Вкус власти

1

      В первый раз Квакити стыдно. Он не знает, сможет ли посмотреть в глаза Карлу и Сапнапу, если звезды сойдутся и мужья наконец навестят его в Лас Невадосе. До тех пор, думает Квакити, он будет сожалеть все то время, что не занят делами — каждый вторник с трех до пяти вечера, и мысленно просить прощения. Может, пожертвует на благотворительность или переведет бабушку через дорогу. Сделает хоть что-то, чтобы немного перекрыть свой проступок. Квакити не уверен, сколько нужно совершить добрых дел, чтобы аннулировать измену перед кармой.       Хотя он не думает, что быстрый, неуклюжий минет от заключенного можно полноценно считать изменой. В конце концов, Квакити не настаивал — это была целиком и полностью инициатива Дрима.       А то, что он позволил насадиться на свой член, еще ничего не значит.       Если смотреть с моральной точки зрения, то пытки, которым подвергается Дрим — бывший лучший друг его мужа на секундочку, — намного хуже неумелого отсоса.       Отвратительного, кстати. Просто пиздец ужасного, если вам интересно. От одного до десяти — ноль.       Приятно, конечно, быть первым у кого-то, особенно если этот кто-то — ублюдок, державший в страхе весь сервер, но Квакити предпочел бы, чтобы Дрима кто-то уже поебал в горло, прежде чем его блядский рот возьмёт член Квакити. Потому, что шипеть и дергать блондинку за волосы, раздраженно шлепать ее головкой по слюнявым губам и, смотря в заплаканные зеленые глаза, напоминать: «зубы» — непременно горячо, но надоедает.       К тому же, Дрим был настолько плох, что Квакити пришлось самому додрачивать и в отмеску кончать суке на лицо. Так что... Даже если ублюдок и сосал его член, то в момент кульминации Квакити все равно думал о прекрасных и очень умелых ртах своих мужей.       Поэтому если ему и стыдно, то не настолько, насколько должно.

2

      Во второй раз это происходит так же, как и в первый — Квакити на кураже от адреналина, эмоции хлещут через край, внутри все бурлит от безудержной силы, безнаказанности, власти. Он немного запыхался, вспотел: галстук небрежно развязан, верхние пуговицы рубашки растегнуты, ремня на брюках нет.       Ничего личного, просто им хорошо раздирать кожу в кровь, да и пряжка служит неплохим клеймом. Не зря же он потратил столько денег, чтобы кузнец выковал его фирменную эмблему.       Дрим, как и в прошлый раз, сидит на коленях у окровавленного сундука с вытянутыми и изодранными руками. Квакити любит напоминать ублюдку о своих прошлых визитах.       Сегодня он в хорошем расположении духа — дела в Лас Невадосе идут неплохо, а на удочку казино попадает все больше и больше простаков, — поэтому ограничивается малым. Небольшое избиение в качестве разминки, порция унижения и газлайтинга как основной материал, двадцать ударов ремнем по зажившим ранам — повторение уже пройденного и в качестве рефлексии вопрос:       — Ты действительно думаешь, что книга стоит всего этого?       Боже, да Квакити невероятный педагог.       Жаль, что его единственный ученик — тот еще кретин, а потому ответ из раза в раз остаётся одним — плевок, который даже до лица Квакити не долетает.       Как и тогда, стоит разозлиться и хватануть суку за шкирку, потащить вымывать ее грязный рот не менее грязной затхлой водой, как Дрим скулит и цепляется переломанными пальцами за новые, блядь, брюки. Лепечет извинения и клянётся, что такого больше не повторится.       Говорит, что будет хорошим мальчиком. Только для Квакити.       Как и в первый раз, Квакити чувствует, как его бросает в жар.       Власть опьяняет.       После стольких лет пресмыкания и выполнения чужих прихотей, быть тем, кто командует, кто требует и кто решает — невероятно. А командовать, требовать и решать над человеком некогда бывшим Богом — за гранью. Не удивительно, что где-то в мозгах Квакити щелкает и его сучья-подстилочная натура кончает жизнь самоубийством, чтобы взамен ей пришла та, что хочет брать, владеть, держать. Контролировать.       Поэтому да, в этот раз, в отличие от первого, Квакити сам трахает Дрима в глотку.       Никаких оправданий он не придумывает, потому что Карла и Сапнапа не видно уже несколько недель. Когда они соизволят появиться, едва ли Квакити будет помнить о недоминете от заключенного.

3

      Третий раз ленивый, медленный, странный. В этот день идет дождь, бушует холодный, пробирающий до костей, ветер и Квакити откровенно заебался. Его личная жизнь катится к черту, деловые партнеры все чаще и чаще оказываются придурками, а еще весь сервер заполонило какое-то тупое Яйцо и нет-нет, но приходится вмешиваться в очередную ебанутую историю. Сотрудничество с Техноблейдом и остальными не делает ситуацию лучше.       Отсутствие Книги Возрождения у него в руках — с каждым днем портит жизнь все больше.       Квакити нужна полная власть. Над всеми. Над сервером. Над ебаной жизнью.       Но, честно, он слишком устал, чтобы что-то делать.       Дрима он навещает больше из привычки. Из нее же оскорбляет, лениво дает пощечины и заставляет делать какие-то унижающие вещи по типу:       — На моих ботинках грязь, вылижи их.       Конечно это шутка. На календаре первое апреля, но Дриму неоткуда об этом знать. Поэтому он послушно усаживается на колени перед Квакити, как и подобает хорошим мальчикам. Удивительно, что эта брошенная в панике фраза действительно имеет вес. Хотя Дрим всегда был, есть и будет сукой, потому что сразу же открывает рот.       Конечно не для того, чтобы выполнить приказ.       — Я мог бы вылизать что-то другое...       И смотрит так, как Квакити нравится. Снизу вверх, с надеждой и мольбой. С покрасневшими от удров щеками, с кровавым разводом под носом, с потрескавшими и разорванными губами.       Губами, которые в спешном волнении облизывают языком.       Опять же, Квакити слишком заебался, чтобы отказываться от разрядки. Он соглашается, потому что хочет этого, а не потому, что его сука просит. У Дрима нет права голоса. Решает и позволяет только Квакити. И точка.       И в этот раз Квакити решает, что пора научить Дрима сосать. Потому, что он устал и хочет расслабиться, а не делать всю работу самому.       Потому, что, очевидно, приятно, когда его новая шлюха умеет делать свое дело.

4

      Не хочется признавать, но Дрим — хороший партнер. Он быстро учится, внимателен и делает все, что Квакити нравится: играюче посасывает головку, лижет щель, облизывает член сверху вниз и надавливает языком на выступающую вену; ловит каждый вздох и дрожь и усердно продолжает или, когда это нужно, тянет, медлит, дразнит. Но ровно столько, сколько позволяет Квакити.       Дрим знает свое место. Наконец-то понял. Надо было лишь заткнуть поганный рот членом, чтобы до него дошло, что нужно быть покорным, послушным и вежливым. Что нужно быть человеком, а не куском дерьма.       Хотя не Квакити об этом говорить.       Но он и не говорит — лишь тихо постанывает, наблюдая единственным видящим глазом за тем, как влажный от слюны и предэякулята член скользит в теплый и уже умелый рот. Как опухшие розоватые губы сжимаются кольцом и опускаются все ниже и ниже. Как Дрим сглатывает, а потом еще и еще, как доит Квакити и задыхается от наполнености в глотке. Как носом зарывается в темные волосы и поднимает нуждающийся взгляд. Смотрит прямо в глаза, просит, скулит.       Конечно Квакити даёт Дриму то, что он хочет. Разве можно отказать такой симпатичной блондинке?       Теперь трахать его в глотку — одно удовольствие. Зубы не царапают член, нет рвотных позывов и этих отвратительных давящихся звуков. Дрим научился принимать его полностью, стал хорошей насадкой: вовремя втягивает щеки и выгибает язык.       А еще стонет. Не как раньше — болезненно и жалостливо, рыдая. А так, как нравится Квакити — тихо, умоляюще, словно сучка в течке. Ощутимо вибрацией на члене, но не наигранно, а потому раздражающе.       Квакити может предположить, что Дриму это нравится так же, как и ему.       И это подтверждает слова о том, что Дрим — настоящая шлюха.

5

      Это становится обыденностью. Рутиной. Просто Квакити плохо и он едва справляется со своей гребанной жизнью, а Дрим хорошо его расслабляет. Если нужно выпустить пар, то всегда можно его избить. Если кто-то заебал, то на суку можно орать и часами оскорблять. А потом трахнуть.       В рот, естественно.       Квакити не настолько отчаялся и соскучился по близости с мужьями, чтобы заниматься сексом с Дримом. Он не изменщик. Ну, не такой, чтобы трахаться с другими, о'кей? Минет — забава на пять минут, не более.       Но сложно не заметить, как его шлюха хочет, чтобы член наполнял не только ее блядский рот. Как Дрим выгибается, трется и старается выглядеть достаточно привлекательно. Как тянется к прикосновениям и будто подталкивает руки Квакити проникать чуть ниже под тюремную робу.       Хорошо, что у него железная воля и жёсткие моральные принципы. Поэтому спать с избитым мешком говна — Квакити наотрез отказывается.       Хоть думал об этом не раз.       Дрим девственник. По крайней мере с мужчинами никогда не спал — давился и плакал, как девчонка, когда впервые запихивал в свою глотку член, — а потому мысль быть первым, кто засадит суке, отжарит и выебет ее так, что той останется только ползать и скулить, разъедает мозг.       Но у Квакити все еще есть Карл и Сапнап, поэтому никакая тупая дырка ему не нужна.       До сегодняшнего дня. До сегодняшнего ебаного дня. До, блядь, дня его разрыва с единственными людьми на этом ебучем сервере, которых он искренне любит и уважает. И которые, видимо, на хуях вертели его любовь и уважение.       Что ж, в таком случае и он имеет право повертеть на члене супружескую верность.       Опять же, минет — не секс, а развлечение для школьников, о'кей? Закрыли тему.       Вероятно у Сэма глаза на лоб полезут, когда он получит набранное Квакити сообщение. Ему плевать. Абсолютно. Он уже в дороге, злой и готовый Дрима либо убить, либо выебать. И если Сэм хочет, чтобы единственный его подопечный таковым оставался, пусть вымоет его хорошенько.       Потому, что если и изменять, то с горячей, приятно пахнущей блондинкой. На зло его бывшим сексуальным мужьям, оказавшимся пидорасами.       Конечно, обмен не честный. Одна сухая сука с переломанным носом и пальцами против двух поджарых парней, но что поделать. Если в Пандору загремит еще кто-то, то можно будет свести счёты, ну а пока Квакити планирует трахнуть Дрима за двоих.       В любом случае у того нет права голоса.       Но Квакити постарается быть хотя бы сколько-нибудь нежным.

0

      Из двух зол выбирают меньшее, — так рассуждает Дрим, хорошенько обдумывая сложившуюся ситуацию. С одной стороны — бесчеловечные пытки и часы агонии. С другой — уязвленная гордость. Возможно еще и поломанная к херам собачьим психика, но ей при любом раскладе несдобровать, так что...       Это не сложно. Притворяться. Он всю жизнь играет разные роли, чтобы маневрировать между людьми, подкрадываться к ним ближе, вызнавать секреты и знать, на что надавить. И это притворство не должно быть чем-то сложным. Все, что нужно сделать — позволить опустить себя на дно, проглотить и в нужный момент подняться с минимальными потерями.       Судя по кровожадности Квакити, Дрим рискует быть рано или поздно искалеченным настолько, что возвращение в свет едва ли станет возможным. Пока чертова утка стесняется или не до конца осознает что можно делать, чтобы получить нужную информацию, но Дрим не намерен ждать.       Если он может как-то переправить ярость и жажду крови в другое русло, то стоит попытаться. В конце концов, ему нужны будут руки и ноги.       И если для этого нужно задобрить какого-то придурка своим ртом...       Что ж, это не кажется сложным, думает Дрим.       А потом впервые за долгое время рыдает. Грязно: с соплями, слезами, брызжащей слюной и стекающей с губ спермой. Рыдает, лихорадочно смывая с лица то, что Квакити оставил перед уходом.       Сосать член не сложно. Сложно заставить себя это сделать. Сложно игнорировать пошлые оскорбления — они почему-то задевают за живое.       И все равно, к этому можно привыкнуть. Небольшая плата за свое здоровье. А если сделать все правильно, то можно приобрести новую тупую пешку.       Мужчины любят секс, это Дрим знает хорошо. Поэтому если он хочет что-то здесь получить, Квакити должен быть доволен.       Так что Дрим наспех вытирает сопли и успокаивается. Считает до десяти, переводит дыхание, сглатывает, морщась от оставшегося вкуса члена, и смиряется. Ему еще долго придется ломать себя, чтобы добиться желаемого.       Хорошо, что он терпеливый.