Порт-Нигде

Когда он вернулся в дом, порог он переступил уже другим. Воздух вокруг него больше не вибрировал от интеллектуального напряжения. — Элис, — окликнул он, и она вздрогнула, услышав свое имя без привычного саркастичного подтекста. — Мне придется вернуться домой. Я и так бросил детей одних на неделю. Хотя они уже подросли, и за ними присматривают... Он начал говорить быстро, слова наскакивали друг на друга. Весь его «гранитный» фасад давал трещину за трещиной. — Мне нужно будет утрясти финансовые вопросы и скрыться на время. Возможно, я даже уеду в другую страну, буду работать программистом удаленно... — он частил, пытаясь зацепиться за деловой тон, за планы, за логику выживания, но пальцы его мелко дрожали. — Если я вдруг... если я решу вернуться, восстановить блог... Напомните мне о сегодняшнем дне? Он замолчал, глядя на неё почти с мольбой. Это был запрос на внешнюю совесть, на стража, который не даст ему снова превратиться в чудовище. Элис смотрела на него секунду. Две. Три. В её голове проносились цитаты, аргументы, образы его фанатов, лицо её матери. Она словно зависла, пытаясь сопоставить этого растерянного отца двоих детей с тем холодным демиургом, который вошел в этот дом вчера. — Да. Конечно, — тихо ответила она. А потом она сделала нечто абсолютно невозможное, нарушающее все законы их личной физики. Она стремительно пересекла расстояние кухни и заключила его в свои объятия. Вейн замер. Его тело, привыкшее к дистанции и броне, превратилось в соляной столп. Он не знал, куда деть здоровую руку, как дышать, как реагировать на это простое, бесхитростное человеческое тепло. От Элис пахло морем и старым домом, и это было сильнее любой философии. — Вы не один, Эдриан, — прошептала она ему в плечо, чувствуя, как под пальцами напряжена его куртка. — Даже в «неполной системе» всегда есть кто-то, кто подаст чашку кофе. Он не обнял её в ответ сразу. Он просто стоял, уткнувшись подбородком в её макушку, и Элис почувствовала, как по его телу прошла судорога — длинный, ломаный выдох. Весь его «цифровой суверенитет», вся его империя смыслов окончательно рассыпались в прах, не выдержав веса обычных человеческих рук. В этот момент за окном громко лязгнула цепь эвакуатора, поднимая его машину. Мир звал его назад, в хаос и неопределенность, но здесь, в круге света на кухне Порт-Нигде, время наконец-то остановилось. И Гёдель, и Рассел могли быть спокойны: противоречие было принято, и система, наконец, стала полной.