Порт-Нигде

Эдриан почти бегом спустился по ступеням, едва не подвернув ногу на скользкой траве. Он рванул дверь старого «Форда», запрыгнул внутрь и выдохнул одно-единственное слово: — Гони! Водитель, пожилой мужик в кепке, молча кивнул и повернул ключ в замке зажигания. Стартер отозвался сухим, натужным кашлем. Кх-кх-кх... Эдриан замер, вцепившись здоровой рукой в край сиденья. — Ну? — прорычал он. — Давай! Водитель попробовал снова. Аккумулятор выдал умирающий стон, и приборная панель мигнула тусклым желтым светом. Тишина. — Сдохла, — буднично констатировал старик, поправляя кепку. — Генератор ещё с утра барахлил, а тут видать совсем закоротило. В этой сырости техника долго не живет. — Сделайте что-нибудь! — Эдриан почти сорвался. — Я заплачу втрое. Вызовите другую машину! — Другую? — водитель обернулся, и в его глазах не было ни капли сочувствия. — Парень, ты в Порт-Нигде. Тут две машины на весь поселок, и вторая сейчас на выезде в округе. Эвакуатор твой уехал час назад. Пешком до шоссе ты с такой рукой не дойдешь — через пять километров свалишься. Жди. Может, к вечеру Сол освободится, глянет движок. Водитель вышел из машины, хлопнув дверью, и побрел в сторону сарая, закуривая на ходу. Эдриан остался сидеть в холодном салоне. Он смотрел в лобовое стекло, заляпанное грязью, и видел в отражении самого себя — нелепого, в клетчатой рубашке, с белым коконом бинта на руке. Ловушка захлопнулась. Его идеальный план «покаяться и сбежать» рассыпался из-за ржавого железа. Он медленно повернул голову. Элис снова стояла на крыльце. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, но не ушла. Она видела всё: его паническое бегство и его унизительное возвращение. Эдриан открыл дверцу. Ноги были ватными. Он побрел обратно к крыльцу, чувствуя себя так, словно идет на эшафот. Каждый шаг давался с трудом — тяжелое одеяло его вчерашнего сна теперь будто невидимым грузом лежало на его плечах. Он остановился у первой ступеньки. — Машина... заглохла, — произнес он, и этот голос не принадлежал Архитектору. Это был голос побитой собаки. Элис посмотрела на него. Её глаза были опухшими, красными, но в них больше не было той дистанции, которой она защищалась раньше. — Я знаю, — тихо ответила она. — Я слышала. Она отступила в сторону, освобождая проход. Дверь в дом оставалась открытой. Внутри было тепло, пахло хлебом и той самой невыносимой, рациональной добротой, от которой он так отчаянно пытался откупиться. — Заходите, Эдриан, — сказала она без тени издевки. — Дождь усиливается. Вы промокнете, а нам только пневмонии не хватало для полного списка ваших «достижений». Он прошел мимо неё, стараясь не касаться её плечом. На пороге он помедлил. — Почему вы не смеетесь? — спросил он, не оборачиваясь. — Это ведь идеальный финал для вашей статьи. «Пророк новой эры застрял в грязи из-за севшего аккумулятора». Это ведь... смешно. — Нет, Эдриан, — Элис закрыла за ним дверь, отсекая шум океана. — Это не смешно. Это просто жизнь. Она не заботится о ваших метафорах. Она просто происходит. Она прошла на кухню и звякнула чайником. — Садитесь к печке. Я принесу ещё льда для руки. Нам придется провести этот день вместе. И, кажется, вам всё-таки придется научиться не только говорить, но и слушать. Эдриан сел на тот же скрипучий стул. Он чувствовал, как по спине пробежал озноб. Его «триумф» был там, за пеленой тумана, в сверкающих офисах и на экранах миллионов смартфонов. А здесь была только старая кухня, женщина с заплаканными глазами и тиканье часов, которое теперь звучало как обратный отсчет до чего-то, чего он боялся больше всего на свете. До встречи с самим собой. Без права на побег.