Случайные встречи

       Дождь тарабанил по стеклу с безумной силой. Будто абсолютно всё предвещало ещё большую бурю, чем есть. Настроения не было ещё со вчера, все сотрудники ведут себя странно, переговариваются, не смотря на чёткий запрет обсуждения ситуации. Голова кипела и раскалывалась. Перечитывая в десятый раз рапорт о произошедшем, Ризли снова не может сфокусироваться. То, что произошло, не должно было разлететься по СМИ и людям, не должно выйти за пределы участка. Он встаёт с кресла, подходя к окну и всматриваясь в него.       Он начальник департамента полиции уже пятый год. У него всегда всё было под контролем. Сотрудники его уважали, слушались и не давали ни одного повода злиться. За всю карьеру у Ризли было достаточно стрессовых ситуаций: какая-то женщина пыталась засудить их за задержание своего мужа, якобы оно было незаконным, смерть сотрудника при патрулировании. Он по многим причинам часто встречался с внутренними юристами, но всегда это был один единственный человек. Но его перевели в другое место, назначив им нового юриста, именно в тот момент, когда случилось самое худшее.       Смерть гражданского при задержании. Такое было у Ризли впервые. Сказать, что ему нравится новый опыт — соврать. Ризли бы душу продал, чтобы этого не случалось никогда. Так ещё именно на таком важном деле ему выслали совершенно незнакомого человека. К входу к участку подъехала чёрная тонированная машина. Где-то в глубине души Ризли хотел, чтобы это была мафия, решившая устроить массовое убийство. Ризли бы даже не сопротивлялся, всё лишь бы избавиться от кучи бумажной волокиты, настраивания новых связей и публичных заявлений. Дверь открылась, первым из неё выглянул зонтик, а после уже и человек. Находясь на втором этаже, Ризли совершенно не видел лица. Только серое распахнутое пальто, деловой костюм. Ризли усмехнулся про себя, поняв, что костюм — тройка.       «Да у нас тут важная шишка», — проскочило где-то в голове, но резкий стук в дверь отрывает от развития этой мысли. Он даёт разрешение войти, и в ту же секунду в кабинет прошмыгивает девушка, легонько поправляя очки. — Сэр, там приехал юрист, — девушка совсем новенькая, не работает и месяц. Непонятно почему, но Ризли казалось, что она его боится. — Хорошо, как придёт — приглашай. Свободна, — он сказал это, не оборачиваясь, и лишь когда она вышла, снова сел за стол, потирая пальцами переносицу. Не прошло и пяти минут, как в кабинет открылась дверь. Ризли не успел и поднять взгляд, как сразу же раздался тихий кашель в кулак, будто специально привлекающий внимание. «Так он ещё и нетерпеливый», — внутри себя Ризли закатил глаза, но всё же, натянув улыбку, оторвал взгляд от документов, которые «старательно», для вида, рассматривал. Как только взгляд коснулся лица незнакомца, сердце ушло в пятки, а улыбка моментально исчезла, оставляя на лице лишь непонимание. Перед ним стоял человек, с которым он думал, что никогда уже не увидится. В одно мгновение в памяти всплыли воспоминания годовалой давности: о море и горячем песке, о том, как он встретил прекрасного парня, которого, по ощущению, знал долгие годы, с которым темы не заканчивались, перескакивая с одной на другую. С тем самым человеком, с которым в последнюю неделю он делил постель, душу и досуг. Ризли пытался найти на лице другого такие же эмоции, но их не было. Будто он и не знал, кто он такой. — Здравствуйте, месье Ризли, — Нёвиллет протянул ему руку, и только отойдя от некого транса, Ризли моментально пожал её. — Моё имя Нёвиллет, меня направили к вам из-за случившегося. Надеюсь на продуктивное сотрудничество. — Да, здравствуйте, я тоже на это надеюсь, — он снова натянул вежливую улыбку. Он не мог обознаться: это подтверждали и имя, и голос, и внешность, но если собеседник не акцентирует на этом внимание, то почему Ризли должен? — Чай будете? — он подходит к чайнику, ставя его кипятиться. — Просто воды, спасибо, — Нёвиллет садится за стол, доставая из портфеля папку с документами. — Я проведу вас по тому, что нам уже известно.       Ризли утвердительно кивает, пока чайник кипятится, он наливает воду, ставя рядом с собеседником, а себе заваривает чай, садясь на своё законное место. Нёвиллет отпивает воды, перебирая документы. Ризли скользит взглядом по его фигуре. Нёвиллет изменился, не сильно, но, видимо. На лице будто прибавилось морщин, и Ризли готов был поставить почку, что это от того, как юрист хмурится, ища нужные документы. Сам по себе тот стал чуть больше, по крайней мере Ризли помнил его поменьше. А может, просто память подкидывает ему не те воспоминания. Но что не изменилось, так это поведение: спина с идеальной осанкой, длинные, шелковистые волосы, собранные в высокий хвост, острые черты лица. По своим собственным ощущениям Ризли пожирал собеседника взглядом, перескакивая с одной детали на другую. Лишь когда он вернул взгляд на глаза собеседника, понял, что тот на него очень внимательно смотрит. И, будто получив пощёчину, он очнулся, не понимая, сколько времени провёл, так нагло разглядывая юрист. — Прошу прощения… — он кашлянул в кулак, стыдливо чуть в бок отводя взгляд. — Про что вы говорили? Я задумался. — Ничего страшного, не переживайте. Я уже подумал, что у меня что-то на лице. Я говорил о том, что нам известно, — Нёвиллет приподнял документы с колен, снова вчитываясь в них, — вызов был в 22.47, в 23.10 — задержание, а через пару минут пострадавший без сознания. Скорая констатировала смерть. — Причина? — Ризли стал серьёзным, то, что он позволил себе в такой важный момент отвлечься, задевало собственную совесть. Они говорят не о корпоративе или личной жизни, они говорят о смерти гражданского при задержании. — Не выявлена. По предположениям — удушье, — Нёвиллет сделал паузу, перелистывая документ. — На камерах видеонаблюдения видно, как сотрудник Лео Дюбард, осуществивший задержание Люка Моро, применяет физическую силу. — От обычного применения физической силы никто не умирает, — Ризли отпивает чай, дождь за окном будто начал идти с удвоенной силой, намереваясь разбить окно. — Вы правы. На видеозаписи сотрудник держит его на земле с давлением на шею, — он отпивает воды, следя за реакцией начальника полиции. Тот лишь потирает переносицу. — Насколько всё у нас плохо? — Пока видео не попало в сеть — терпимо. Но это возможная статья, если выяснится, что Люк Моро умер именно от этого, а не условного сердечного приступа. Есть очень маленькая вероятность, что смерть произошла не по вине сотрудника при задержании, но вы должны понимать, насколько она мала. Избежать уголовной ответственности почти невозможно. — А общественного резонанса? — К сожалению, тоже. Смерть при задержании — всегда лакомый кусок для обсуждений и прессы, — Нёвиллет вздохнул, направляя взгляд на документ, и, взяв ручку со стола Ризли, щёлкнул ей. — Позволите взять?       Ризли кивнул. Он пытался заглянуть в документы на коленях адвоката. Взгляд невольно сам задержался на них. Но в этот раз Ризли быстро одёрнул себя. В душе появилось недовольство самим собой. Последнее, о чём он должен был думать сейчас, — бедра и колени юриста. Нёвиллет приехал сюда не за возвращением чего-либо, а по делу. И делу крайней серьёзности. Безусловно, Ризли, даже теряя контроль и рассматривая юриста, всё равно держал лицо, но понял, что внутри себя надо держать себя в руках. — Патрули? — Нёвиллет поднёс ручку к бумаге. — Разведены, не разговаривают друг с другом. Официальных разъяснений для них ещё не было. — Понятно. Был произведён допрос сотрудника? — По всем протоколам ждали вас, месье Нёвиллет, — Ризли усмехнулся. Он не шутил, они правда ждали адвоката, но такое официальное обращение почему-то его очень забавляло. — Тогда предлагаю не терять времени? — Нёвиллет вздёрнул бровь, смотря на Ризли. Тот лишь кивнул, вставая из-за стола. — Следуйте за мной, — он открыл дверь, что-то говоря фиолетоволосой девушке, та кивнула и быстро ушла.       Они шли вдвоём по длинному коридору. Девушка уже ушла далеко вперёд. Тишина повисла, как липкая паутина. Ризли бросал редкие взгляды назад, смотря на идущего чуть поодаль Нёвиллета. Будто надо было что-то сказать, но он не знал, что именно. О деле? Всё, что было известно, они обсудили в кабинете. О их прошлом? Эта тема явно могла подождать или вообще никогда не должна была быть поднята. — Переживаете? — голос донёсся тихо, так что Ризли его еле расслышал. — Немного, мы с этим парнем… В какой-то степени были друзьями, — он тихо усмехнулся, ожидая ответа, но его не последовало.       Комната допроса появилась перед глазами. Рядом стояла та самая девушка и ещё один человек. В руках была такая же папка, как у Нёвиллета, он так же внимательно во что-то вчитывался. Как только двое подошли к комнате, Нёвиллет, пожимая руку в приветствии, уже собирался открыть дверь, как услышал Ризли: — Я пойду с вами. — Я бы не рекомендовал вам этого, — юрист сразу же обернулся, останавливая руку на ручке. — Это не запрещено законом, — тот сложил руки на груди. — Я имею полное право присутствовать на допросе.       Ризли видел, как Нёвиллет лишь поджал губы, на секунду прикрыв глаза. — Как скажете, но вы должны понимать, что это может повлиять на показания.       Он открыл дверь. В комнате было душно, а белые стены давили даже на Ризли. Сложно было представить, как тут сидеть тем, кого обвиняют. Он встал в углу комнаты, облокотившись на стену. Наверное, нужно было бы что-то сказать, но он предпочёл лишь молча наблюдать, как коллеги присаживаются за стол рядом с задержанным. Тот явно нервничал, направляя взгляд в стол, даже не взглянув на вошедших. Ризли видел, как у того дрожали руки. Нёвиллет сел дальше от обвиняемого, отдавая больше пространства следователю. Они почти одновременно открыли папки, но оба даже не обратили на записи взгляд, устремляя его на задержанного. — Здравствуйте, мистер Дюбард. Мы расследуем инцидент, произошедший с Люком Моро. Мы хотели бы задать вам пару вопросов о случившемся. Перед этим хочу напомнить вам о ваших правах. Вы имеете право хранить молчание, право на адвоката. По окончании допроса у вас будет право прочитать, внести корректировки, подписать или отказаться от подписания протокола, — Лео поднял взгляд на следователя, кивая. Только в этот момент Ризли заметил красноту глаз и опухшие веки у своего сотрудника. — Отлично. Тогда начнём. Во сколько вам поступил вызов? — Где-то около 22.30. Точно не помню, — Лео заглянул в папку, вчитываясь в текст. — Вы выехали на вызов сразу? — Да, как только я получил сообщение по рации, то сразу же выехал, — парень чуть отвёл взгляд. — Вы заезжали по пути в какие-то места? — следователь поднял глаза на Лео с записей. — Нет, не заезжал. — Вас вызвали по причине громкого шума в неположенное время? — Ризли видел, как Лео уже готов был ответить, но, не успев начать, его перебил Нёвиллет. — Формулировка предполагает оценку. Исправьте, пожалуйста, — он вклинился в диалог спокойно, будто заметка на полях тетради, оставленная учителем. Следователь лишь украдкой на него посмотрел, кивнув. — По какой именно причине вы поехали на вызов? — Как вы и сказали. Было сообщение о шуме в неположенное время. Я выехал на место. — Вы патрулировали один или с вами был ваш напарник? В глубине души Ризли хмыкнул. У них в департаменте уже несколько месяцев была нехватка кадров. — Я был один. — Внесите в протокол, — Нёвиллет снова вмешался, краем глаза следя за тем, что именно записывается. — Во сколько вы приехали на место вызова? — оторвавшись от записей, следователь продолжил, смотря ровно на Лео. Тот старательно пытался отвести взгляд, то смотря на Нёвиллета, то на Ризли. Полицейский видел, как тот ищет у него поддержки. И Ризли хотел бы её дать, но не мог. Это было запрещено, если не законом, то хотя бы принципом не вмешиваться в допрос. — Я не помню точного времени. — Хорошо. Приехав на место, что вы увидели? — Ну… В доме горел свет. Возле дома стоял мужчина, что-то крича. — Вы заметили что-то в мужчине? — Он был пьян. — Вы вступали в контакт? — Да. — Задерживаемый оказывал сопротивление? — Да. Мне пришлось применить физическую силу. — Какую именно? — следователь чуть покрутил ручку в пальцах. — Я повалил его на землю и удерживал.       Сразу после этих слов послышался звук бумаги. Следователь начал записывать. Комната мгновенно погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуком ручки по листу. Тишина давила даже на Ризли, проникая под кожу. Спустя пару минут он закончил и чуть отодвинулся, давая Нёвиллету рассмотреть записи. Тот тихо, одними губами что-то сказал, указывая в текст, и следователь начал переписывать. — Как именно вы его удерживали? — Рукой, вблизи шеи. — Как долго? — Может, чуть больше минуты. Пока тот не перестал сопротивляться…       Допрос продолжался ещё 30 минут. Ризли ни разу не вмешался, оставляя допрос профессионалам. Он лишь следил — не за работой следователя, для этого был Нёвиллет, — а за самим юристом. Они познакомились в отпуске, даже не зная, кем работают. Смотреть, какой он в работе, было интересно. Подмечать, где он отличается от себя прежнего. Но каждому наблюдению приходит конец.       После допроса они, не сговариваясь, пошли в кабинет. Многие сотрудники уже ушли, сменились люди. Рабочее время Ризли тоже подходило к концу, но домой он не стремился. — И что скажете о ситуации? — как только дверь закрылась, спросил Ризли. — У меня достаточно много мыслей, но боюсь, ни одна из них не в пользу вашего сотрудника. Ризли не ответил, он облокотился на край стола, смотря в окно. Дождь закончился, оставляя после себя лишь редкие капли. На улице не было ни души, хоть время и не было настолько поздним. Они оба молчали, то ли не зная, что сказать, то ли боясь сказать лишнего. Нёвиллет сел на диван, кладя ногу на ногу и вздыхая. В голове снова резко всплыли воспоминания годовалой давности. Он же уже не на работе, и их можно не сдерживать? Наверное, да. Он ведь писал ему после отпуска. Интересовался, как дела и самочувствие, спрашивал о встрече. Но получил лишь молчание в свою сторону. Похороненные чувства брошенности и предательства снова ожили. Раздражение наступало быстрее, чем Ризли глушил его. — Не хочешь обсудить? — Ризли подал голос первым. Как бы он ни пытался сохранить спокойствие, раздражение всё же проскользнуло. — Прежде чем обсуждать ситуацию, я должен отредактировать рапорт и проанализировать её. К завтрашнему дню подготовлю, — Нёвиллет был спокоен, голос ровный. — Я не про это, — он повернул голову к юристу. — Если ты не про дело, то я считаю, что обсуждать это на рабочем месте непрофессионально. Мы не на отдыхе, — он сделал паузу, — и должны соблюдать субординацию. Наша ситуация сейчас не предполагает личных отношений, Ризли. Я не думаю, что нам вообще нужно обсуждать произошедшее.       Очередное молчание повисло в воздухе. За сегодня Ризли оно осточертело. В голове струился рой мыслей, и ни одна не могла задержаться надолго. Он вздохнул, потирая переносицу. Может, он правда не прав? Он жил этот год спокойно. Вспоминал его лишь вначале, а потом отпустил. Почему их встреча должна что-то менять сейчас? Не должна. Они даже не были вместе по-настоящему. Просто приятное время во время отпуска. Он отошёл от стола, взял сумку, накинул её на плечо и на секунду остановился, посмотрев на Нёвиллета, который так и не поднял взгляд. Тот был прав. Они на работе. — Как скажешь. Тогда я, с вашего позволения, пойду домой. Моя смена на сегодня закончена.