Световой год до тебя

За кулисами «Alien Stage» воздух всегда казался застоявшимся, пропитанным запахом озона и незримым электричеством, исходящим от массивных мониторов и неоновых ламп. Это было пространство между жизнью и смертью, место, где время растягивалось в бесконечную, мучительную секунду ожидания. Мизи сидела на самом краю металлического стола, и её ноги в такт какому-то внутреннему, сбивчивому ритму покачивались в воздухе. Она смотрела в одну точку на стене, где слой краски едва заметно вздулся от влажности. Её пальцы, обычно такие уверенные на сцене, сейчас беспокойно сплетались и расплетались, выдавая ту бурю, что бушевала внутри. Для всех остальных Мизи была воплощением искрящейся радости, но здесь, в полумраке технической зоны, она выглядела пугающе хрупкой, словно тонкое стекло, по которому вот-вот побегут трещины. Суа стояла чуть поодаль, в тени, куда не долетал холодный отблеск ламп. Она была неподвижна, как статуя, высеченная из мрамора, и лишь редкое, едва заметное движение её ресниц выдавало в ней живого человека. Она не сводила глаз с Мизи. В этом взгляде не было привычного зрителям безразличия или холодного профессионализма. Это было нечто иное — глубокое, пугающее своей тишиной чувство, которое не требовало слов и не имело названия в языке пришельцев. — Суа, ты слышишь этот гул? — голос Мизи прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Она обернулась, и в её глазах отразился страх, который она так старательно прятала. — Это не просто фанаты. Это звук... как будто мы находимся внутри огромного часового механизма. И он тикает всё быстрее. Суа медленно отделилась от стены. Её шаги были совершенно бесшумными, словно она скользила над поверхностью пола. Она подошла вплотную, становясь тем самым барьером, который отделял Мизи от остального пугающего мира. Суа не сразу заговорила; она сначала изучала лицо подруги, запоминая каждую деталь: изгиб бровей, дрожание губ, блеск в глазах. — Этот механизм не имеет значения, — наконец произнесла Суа. Её голос был низким, обволакивающим, похожим на шёлк, который смягчает острые углы реальности. — Пусть он тикает. Пока ты здесь, в этой комнате, время принадлежит только нам. Она подняла руку — медленно, давая Мизи возможность отстраниться, если та захочет. Но Мизи не шелохнулась. Прохладные пальцы Суа коснулись её горячей щеки. Этот контраст температур был настолько резким, что Мизи невольно вздрогнула, но тут же расслабилась, припадая лицом к ладони Суа. Она искала в этом прикосновении спасение от собственных мыслей, от бесконечных «что, если», которые грызли её изнутри с самого начала конкурса. — Ты должна петь, Мизи, — прошептала Суа, наклоняясь так близко, что их дыхание стало общим. — Пой так, будто каждый звук — это твоё право на жизнь. Пой для себя. Пой для того, чтобы этот фальшивый мир содрогнулся. Мизи смотрела на неё, и в этот момент она видела в Суа не просто напарницу или друга. Она видела человека, который добровольно выбрал роль тени, лишь бы её свет оставался ярким. Суа была её якорем в этом безумии, её единственной истиной среди лживых декораций Анакта. — А как же ты? — едва слышно спросила Мизи. Суа не ответила. Вместо этого она мягко прикоснулась своим лбом к её, закрывая глаза. В этом жесте было столько невысказанной нежности и горькой решимости, что у Мизи перехватило дыхание. Суа знала цену их пребывания здесь. Она знала, что сцена Анакта не терпит двоих победителей, и её молчание было красноречивее любого признания. Она уже давно выстроила внутри себя крепость, в которой было место только для одной цели — безопасности Мизи. Мизи порывисто обняла её, сжимая пальцами ткань на спине Суа, словно пытаясь удержать её, не дать раствориться в этом сером мареве закулисья. Она чувствовала, как бьется сердце Суа — ровно, спокойно, вопреки всему. Это спокойствие пугало, потому что оно было спокойствием человека, который уже примирился с неизбежным. Где-то вдалеке зазвучали первые аккорды вступительной заставки, и тяжелый гул толпы просочился сквозь стены. Время истекло. Суа мягко отстранилась, поправляя выбившийся локон волос Мизи. Её лицо снова стало непроницаемой маской, но в глубине глаз всё еще теплился тот самый огонь, который предназначался только одной девочке с розовыми волосами. — Иди, — просто сказала она. И Мизи пошла, чувствуя на своей спине её взгляд, который грел надежнее любого софита. Она не знала, что ждет их там, в свете рампы, но пока Суа была рядом — даже если она просто стояла в тени — Мизи знала, что у неё хватит сил сделать следующий шаг.