но уже с ними. Он закрыл дверь, тихо обняв малышек, уверяя их и себя в первую очередь, что все нормально. Ичиго взрослый мальчик, так что они не должны волноваться. Мало ли гуляет где. — Идите в комнату, папочка расскажет вам интересную историю на ночь! — глава семейства натянул прежний фасад глупого папаши, улыбаясь. Девочки даже не стали спорить. Они были вымотаны постоянной тревогой и ожиданием брата. Легкие шажки отдалялись в сторону второго этажа, растворяясь в глубине дома. Иссин не смог удержать улыбку на лице и секундной дольше, и она мгновенно сползла с лица. Его рука прошлась по отросшей щитине. Стоит ли проверять Урахару? Или довериться сыну? Хотя, называть это доверием было трудно. И сколько раз его сын был так ранен из-за этого "доверия"? Много. Бессчетное количество раз, и постоянно его сын шел до конца. Весь в него самого. Иссин побрел в комнату девочек, попутно думая уже о чем то другом. Надо заняться своими малышками, успокоить их. С Ичиго все в порядке. Наверное.

***

Иккаку играл в камень-ножницы-бумага с Юмичикой, при этом ни разу не выиграв за вот уже четыре раунда. Эту игру им подсказала Орихиме, при этом демонстрируя на Исиде, который, к слову, тоже ни разу не выиграл у нее. Иккаку злился, пыжился, гордо говорил что это все из-за унылой ауры Куросаки, но к счастью сожалению так и не выиграв. Чад вел философские диалоги со скучающим капитаном десятого отряда, тот в свою очередь, держал Мацумото рядом. А то мало ли, побежит к Ичиго, давать ему крепкие, дружеские объятия. Рукия и Ренджи молча отдыхали от суеты сообщества душ. В тот день им хорошо досталось от Бьякуи Кучики за постоянные гулянки на грунте. Но по итогу Тоширо всем рассказал истинную причину их визитов. Скажем так, все в сообществе душ теперь хотели навестить юного героя. Но разрешили только тем, кто был ближе к Ичиго и кто уже был в Каракуре до этого. Самым первым в очереди на посещение был Кенпачи. Пришлось, конечно, объяснять ему, что Ичиго малость не готов к дружеской бойне на смерть разминке на мечах, да и вообще, его духовная энергия бедную Каракуру в воздух запустит, даже с ограничителями. Но самое, пожалуй, удивительное было то, что Бьякуя передал рыжему… подарок. Это были изысканные вкусности, которые были из личной кухни их клана. Такая щедрость была удивительна, но объяснима. Кучики младшая как раз передала интересное блюдо молодому герою, который сейчас с жадностью ел, но не подарок Бьякуи. Бедолага не ел уже несколько дней, так что сейчас у него диета из бульонов и воды. Время посещения юноши было окончено, так что вся братва из сообщества душ отправилась в Сенкаймон. Рангику хотела обнять того на прощание, но получила лишь возможность помахать ему рукой, так как злобная и колючая реацу Пустого не сулила ей счастьем, а жить то хотелось ещё, ну или хотя бы не хотелось отравиться от этой волны холодной реацу. Кучики попрощалась с мальчиком, улыбнувшись ему. Ренджи пожелал скорейшего восстановления, а Иккаку выразил желание подраться в ближайшее время (его пожелание поправиться, если расшифровать), Юмичика пожелал оставаться таким же красавчиком. Иноуэ перебросилась с ним парой слов, счастливая, что Куросаки идет на поправку. Исида с Чадом пожелали ему удачи и здоровья, уходя вместе с девушкой из комнаты. Их шаги растворились за пределами лавки Урахары. Вспомнив солнце, появился и зеленый лучик. Полосатая шляпа зашла первой в комнату, затем уже и сам торгаш. Он уселся на корточки напротив Ичиго, который уже съел суп. Мужчина широко улыбнулся, и пока Ховайто потерял бдительность, ущипнул рыжего за щеку. — Господин Куросаки, вы похожи на хомяка, — это были последние слова зеленого, прежде чем Хичиго метким ударом заставил его отлететь в коридор. Оттуда послышался обиженный стон боли, а затем уже и плаксивые слова мужчины. — Ну что же вы так, господин Хичиго? Теперь у меня болит нос… — пробурчал гундосо Урахара, снова войдя внутрь, держась за ноющую часть лица рукой. Ичиго вспомнил, что он хотел расспросить Киске о пластине на груди. И он сразу же решил озвучить вопрос, дабы не забыть о нём уже через пять минут. — Урахара, а что это за штука у меня на груди? Оно типо поможет мне выжить? — голос Куросаки вышел каким то хриплым и тихим, не таким, каким он его планировал. Смутившись, мальчик откашлялся. Ученый убрал руку от лица, склонил голову чуть вперед, глядя на юношу из под полей шляпы. — Это плотная реацу, которая должна сдержать рассыпание вашей духовной оболочки, если говорить прямо, — задумчиво протянул мужчина, осматривая двух фигур перед собой. — Сейчас она потускнела, почти слилась с вашим телом. Это очень хорошие новости. Ваша духовная оболочка приняла эту реацу и начала самостоятельно регенерировать себя, — добавил он радостно. Временный-Синигами потупил взгляд в стену, а затем понимающе кивнул головой. Хичиго фыркнул. Его будто только что оскорбили, ведь он не смог залечить эту дыру самостоятельно, а какая то голубая херня смогла. Чертов болван в зеленом. Ховайто уложил Короля обратно на футон, усаживаясь рядом. Урахара молча забрал тарелку, загадочно ухмыляясь. Он тихонько вышел, гася свет в комнате. Пару минут посидев рядом, Пустой что то пробурчал под нос, ложась рядом и уложив свои конечности поверх хозяина. Тот ничего не сказал, но стало приятно на душе, будто что то встало на свои места. Тишина и покой быстро сморили разум мальчика в сон.

***

Сообщество душ было тихим эти дни. Спокойствие было на удивление нормальным, не таким как перед надвигающимся штормом или очередной войной. Прохладный ветерок в ночи нес в себе отголоски голосов уже спавших Синигами. Но все же одна душа не спала, а напротив, бодроствала. Рукия Кучики была в поместье своего брата, сидя на футоне и думая о своем. Ее мысли были забиты рыжим мальчиком, что стал для них героем за кратчайшие сроки. Рассеянный взгляд направлен в окно, за которым была непроглядная темень, и лишь слабый свет луны пробивался через чернильную тьму. В комнату проникла знакомая реацу, и повернув голову в сторону двери, в проеме она заметила стоящего брата. На нём была менее формальная одежда. Домашнее кимоно с цветами сакуры и гипнотизирующими узорами. — Почему не спишь? — донесся тихий голос её брата. Все такой же серьезный, но будто легче, домашнее. — Простите господин старший брат… но мои мысли забиты кое чем, — девушка отвела взгляд в сторону, не осмеливаясь озвучить свои мысли. — Куросаки Ичиго, — послышался задумчивый голос, в нём было еле заметное уважение. Бьякуя Кучики прикрыл глаза, задумавшись. Мальчки-риока в прошлом, что за краткий промежуток времени спас всех: сперва его родную-неродную сестру, затем сообщество душ от поехавшего крышей Айдзэна. Он не обязан был, но делал, ради друзей и товарищей. У мальчика был свой собственный кодекс чести, и он не был готов убивать "просто потому что закон", ведь она сам ломал эти законы. На лице мужчины промелькнула тень улыбки. И все же этот юнец умудрялся его удивлять. Он так похож на него самого в юношестве… — Нии-сама, вы о чем то задумались? — вдруг отозвался неуверенный голос Рукии. Бьякуя открыл глаза, взглянув на сестру. Хисане… Ох Хисане. Он всегда видел в Рукии её. Но теперь, он перестал видеть в ней её. Теперь он видел девушку, чья душа была беспокойна, чьи глаза смотрели на него с уважением и беспокойством. Чья фигура стала для него роднее собственной жены. Он выдохнул, не осознав что задержал дыхание. — Все нормально, Рукия. Спи. — Он не стал продолжать короткий диалог, и пожелав спокойной ночи, пошёл к себе. Ночь была спокойна, легкий аромат цветов из сада успокаивал возбужденные нервы. Сон впервые за долгое время был спокойным и мирным.

***

Урахара не спал. В руках была маленькая зеленая сфера. Он крутил её меж пальцев, о чем то думая. Джзинта принес плюшевого льва, держа игрушку двумя пальцами за лапку, словно она была прокаженная. Львенок безвольно повис в воздухе, слегка грязный, но выглядевший прилично. Мужчина без лишних церемоний запихнул таблетку в рот игрушки, после чего та сразу же забрыкалась в воздухе, отчего Дзинта отпустил Кона. Тот с лёгким писком приземлился на пол, и ему сразу показали знак пальца у губ, мол, сохраняй тишину. Кон хотел уже было взвыть о том, как его права ущемляют, и вообще у него голову кружится после трюков торгаша, но тут слова умерли в глотке. Он переметнул глазки-пуговки в сторону прохода, на дверь, ведущую к нему. Он сглотнул. Игрушки вообще могут глотать? — Что за черт возьми там сидит? Это был Ичиго?! И почему ты выкинул меня из его тела?! — последние слова были уже чистым возмущением. Кон, конечно, побаивался теперь заходить в эту комнату, но возмущение и присутствие торгаша все таки дали ему смелость. Урахара не ответил, ведь ответа и не нужно было. Он бросил взгляд в сторону двери, за которой предположительно спал Ичиго. Его реацу была спокойным пульсом на фоне тихих всплесков в Каракуре. Кон возмущенно скрестил руки на плюшевой груди, делая вид, что ему совсем не хочется снова войти внутрь. Его глупая упертость и интерес никогда не доведут до хорошего, но они были сильнее хоть какого то здравого смысла и рассудка модифицированной души. Дзинта пошел спать, так как ему надоела эта атмосфера вокруг, да и ночь на дворе. Мальчик ушел, оставив Киске и Кона наедине. Урахара переметнул взор глаз из-под шляпы на плюшевого львенка. Без слов, без лишних телодвижений, лишь взглядом он предупредил модифицированную душу об опасности, о том, кто был помимо Ичиго внутри. Кон прищурил глазки-пуговки. Он конечно ведёт себя как безрассудный идиот, но все таки он не совсем уж тупой. Он уже понял чем ему грозит беспокойство балбеса внутри. Урахара направился к себе в уголок, оставляя Кона наедине уже с самим собой и этой комнатой напротив. Он всего лишь одним глазком, честно! Раздвижная дверь еле заметно открылась, совсем маленькая щель, прямо под любопытный взгляд. Внутри было темно, холодно и как то жутко неуютно. Глазки-пуговки зацепились на сидящей фигуре, что склонилась над лежащим телом. Он что, так все время сидел? Ну этот, как там его… Хичиго, точно. Белая фигура контрастировала со тьмой в комнате, выделяясь светлым пятном. Белобрысая макушка склонилась прямо над лицом хозяина твари, сверля того взглядом ядовито-желтых глаз. Затем, Кон уже смотрел прямо в глаза. Он, нет, оно, появилось прямо перед подглядывающей игрушкой. Хичиго был на всех четырех конечностях, его лицо в паре сантиметрах от щели в раздвижных дверях. На лице жуткий оскал, искажавший лицо копии. Глаза, и эти глаза. Зрачки были огромными, расширенными. Кон застыл в ужасе, его плюшевое тельце так и стояло около щели. Урахара ведь предупреждал его, да он и сам все видел. Но нет, его упертый интерес сейчас его точно убьет. Оно так захихикало своим металлическим голосом, напоминая демона из преисподний. — Модифицированная душа. Как… интересно. Ты наверное забыл что я тебе говорил, да? — проскрежетала тварь, и тогда Кон все таки вышел из оцепенения. Бежать. Сейчас же. Пока оно его не превратило в горку плюша и зеленой пыли в центре. С какой то уж необычайной прытью львенок побежал прочь, но преследования не последовало. Было лишь ощущение сверлящего взгляда куда то в затылок в игрушки. Кон прибежал в какой-то уголок с коробками, в которые он запрыгнул. Больше он никуда не выйдет этой ночью, ему хватило адреналина. Надо как то менять свои привычки наверное. Да, точно. Нужно. Ховайто встал на ноги. Тупая игрушка, бесит до скрипа зубов. Пустой обернулся на хозяина; тот ещё спал, его реацу была стабильным пульсом. Хорошо, значит все нормально, кошмаров нет. Он ненавидит когда у него кошмары, ведь его реацу беспорядочная и нестабильная, так ещё и воспоминания о дожде в его внутреннем мире… мда уж. Где вообще старик то? Он как то видимо не собирается материализовываться, а то он его не почувствовал снаружи. Этот старый идиот как обычно, весь такой загадочный, весь такой "он дойдет до истины сам" вайб. Аж до скрипа зубов, но он бесит его даже больше чем плюшевая тварина. Старик всегда его бесил, ведь он забрал его право называться его же именем. Король уже по привычке называет старика Зангецу, а его просто Пустым или Белым. Ховайто выдохнул, тяжело и протяжно. Ладно, одно лишь важно – приглядывание за Королем. Остальное второсортные дела. Пустой устроился на прежнем месте, у правой стороны Ичиго. Прямо как первая рука, что в принципе не далеко от истины. Белобрысый кинул взгляд на тело Короля, но уже на физическое. Оно так и лежало за его спиной, безжизненное. Хичиго слегка передернуло от вида широко распахнутых, пустых глаз, слегка приоткрытого рта и побледневшей кожи. Тело жило, оно дышало, сердце билось, но оно было в вегетативном состоянии. Бездушным. Воспоминания о том, как Король бился с тем четверым из Эспады хлынуло лавиной. Король умер два раза. И все два раза Ховайто был в истерике. Все два раза он так и желал стереть блядское сообщество душ с лица вселенной. Так и хотел убить каждого еблана из Эспады, убить быстро и за секунду. А старик тогда молчал, просто уставился на тело их хозяина, что словно мертвый груз падало во внутренний мир. Тогда небо приобрело бурые цвета, хлынула кровь, а здания подобно ржавым кускам металла, начали падать вниз. Он никогда не забудет выражение лица Куросаки. Широко открытые глаза, пустой взгляд в котором словно не было жизни, приоткрытый рот, огромная дыра в груди. Он был в эпицентре кровавого дождя. Его чистейшие белые одежды окрасились в кроваво-красный. Он неосознанно упал на колени, подобрав мертвое тело ближе, держа так близко и крепко, что у Короля треснули ребра под натиском, но даже так он не двинулся, не вздохнул, да даже не моргнул. Мертвый взгляд уставился на него в ответ… Ховайто резко отвернулся от физической оболочки, не сумевший вынести тех мимолетных сравнений в голове. Взгляд метнулся на духовную оболочку Ичиго. Тот спокойно лежал на футоне солдатиком, глаза под закрытыми веками слегка двигались, сообщая о глубокой фазе сна. Он иногда невнятно бормотал под нос что то очень глухое и несуразное, но белобрысый не вникал. Он жив, он спит, он не умирает. Только это и было важно. Больше никто и ничто его не волновало. Бледные пальцы коснулись рыжих волос, словно убеждаясь в своих лихорадочных мыслях. Тепло. Он тёплый. Не то что тогда, когда его тело уже остыло. Черт, надо прекращать уже драму наводить. Не когда его первая половина души лежит в полудохлом состоянии.