Профессор Малышева

- Она не имеет права! Тебе нужно пожаловаться Дамблдору! - бушевала Гермиона, пока Рон накладывал себе третью порцию пудинга. Гарри только отмахнулся: - Ему и так проблем хватает, а тут еще эта жаба... - Но ты же не можешь просто надеяться, что она испарится! - Хорошо бы было. Кстати, где она? Трое друзей синхронно повернули головы в сторону преподавательского стола. И правда, одно из мест - розовое мягкое кресло с узорчатым покрывалом - пустовало. - Может, заболела? - с надеждой спросил Рон, наконец оторвавшись от еды. - Какие там болезни бывают у жаб? Гермиона хотела было что-то ответить, однако в этот момент директор Хогвартса поднялся со стула и призвал всех к тишине. - Уважаемые студенты! С прискорбием вынужден вам сообщить, что наш нынешний преподаватель по защите от темных искусств Долорес Амбридж не сможет в ближайшее время вести занятия. Профессор Амбридж, как некоторые из вас уже знают, внезапно почувствовала себя плохо на уроке у семикурсников, - директор с подозрением посмотрел на близнецов Уизли, - и на данный момент находится в больнице. А заменить ее любезно согласилась профессор Елена Малышева. - Наверное, опять от министерства, - прошептала Гермиона. - Не только от министерства, но и родственница Амбридж, - сказал Гарри, показывая на подошедшую в это время к профессорскому столу женщину. Блондинка в пышном платьице в стиле пятидесятых годов улыбнулась ученикам приторной улыбочкой, моментально обнаружив сходство с предшественницей. Она была стройнее и не так похожа на жабу, но слащавая мимика и фальшивое добродушие выдавали ее с головой. - Здравствуйте, мои дорогие зрители... то есть, конечно же, ученики! - обратилась к ним новая преподавательница, лучась все той же лицемерной улыбкой. - Моя двоюродная сестра Долорес попросила меня присмотреть за вами и передать вам столько знаний, сколько можно уместить в ваших головах. Завтра мы с вами как следует познакомимся и, надеюсь, подружимся. - Ну я же говорил! Так и есть - они кузины. И голос у нее такой же мерзкий. - Не паникуй раньше времени, Гарри. Внешнее сходство может быть обманчивым. К тому же, разве может кто-нибудь быть хуже Амбридж? На следующий день студенты Гриффиндора и Слизерина собрались в аудитории на совместный урок. Профессор аккуратно расправила складки на подоле сиреневого платьица в цветочек и с изобличающей фамильное родство улыбочкой оглядела учащихся. - Как вы уже знаете, я Елена Малышева. Я буду вести у вас защиту от темных искусств, однако перед тем, как начать осваивать учебную программу, необходимо, чтобы вы поняли: в здоровом теле здоровый дух! Поэтому несколько уроков мы посвятим рекомендациям по сохранению здоровья. Ученики удивленно зажужжали, однако профессор Малышева прекратила шум, категорично заявив: - Да, именно так. И не надо противоречить. Если вы плохо себя чувствуете, магия вам недоступна. Сами подумайте, сможете ли вы вспомнить хоть одно заклинание, если вас настигла неукротимая рвота? И добавила уже мягче, своим обычным елейным голоском: - Не нужно смеяться, это совершенно нормально. А теперь открываем тетради и записываем: "Помощь при переутомлении и нервном напряжении". Для вас это актуальная информация, поскольку приближаются экзамены. Но бояться не нужно! Я объясню вам, как справиться с усталостью по рецепту моего коллеги Геннадия Малахова. - Что еще за Малахов? - шепотом спросил Гарри. - Не знаю, кто он такой, но чувствую, что неукротимая рвота начнется у меня прямо сейчас, - ответил ему Рон, доставая из кармана "забастовочные завтраки Уизли". - Или лучше попробовать кровопролитные конфеты? - Не нужно, Рон! Мы же еще толком ничего о ней не поняли, а ты уже убегаешь с урока, - попыталась вразумить его Гермиона. - Поздно, - сказал Рон и откусил половину конфеты. Через секунду у него хлынула носом кровь и он поднял руку, чтобы отпроситься в больничное крыло. - Опаньки, а вот и наш подопытный! - нехорошо обрадовалась Малышева. - Выходите сюда, не стесняйтесь. Побледневший Рон, обливающийся кровью, оглянулся на друзей, которых тоже терзало дурное предчувствие, и подошел к умильно улыбающейся преподавательнице. Она поймала его за руку, пощупала пульс и вынесла вердикт: - Если вы и дальше будете продолжать терять столько крови, то наверняка умрете в ближайшие полчаса. Однако наша демонстрация займет не больше пятнадцати минут, поэтому можете быть спокойны. Итак, кто мне скажет, что нужно делать при носовом кровотечении? Из аудитории послышались различные предложения: - Настойка растопырника! - Нет, ее же не закапаешь в нос! Лучше безоар. - Зачем? Его ведь не травили... - Ну это как сказать... Профессор укоризненно посмотрела на учеников: - Вы предлагаете средства, которые на данный момент у меня отсутствуют, и забываете о самом простом предмете. А ведь если бы вашему однокурснику стало плохо не на моем занятии, а в коридоре, он мог бы покинуть наш мир! С этим словами она достала из кармана тампон и протянула несчастному Уизли. - Ч-что? Что мне с этим делать? - заикаясь, спросил Рон. - Посмотрите на внешний вид предмета и сразу все поймете, - предложила Малышева с маниакальным видом. - Разумеется, им нужно заткнуть ноздрю. Ближайшие пятнадцать минут притихшие от ужаса студенты наблюдали за безумным медицинским экспериментом, и даже те слизеринцы, родители которых были Пожирателями смерти, боялись пошевелиться и привлечь внимание предполагаемой праправнучки доктора Менгеле. Наконец Рон, пошатываясь, как пьяный, дошел до двери и вывалился из кабинета. Немного погрустневшая Малышева проводила его обиженным взглядом и снова обратилась к аудитории: - Увы, наш образец больше не с нами. Продолжим записывать: "Смесь керосина с содой как тонизирующее средство. Рецепт Малахова". - Кошмар, а нам ведь еще учить весь этот бред! Она чокнутая. - А ты говорила, хуже Амбридж не бывает... Рон до сих пор в медпункте, а мог просто выбежать из аудитории и съесть вторую часть конфеты. - Не нужно было вообще это есть! Эти сладости опасны. - Кто же знал, что она так вцепится? Гарри и Гермиона вернулись из больничного крыла, где все еще находился их друг, и теперь вместе с однокурсниками сидели в кабинете трансфигурации, пытаясь преобразовать камушек в живого броненосца. Профессор МакГонагалл проверяла домашнее задание. Внезапно дверь отворилась, и в аудиторию вплыла Елена Малышева. - Добрый день! Я вам, конечно же, не помешаю? - спросила она и вошла а кабинет, не дожидаясь приглашения. - Вполне возможно, что помешаете. На каком основании вы присутствуете на моем уроке? Тем более, что инспекция уже проводилась. - Ох, но ведь вас проверяли лишь на профпригодность. А как же ваше здоровье? Вы хорошо себя чувствуете? В вашем возрасте нужно поменьше работать и ежегодно проходить обследование, причем желательно не диспансеризацию в больнице, где вам ничего полезного не скажут, а настоящее обследование у знающего человека. Иначе, вскоре вам придется оказаться на свалке истории. Кстати, сколько вам лет? Девяносто? - Мне семьдесят и мое здоровье в полном порядке. Если вопросов больше нет, попрошу вас не мешать мне вести занятие. МакГонагалл отвернулась от нее, однако назойливая инспекторша не отставала: - Нет-нет, я точно знаю, что вам не меньше восьмидесяти. Послушайте меня, ведь я желаю вам добра. Нужно всего лишь пить каждое утро настой капусты с плесенью... Лекция о чудесных свойствах гниющих овощей затянулась на весь урок. Присутствующие единодушно пытались игнорировать словесный понос, но в итоге почти никто не справился с заданием, и профессор МакГонагалл отпустила их пораньше, осознав бессмысленность попыток чему-то научиться в такой обстановке. Это была самая тяжелая неделя за весь учебный год. Малышева хихикала, сюсюкала, оскорбляла преподавателей и издевалась над студентами. Она назвала Флитвика ребенком с прогерией, диагностировала Снейпу несварение желудка на основе "кислого выражения лица" и порекомендовала очистки от картошки, сама предсказала Трелони смерть от лейкемии (отчего та стала пить еще чаще) и предложила мадам Помфри уволиться и перестать обманывать пациентов. Однако существовала то, до чего она не дотянулась, - кухня. И однажды тоскливым зимним вечером она решила исправить свою ошибку. Малышева вошла на кухню с тем не предвещающим ничего хорошего выражением лица, что бывает свойственно забывшим об этике ученым и отрывающим муравьям лапки детям. Распугав домовиков, она достала из сумочки в цветочек несколько емкостей с подозрительным содержимым и принялась за дело исключительное важности - оздоровление молодых растущих организмов. - Так... Что тут у нас? Рвотный корень, отлично. Добавлю побольше, а то вдруг на следующем занятии никого не будет тошнить... Настойка морозника, пожалуй, тоже не помешает. И варфарин, чтобы показать, как вредно пробовать отраву от мышей... Хорошо, что я за границу уехала, тут такой простор для творчества. Надо еще Геннадия позвать, вместе будем веселиться. Жаль реквизита не хватает. Огромные мусорные пакеты для театральной постановки бы не помешали... Ну ничего, трансфигурируем из призраков. А наутро в Хогвартсе началось бедствие. Мадам Помфри катастрофически не справлялась с количеством блюющих, теряющих сознание, мучающихся животом и хватающихся за сердце пациентов. Пришлось вызвать всех работающих в Мунго целителей, причем к каждому сформировалась огромная очередь. Шокированный портрет мудреца с книгой сравнивал происходящие события с эпидемией холеры в Париже и предлагал все сжечь. Только Малышева продолжала улыбаться и раздавать советы противным голосом. Но однажды справедливость восторжествовала. Фред и Джордж, всерьез рассердившись из-за отравления, закинули ее в исчезательный шкаф, и всеобщие мучения прекратились. Говорят, в магазине "Горбин и Бэркс" до сих пор иногда можно услышать: "Здравствуйте, я Елена Малышева... уважаемые телезрители... сегодня мы узнаем... это нормально... керосин..."