Жить каждый день так, будто он последний

      Солнце постепенно прорывалось сквозь огромные лопасти, пробуждая обитателей подземного мира возвращаться к своей привычной жизни. Занимая свои рабочие места, люди в халатах то и дело блуждали по коридорам, скрытым от посторонних глаз, или сидели в своих ячейках офисов, с самого утра делая вид бурной деятельности за своими компьютерами. Их жизнь практически не менялась изо дня в день, одни и те же отчеты, приказы, команды, инструкции, но было в каждом дне что-то, что обязательно выбивало из колеи каждого.       Проходя по очередному коридору, одна из стен которого представляла собой большое окно с зеркальной поверхностью с той стороны, человек в халате задержался всего на несколько секунд, но эти секунды тянулись, по его мнению, бесконечно, пока он бездумно пялился на огромную плюшевую игрушку, склонившуюся над кроватью детей. Двухэтажные койки казались довольно крепкими, а дети в них сонно высовывались, с самого пробуждения сияя улыбками и чуть ли не вешаясь на вытянутые лапы огромной медведе-подобной мягкой статуи. Если не задумываться о деталях, картина выглядела вполне мило со стороны. Но лучше о деталях действительно не задумываться.       Завтрак всегда был шумным. Дети спешили усесться рядом со своими друзьями, дабы рассказать им свои сны, словно они путешествовали в них годами и только сейчас смогли встретиться. Даже присмотр большой плюшевой свинюшки не мог заставить неугомонные рты пережевывать еду без лишних слов. Осторожно ступая лапами меж столов и скамеек, Пикки беспокойно вертела головой, напоминая чуть ли не каждому ребенку о том, что безопаснее всего есть молча и тщательно пережевывать пищу, при этом не прекращая улыбаться ни на секунду, несмотря на свои нравоучения, продолжая настраивать детей на позитивный лад, чтобы остальной их день проходил также, как и все остальные дни до этого.       Время шло, смех детей не переставал литься из каждого уголка приюта. Уделяя им особое внимание, большие игрушки переключались между ними в секунду, успевая поговорить с каждым, наполняя энергией как себя, так и всех окружающих. Свежий, если его можно так назвать, воздух и яркий свет на улице прибавляли азарта играм, разгоняя веселье, постепенно передающееся и угрюмому персоналу, тайком наблюдающему за детьми. Воспитатели, лишенные возможности перестать улыбаться, отходили ненадолго в комнаты и места, где дети их не видели, предоставляя всю работу тем, кто с детьми оставаться был безмерно рад - плюшевые игрушки смотрели за каждым, жалели и подбадривали малышей, а самое главное - не уставали.       Все, кроме одного. Затаившийся в листве дерева по-настоящему уставший кот лишь наблюдал за громкими и резвыми детьми, то и дело недовольно взмахивая хвостом каждый раз, когда кто-то спотыкался или начинал слишком сильно кричать. Считая свое новое укрытие достаточно надежным, чтобы его не тревожили хотя бы половину дня, Кэтнап только успел прикрыть глаза, как откуда-то снизу услышал знакомый голос. Хвост предательски заинтересованно вильнул, вместо того, чтобы ударить того, кто помешал его покою, поэтому, будучи замеченным, коту ничего не оставалось, кроме как выглянуть и посмотреть на того, кто осмелился его разбудить. Ах, да...       - Кэтнап, ты мне обещал. - Поставив руки на пояс, встав в твердую стойку и всем своим собачьим телом показывая, что уходить без результата он не намерен, Догдэй пялился счастливым взглядом прямо на кота, широкой улыбкой заставляя того серьезно понервничать.       - У тебя сейчас хвост отвалится... - Опуская глаза на трясущиеся в обе стороны бедра, Кэтнап не был уверен в своем успехе, прекрасно понимая, что съехать с темы в 115 раз не получится, но попытка никогда не была пыткой, а хвост его друга действительно вилял так, словно готов был упрыгать без хозяина далеко и надолго.       - Даже не думай. Они ждут тебя. Я тебя жду.       Как с ним вообще вести диалог, когда он так делает? Остается только закатить глаза и послушно спуститься. Несмотря на то, что главенство в их восьмерке до сих пор принадлежало Кэтнапу, Догдэй делал большие успехи день за днем. Никто не говорил ему, что нужно делать. Он будто и так понимал, кому он нужен и для чего. И не только по отношению к детям.       Притащенная почти за шкирку, фиолетовая плюшевая игрушка свернулась в клубок на крыльце Милого Дома, чувствуя себя намного более спокойно, когда вокруг нет воды или бегающих детей. Несмотря на дикость некоторых, ступенек они боялись как огня и вели себя достаточно культурно возле зданий. Настоящий кошмар начинался на детских площадках и зонах для игр, но туда, спасибо Господи, Кэтнапа никто не звал. Понаблюдав некоторое время за ребятами, что иногда подходили к нему погладить мягкую ткань, из которой он был сделан, кот так и не смог уснуть, зато принял участие в неожиданном чаепитие и пару раз даже подержал цветные мелки, но ничего путного так и не нарисовал, зато детишек не расстроил.       Обеденное время прошло также быстро, как и началось. Не сдвинувшись с места, Кэтнап успел даже вздремнуть, пока на улице не было слышно детей, а остальные его "коллеги по цеху" были заняты либо детьми, либо играми для детей. Даже Догдэй оставил его в покое, видимо, доверившись настолько, чтобы не беспокоить уставшего друга, а может он в это время разрабатывал другие муки для него, кто знает. Мысли особо не крутились в голове, только уши время от времени дергались, слыша шаги или шепоты вокруг, но не обращая на них столько внимания, чтобы открыть глаза, пока он не почувствовал прикосновение к лицу.       Две маленькие ладони сжали его щеки, слегка сдавливая вместе, будто заставляя перестать улыбаться. Даже распахнувшиеся черные как бездна глаза не напугали нарушителя покоя, а наоборот, заставили интерес в глазах маленького мальчика вспыхнуть, придавая уверенности маленькому телу. Не особо понимая такой ситуации, Кэтнап оставался неподвижным до тех пор, пока его морду наконец не отпустили, отходя на шажок и ставя руки на пояс также, как недавно делал Догдэй, после чего мальчишеский голос заговорил с игрушкой, звуча так, будто он бросает ему вызов, бойню не на жизнь, а насмерть.       - Ты чего тут лежишь, а?? Почему не играешь?? - Несмотря на грозный взгляд и сильную позу, мальчонка почему-то звучал неуверенно, видимо, действия свои придумывая на ходу. Очевидно, ему просто понравился большой кот и он никак не ожидал, что случайно его разбудит.       - А ты?       Хриплый роботический голос застал мальчика врасплох. Он привык к более мягким и заботящимся голосам других зверят, но когда с ним заговорили так, будто сейчас будут очень сильно его ругать, да еще и так страшно, он не нашел решения лучше, кроме как нахмурить брови и встать в еще более воинственную позу, выставляя одну ногу вперед и сжимая маленькие кулачки.       - Ты-..! Ты лежишь здесь пол дня. Как статуя! Я могу проваляться хоть весь день в кровати, а ты! Не можешь-..! Наверное.. - Уверенность поубавилась у мальчика только тогда, когда он понял, что игрушка перед ним смотрит на него действительно, как статуя, не шевелясь и никак не реагируя на провокации. Его шутка зашла слишком далеко, отступать уже было нельзя, хотя, если никто не видит, то никто, наверное, и не узнает о его сокрушительном фиаско.       Пока мальчик придумывал план побега, Кэтнап уже прочитал его, как открытую книгу. Задира был настолько растерян, что не заметил, как позади него вильнул фиолетовый хвост, двигающийся ловко и аккуратно, будто отдельно от непоколебимого хозяина. Он дернул на себя тело мальчика, одновременно и за ноги и за спину, чтобы тот не упал на бетон и ничем не ударился, а наоборот навалился на мягкое игрушечное тело. Сворачиваясь в более тесный комок, Кэтнап окружил мальчика теплом, снова прикрывая глаза и ожидая несколько секунд, пока ребенок перестанет драться с воздухом и, наконец, примет свое поражение, только после этого расслабляясь и оставляя проход между своих лап для малыша, чтобы тот мог без препятствий сам уйти, как только ему надоест трогать фиолетовую шерсть.       Дитя в свое время как завороженный пялился на дышащее и теплое тело, которым его окутали, ладонями проводя по шерсти и наблюдая за тем, как она переливается на свету. Это не могло сравниться с яркой шерсткой Догдэя или, в целом, любого другого улыбающегося зверька, но все равно имело свою притягательность, на которую повелся маленький кошатник, от чего его лицо медленно озарила счастливая улыбка и мальчик наконец навалился на кота всем телом, обнимая его и тихо хихикая с того, как приятно стало на душе от собственных жестов.       - Кевин, ты не опоздаешь?       Поднимая голову, мальчик недоуменно уставился на морду Кэтнапа, что уже некоторое время наблюдал за ним, в удовлетворении мягко взмахивая хвостом. То, что игрушка знала его имя, было удивительным, но еще удивительнее было то, что она откуда-то знала его дела. Посчитав это странным, мальчик без каких-либо признаков паники перешагнул большую лапу, снова оказываясь прямо у фиолетового лица, смотря в черные глаза с тем же интересом, но теперь и с подозрением, продолжая вести себя в меру нахально.       - Откуда имя знаешь?       - Я знаю все ваши имена. И знаю, что ты завалил тест по математике и через пять минут тебе надо пересдать его. В четвертый раз.       - В третий.       - Это не правда.       Резко выдыхая от недовольства, Кевин снова стал хмурым. Вставая в небольшой ступор с размышлениями о том, как на такое поведение ребенка реагировать, Кэтнап оглянулся на детей, выходящих из Милого Дома и все больше и больше заполняющих пространство вокруг. Поразмыслив, он вдруг зашевелился, ныряя головой вперед и, делая резкое движение вверх, поднимая вместе с собой и мальчика, который он неожиданности больновато схватился за уши, но терпимо, все-таки, его безопасность была важнее. Убедившись, что ребенок, испугавшись высоты, самостоятельно перелез на шею, держась руками за уши и обхватывая ногами ошейник, Кэтнап начал делать первые осторожные шаги, умело маневрируя вокруг детей, пробираясь через них прямиком к дверям школы.       Несмотря на то, куда его несут, Кевин оставался довольным. Улыбаясь до самых ушей, он все крутил головой, не боясь махать одной рукой ребятам, заметившим его и даже болтать от удовольствия ногами, разрешая себе повеселиться до того, как его снова загонят в проклятый кабинет. Наклоняясь и еле пролезая с ребенком на шее в дверные проемы, Кэтнап без особых приключений добрался до нужного кабинета, сначала приседая, чтобы малыш сам смог безопасно спрыгнуть на пол, после чего садясь рядом, обхватывая свои лапы хвостом. Оставшись наедине друг с другом, пара улыбалась, находясь в тихо уединении всего несколько секунд, пока их не прервал тихий стук, доносящийся со стороны двери.       Оборачиваясь, Кэтнап встретил глазами золотистые волосы и розовый бантик, криво висящий на макушке, от чего сразу предпочел отвернуться, недовольно махнув хвостом по полу, создавая смешной глухой стук и пытаясь выглядеть достаточно серьезным, чтобы его лишний раз не трогали, хоть и понимал, что в данной ситуации это невозможно. Игнорируя его настроение, учительница обошла плюшевое тело, в первую очередь обращая внимание на ребенка, что уже усаживался за свою парту, находящуюся далеко в углу, после подняла голову на кота, избегающего ее взгляда.       - Я подумала, что мне показалось, что я слышала твои шаги. Милый. Что заставило тебя снова здесь оказаться? Ты уже изучил свое, большой мальчик. - Нежный голос действительно манил. Учительница протянула кукольную руку, чтобы дотронуться до шерсти и мягко ее погладить, совершенно не желая зла, на что Кэтнап поднялся с пола и, не очень аккуратно прошел через парты, расталкивая их в стороны, после чего снова улегся клубком и снова вокруг ничего непонимающего Кевина, который даже карандаш достать не успел, как вокруг его парты внезапно выросли фиолетовые стены.       Хохотнув на эти ревнивые жесты, Мисс Делайт не могла ничего сделать, кроме как пожелать удачи и покинуть пару, закрывая для них дверь. Мальчик особо не проникался происходящее, да и не особо в целом погружался в дела игрушек, понимая лишь одно - он в безопасности и все, что происходит - это нормально. Кэтнап же, дернув нервно ухом, его мыслей не разделял, нечитаемым взглядом уставившись в окно. Он не особо любит эти стены, зеленые доски на них, яркие флажки и якобы веселую атмосферу. Проспав половину своей школьной жизни, ему не приходилось возвращаться сюда снова в качестве игрушки, но услышав родной голос любимой и любящей учительницы, у него вдруг появились вопросы, о которых он раньше не задумывался.       Через пару минут их покой снова нарушили, только теперь по делу. Увидев игрушку, другая учительница словно зависла на несколько секунд, обрабатывая информацию, казалось, слишком долго, а когда поняла, что именно делал не кто-то другой - а сам Кэтнап, то тест все-таки выдала, наказав мальчику ровно тридцать минут на исправление своих прошлых ошибок. Рассчитывая на то, что кот ему поможет, Кевин обернулся на улыбающееся лицо, но, к своему огромному сожалению, не заметил в нем ни капли участия. Игрушка все также продолжала смотреть в окно, периодически взмахивая хвостом, перекладывая его от места к месту и только ожидая, когда ребенок сделает все сам. Несмотря на его безучастие, мальчику все-таки стало проще. Скрываясь от посторонних глаз за фиолетовой шерсткой, окутанный мелодичным мурчанием и теплом, он завершил тест даже раньше времени и, дождавшись результата, со счастливой улыбкой забрал у учительницы листик с нарисованной зеленой ручкой цифрой "4", получая заслуженные поглаживания по голове.       Настолько не верилось в полученный результат, что очень хотелось им поделиться, но когда Кевин обернулся, кота уже не было. То ли он ушел через дверь, то ли выпрыгнул в открытое окно. Глаза не находили того, кому можно было бы похвастаться, от чего он почти опустил руки, непонимающе осматривая комнату. Гнев закипал внутри, заставляя листик помяться в сжатых от негативных эмоций пальцах, правда, ровно до тех пор, пока мальчика не позвали по имени. Детский голос, очень знакомый, звучащий обеспокоенно, но так приятно, приближался с каждым словом, заставляя обратить внимание на себя. Увидев своего друга, Кевин сделал глубокий вздох. С его приходом в голове стало потише, а его внутренности словно окотили ледяной водой.       - Ну что, как тест? Ты так убежал после обеда, я не успел тебя догнать и уже думал, что ты захотел прогулять, а ты тут, оказывается! - Джозеф, хороший друг, всегда о нем заботился, даже если, казалось, что Кевин этого не заслуживает. Он не заставлял стыдиться своего характера, не позволял притворяться кем-то другим, а наоборот был рядом с настоящим Кевином, игнорируя любые слова о нем со стороны других ребят из приюта, которые могли бы его как-то обидеть или задеть.       Вдруг, Кэтнап стал уже совсем не важным. Выходя из школы вместе, мальчики побежали играть, теперь не переживающие о плохих оценках. Шум на улице постепенно становился все тише. Все больше детей, утомленные активным днем, отправлялись в свои комнаты пораньше, чтобы сладко уснуть каждый в своей постели. Один за другим, свет в окнах потухал, все меньше фонариков светило вдоль аллей и тропинок, расползающихся по всей территории приюта. Игрушки времени не теряли, укладывали малышей один за другим, переходя из комнаты в комнату, читая сказки на ночь или напевая мелодии, которые когда-то слышали от людей или в прошлой жизни. Переходя с этажа на этаж, почти бесшумно, плюши также заканчивали свою работу, как и остальные работники, уходящие на заслуженный отдых.       Когда большинство игрушек было убрано, а по коридорам больше не ходили маленькие ножки, каждый персонаж, созданный в этих же стенах, отправлялся к себе отдыхать от очередного загруженного дня. Оставляя немного времени и для себя, они занимались своими делами, кто переговаривался друг с другом, обсуждая дела сегодняшнего и завтрашнего дня, а кто-то предпочел запереться в своей комнате и до самого утра оттуда не выходить. В своем комнате не сидел только Кэтнап, без устали бродящий по детским комнатам, внимательно следя за тем, чтобы хитрые дети не обманывали его и крепко спали, видя свои чудесные сны. Рутина, повторяющаяся уже которую ночь, не надоедала так, как дневные бешенства, потому, слушая сопение детей, большой кот действительно отдыхал, успокаивая свои нервы в спокойствии спящих ребят.       Выполняя и свою работу, заканчивая дозор, Кэтнап не стал задерживаться в комнатах малышей, прекрасно помня о том, кто заставил его переживать страхи пол дня. Не тратя времени на раздумья, кот, уверенный в своих предположениях, вернулся в свою спальню, вход в которую позволен был лишь двум зверям, толкая хвостом дверь, чтобы закрыть ее, и этим хлопком пробуждая уже успевшего задремать Догдэя, раскинувшего лапы на чужих подушках. В темноте его шерсть все равно выглядела ярко, непослушно торча во все стороны. Возможно, собакам так и положено выглядеть, кот особо в курсе таких подробностей не был. Зато точно заранее знал, что наглая морда друга заявится к нему спать после своей шалости, и не прогадал, правда, даже начал немного беспокоиться, когда увидел на лице Догдэя пусть и сонную, но довольную улыбку.       - О, Кэтнап. Ты закончил? Сегодня ты рано. Откуда силы? Время с детьми пошло тебе на пользу, да? Как я и говорил.       - Заткнись и спи. Ты нервируешь меня.       Встряхиваясь точно настоящий кот, словно пытаясь согнать стресс с тела, Кэтнап покрутился вокруг своей койки, большую часть которой беспардонно занимала собака, после чего, таки найдя местечко и для себя, улегся на подушки, сразу же чувствуя, как к его боку прижимается нечто теплое и быстро дышащее. Мысленное закатывание глаз не помогло перестать чувствовать комфорт рядом с псом, к сожалению или к счастью. Ощущая, как его спокойствие и любовь передается и коту, последний медленно вздохнул и, прежде чем окончательно положить голову, занимая место для сна, потерся слегка носом о чужую щеку, считая это приятным завершением дня для них обоих.