Сказания Урала

Серафима родилась поздним ребенком. Её матушка погибла во время родов, и младшая из семьи Фима перешла под руководство старших детей. Три брата – шести, семи и десяти лет – и две сестры – двенадцати и десяти годков – часто рассказывали ей истории из своего детства, говорили о маме, вспоминали её с улыбкой и тихо плакали, качая прохудившуюся люльку с малышкой. Через их рассказы и редкие неумелые сказки Фима смогла обрести то, чего была лишена от рождения – материнскую любовь. С самого рождения Фима часто, тяжело и долго болела – отец за четырнадцать лет её жизни трижды собирался хоронить младшую из дочерей, но благодаря старшим детям и помощи лесной «ведьмы» малышке удавалось выживать из раза в раз. Местная знахарка, жившая на краю леса и лечившая всех в деревне самодельными снадобьями и мазями из трав, хорошо её семью знала. Столько раз их дом посещала, что уже и не счесть! Наверное, только благодаря ей Фима и выжила. С шести лет Серафиме пришлось помогать по дому – сначала совсем немного: прибраться, посевы полить, кур в курятник загнать, а после, наравне со старшими, углубиться в быт. Фима и дрова рубила, и в лес по грибы да ягоды ходила, и охотиться с братьями пыталась – да всё без толку. Хрупкое тело раз за разом подводило даже в простой работе, а наивное и мягкое сердце не позволяло вредить другим. Даже птицу мёртвую ощипать Фиме не хватало сил – сразу в слёзы бросало, и сёстрам приходилось её успокаивать. Когда старший из сыновей в возрасте двадцати шести лет скончался от болезни, а следом и средний сын погиб в схватке с медведем лесным, отец не выдержал. Тащить на своём гробу всё семейство он не желал, и, решив оставить хозяйство последнему сыну, дочерей стал сватать местным помещикам и купцам. Старшая дочь, не выдержав, сбежала с сыном кузнеца, угодившего в ту же ловушку насильной женитьбы. Средняя дочь слегла с лихорадкой на несколько недель. Деньги заканчивались. Жить на что-то надо было. Серафиме в шестнадцать лет пришлось взять свои скромные пожитки и отправиться к уездному купцу из соседних земель. Фима в свои шестнадцать лет предполагала, что её продали для дальнейшей женитьбы. И каково было её удивление, когда она, представ перед уездным купцом, получила его строгий наказ: – Вещи можешь оставить в комнате прислуги, а затем ступай к экономке. Она объяснит тебе свод правил и обязанностей по дому. Работы немного, но выполнять её надобно тщательно. Это был первый и последний раз, когда Демид Акимович заговорил с ней. Потом он только молча наблюдал за ней, со стороны, издали, словно боясь ступить ближе. Серафима нередко ловила его взгляды на себе, ощущала его присутствие за спиной или даже находила взглядом силуэт, осторожно наблюдающий из тени. Тогда Серафиме казалось, что он просто следит за её работой, желая, чтобы всё выполнялось безукоризненно. Первая встреча с Демидом произвела положительное впечатление на Серафиму. И ночами, лёжа в своей комнате, она нередко думала о том, что становление его женой не было бы таким тяжёлым испытанием, как она себе по началу представляла. Но грезить о свадьбе с купцом она не желала – не положено ей по статусу на такого жениха засматриваться. Работа по дому действительно не была сложной, но, как одной из самых молодых слуг, Серафиме приходилось выполнять множество мелких поручений от старших. Привыкшая к подобному, Фима никогда не отказывала. И некоторые из слуг, к сожалению, пользовались этим. Старшая служанка, что, по слухам, всё пыталась хозяину понравиться, в одну из зим наказала Серафиме заместо конюха сани запрячь. Фима покорно кивнула и отправилась поручение выполнять. На улице было морозно, и даже в своей тёплой фуфайке девушка мёрзла. Только она взяла амуницию для коня, как на плече сомкнулась рука. Демид заглянул в её глаза, молча, осторожно, боясь спугнуть тихую служанку, и кивком указал на дом, забрав снаряжение из её рук без всякого упрёка. Серафима тогда вернулась к себе в покои. Но, несмотря на это, вечером же слегка с лихорадкой. Долго боролась она с жаром. Демид и своего домашнего врача просил помочь, и местного, городского – всё без толку. Лекарства не помогали, и девушка медленно затухала на глазах. В свои двадцать лет она умерла. Фима не знала о вампирах до того дня, как сама не стала одной из них. После обращения Демид поведал о своём «недуге» и посвятил в эту тайну новообращённую Серафиму. Она не плакала, не кричала, молча слушала, стараясь осмыслить сказанное. Тогда же Демид признался в своей симпатии к ней. Рассказал, как полюбил её с первого взгляда, как оберегал осторожно со стороны и боялся потерять навсегда. Он поведал, что понимает, как эгоистично его желание, и пообещал сделать всё возможное, чтобы Серафима о своём обращении не пожалела. И своё обещание он сдержал. Он делал всё, чтобы её жизнь не казалась кошмаром. Он дарил ей свою любовь, заботу и давно утраченное тепло. Он оберегал её от любых невзгод и ограждал от нелепых слухов. Он показал ей целый мир, что Серафиме раньше был недоступен из-за болезни. Он научил её читать, писáть, ездить на лошадях и играть на арфе. Он одарил её всеми благами, что были ему доступны (и недоступны тоже). Затем, когда Фима вновь начала улыбаться, как раньше, и смотреть на мир с тем же живым теплом, Демид попросил её руки и сердца. Серафима отказать не смогла. С момента становления вампиром Серафима начала жить по-настоящему. Возраст: 220 лет. Дар: Песнь о грёзах. Напевая колыбельную, погружает человека в сон, где исполняются самые заветные желания. Чаще всего убаюкивает малышей в саду, но иногда и людей, обреченных на смерть (от болезни или прихоти кого-то из Старейшин). Человек не проснется ни от боли, ни от шума – очнется только тогда, когда сон логически завершится. Некоторые люди больше никогда не просыпались. Хедканоны: [*] Очень тактильна. Любит объятия, касания, поцелуи. Почти всегда держит Демида за руку или обхватывает его локоть. Ей важен контакт. [*] Мечтала о собственном ребёнке, но Демид заверил её, что это невозможно. [*] Серафима никогда никого не обращала. Считает вампиризм проклятьем, но благодарна Демиду за возможность разделить с ним вечность. [*] Любит литературу, в особенности сказки. Находит их чарующими и обнадеживающими. Эдакое лекарство для обречённых, пусть и иллюзорное. [*] Пыталась писать свои собственные рассказы, но, несмотря на поддержку Демида, они всегда получались мрачными. Ни один из рассказов она так и не осмелилась показать другим, хотя талант к писательству у неё был. [*] Ухаживает за оранжереей в поместье сама. Слуг пускает полюбоваться своей небольшой коллекцией, но уход оставляет за собой. [*] Умеет кататься верхом – Демид научил. Любит изредка выбираться на прогулки в лес или к озеру неподалеку от фермы. [*] Дважды принимала участие в охоте поначалу. Пыталась помогать людям и сбивать охотников со следа, но быстро прекратила это дело, так как во время одной из охот участники смертельно ранили одного из участников Совета. Демид, переживая за жизнь супруги, запретил ей вмешиваться в дела людей, что сами себе подписали приговор. Она спорить не стала и приняла условия. [*] Когда-то подобрала на ферме раненого пса, забитого камнями, выходила и откормила. Заботилась о нем днями и ночами, и муж, видя это, подарил ей несколько щенков в дальнейшем. [*] Является единственной из вампиров, кому разрешено ступать во владения Феи, а также посещать её одинокую хижину. Когда Демид погружен в работу, Серафима выбирается на встречи с подругой. [*] Раз в год покидает ферму, чтобы навестить могилу матушки в родных землях. Демид спокойно её отпускает, иногда присоединяется и сам. [*] Хорошо разбирается в биологии. Умеет оказывать первую помощь. [*] Единственная из Старейшин, кого люди на ферме почти не боятся. В народе её называют «Светлейшей» за добрый нрав, загадочную и чарующую внешность, а также светлый ум. Даже к «лесной нимфе» отношение у людей скептичное – её боятся и сторонятся. [*] Однажды услышала разговор одного из воспитанников в саду и няни: мальчик просил подарить ему на день рождения маленький мешочек сладостей. Няня отказала: не положено. Полгода Серафима училась готовить (за это время дважды едва не сожгла кухню), чтобы порадовать осиротевшего мальчишку. Но не успела. Он не дожил. Однако в качестве традиции теперь ежегодно дарит детям сладости на день рождения того мальчика. Дети прозвали этот праздник «Днём вседозволенности», ведь в этот же день им позволяют покидать сад в сопровождении Серафимы. [*] У неё развит материнский инстинкт. Если слышит плач ребенка – что на ферме редкость, так как другие вампиры не выносят этих звуков, – сразу бросает все дела и бежит успокаивать малыша, пока всё не закончилось плачевно как для ребенка, так и для матери. [*] О своём обращении Серафима пожалела лишь раз. В первые несколько недель после обращения: Фима всё это время противилась голоду, питалась животными, из-за чего сильно истощила свой организм и едва не сошла с ума. Демид на коленях молил её принять свою новую сущность и выпить крови. Видя страх в глазах будущего супруга, Серафима всё же испила кровь человека. Но питаться ей на постоянной основе не стала. Иногда, когда голод затмевает разум, пьёт кровь супруга. [*] Питается человеческой кровью раз в две недели. Остальное время держится только благодаря силе воли и Демиду. В такие моменты её глаза меняют цвет и становятся почти прозрачными подобно розовому кварцу. [*] Была первой, кто узнал о даре Феи. Это произошло случайно, но Фея в последствии доверилась ей и рассказала всё как есть. Серафима сохранила её секрет. [*] Если бы Ольга умерла или другие вампиры ее убили, Серафима бы вымолила у Совета отдать ребенка под опеку ей (даже с условиями, которые, очевидно, многие бы стали диктовать), так как верила, что такой ребенок может быть единственным, кто ее полюбит, несмотря на природу происхождения Серафимы. [*] Уважительно относится к другим вампирам в Совете, хотя их взгляды на жизнь и будущее людей на ферме не разделяет. [*] В родной деревне её прозвали «плачущим ангелом», ведь местные нередко видели Серафиму в окружении надгробий, читающей молитвы и скорбящей об утрате.