Час червей

ПРОНИКНОВЕНИЕ Библиотека графа Олдборо не открывалась сорок лет. Местные говорили, что по ночам там шевелятся тени, а пыль пахнет миндалём — верный признак цианида. Но для Эдгара Линча, младшего хранителя архива при Лондонском обществе некрографии, запретные книги пахли не смертью, а домом. — Ты идиот, — выдохнул Феликс, когда они перелезли через чугунную ограду. Луна висела низко, жёлтая, как старый зуб. — Нас уволят. Или убьют. Или сначала уволят, а потом убьют. — Не ной, — шепнул Эдгар, ломая отмычкой замок на боковой двери. — Ты сам хотел приключений. Феликс хотел не приключений. Феликс хотел купить Эдгару нормальный плащ на день рождения, потому что у того уже три года дырявые манжеты. Но единственное, что платило в их конторе — это гонорары за редкие артефакты. А библиотека Олдборо, по слухам, хранила «Кодекс де Вермис» — книгу, на страницах которой были записаны имена всех, кто умрёт в ближайший год. Дверь поддалась с влажным хлюпающим звуком. Внутри пахло не пылью. Пахло землёй, железом и чем-то сладковатым, отчего у Феликса засосало под ложечкой. — Держи фонарь, — Эдгар сунул ему в руки старую масляную лампу. — И не отходи. Они пошли по коридору. Стены были обиты тканью цвета запёкшейся крови. На каждом шагу скрипел паркет, и Феликсу казалось, что под половицами кто-то дышит. Он поправил очки и сжал локоть Эдгара. — Ты чувствуешь? — Что именно? — Эдгар не обернулся. — Что здесь не просто пусто. Здесь… ждут. Эдгар замолчал. Он всегда молчал, когда Феликс говорил правду. За четыре года их странных, полуночных отношений Эдгар так и не привык, что его парень иногда знает вещи, которых знать не должен. Библиотека открылась перед ними внезапно — огромный круглый зал под стеклянным куполом. Луна светила сквозь грязные витражи, расцвечивая пол красными и фиолетовыми пятнами. Книги стояли на стеллажах в идеальном порядке — будто кто-то убирался здесь до вчерашнего дня. — Не может быть, — прошептал Феликс. — Смотри, — Эдгар указал в центр. Там, на постаменте из чёрного мрамора, лежал «Кодекс де Вермис». Кожаный переплёт, медные уголки, и никакой пыли. Рядом стояла чернильница с ещё не высохшими чернилами. — Кто-то писал в ней сегодня, — сказал Феликс, и его голос дрогнул.