Твоя ведущая ручка

Непрерывная неизбежность

Слой за слоем разрушался, мир ныне не расширялся, перелог осуществлялся и не думал останавливаться. Грустные качели не развернулись. Валь протекал из одного промысла в другой, он шел по чужим мыслям, можно сказать, даже бежал. Одет он был не в халат, а в темно-синий комбинезон. Всевозможные цвета, всевозможные звуки смешались в одну кучу малу и крутились в этих слоях повсюду. Валь прошелся по дорожке, состоящей из одной лишь краски, да спрыгнул в кучу малу, что была в сотнях метрах ниже. Валь быстро достал из комбинезона апельсиновый сок с трубочкой, да, чуть не выронив его в свободном полете, начал пить. За несколько метров до приземления и верной смерти, гравитация исчезла, а потому он откинул пустую коробку сока да поплыл в единственную дверь, что была там. В это время Офелия проснулась в своей комнате. Встала, потянулась, надела свое белое платье, на котором застыли капли крови. Офелия спустилась на этаж ниже и вошла в белую дверь. Вновь она оказалась на крыше. На улице с тех пор не поменялось ничего в этом мире, ветер так и пытался сдуть её, а город так и был затоплен. Офелия походила по этой крыше совсем немного, а после вернулась назад в коридор. Она пошла на кухню, что находилась около её комнаты, а потому ей вновь пришлось не вспоминать о том, что она может задохнуться от дыма по пути. Кухня была как лаборатория, вся белая, стерильная. Офелия открыла холодильник, но внутри было пусто. Засмотревшись на чуть треснувшую белую плитку в стене, Офелия попыталась задуматься, но у неё не получилось. Грохот на другом конце комнаты. Офелия непроизвольно обратила внимание, это Мур без доспехов и меча, в своем темном костюме с весьма широким лацканом, белой рубашкой и темной бабочкой. – Привет, Мур! – начала обрадовавшись от встречи Офелия, да подошла к Муру поближе. – Офелия? Эта дверь вела сюда? – спросил озадаченный Мур, что потихоньку вставал. – Много какая дверь может привести на эту кухню, – Офелия слегка улыбнулась. – Ты живешь в этой секции? – отряхнувшись спросил тот. – Я тут с Валем живу… А! Ещё есть один жилец, но он никогда не выходит из своей комнаты. Пройдясь не спеша по кухне, Мур спросил: – Где Вальдиус? – Валь? – Его полное имя Вальдиус. Где он? – Он вроде разоряет слои из-за перелога, а что? Хочешь познакомлю с ним, как придет? – Мы знакомы почти. Поболтать надо с ним кое о чем, мне. Офелия заметила, что Мур был очень спокойным, нежели в первый раз. – Ну, он не скоро придет… Хочешь поесть чего-нибудь? – А что есть? Офелия замолчала, глядя пустым взглядом на Мура, спустя десять секунд молчания та проговорила: – Ничего нету. – А зачем предлагаешь, если нету? – Эм… Ну ты же гость! Надо что-то предложить, да? – Гостеприимно. Ты в курсе, что твоей секции конец скоро? – Нет, а что? – Да ничего, я бы на твоем месте подумал, куда потом идти. – Сейчас же секция есть! А значит все хорошо! Мур, пошли я тебе покажу всю секцию? – Веди, все равно Валя ждать.

Свежесторонние огоньки

Крыша, серое небо, сильный ветер. Мур гордо стоял спиной к Офелии и разглядывал дали затопленного города. Его слегка кудрявые волосы развевались на ветру, в том числе и его пиджак. – И тут ты проводишь большую часть своего времени? – спросил Мур. – Когда не сплю, – ответила тому сидящая Офелия, поджавши колени. – Сон забирает время. – А мне много времени и не нужно. – Почему это не нужно? – Да не знаю, скучно мне, да и сны интереснее. – А что тебе снится? – Я не запоминаю, – Офелия встала и тоже подошла к краю. – Хочешь прыгнуть? – А сама как думаешь? Валь мне нужен, а не путешествия. – Ладненько, Мур, как хочешь… Вдруг резко начало темнеть, Офелии было плевать, а Мур же занервничал. – Это же гира начинается! Гира, блядь! – А это что такое? Мур схватил Офелию за руку и потащил ту к двери, в тот же миг, когда они были по середине крыши, появился слепящий белый свет с неба на пару секунд, а после рука Мура опустила руку Офелии, был пронзительный крик от агонии. Офелия, оправившись после света, посмотрела в сторону Мура и увидела, что их разделяет прозрачная стена, в которой словно мыльные пузыри летают. Контур у этих пузырьков переливался из одного цвета в другой, создавался эффект ели видимой радуги. Мур же лежал с отрубленной правой рукой, заливая пол крыши. Офелия посмотрела на руку Мура, что была отрезана, та лежала на её стороне и тоже заливала пол, но не так сильно. Взглянула она и на рукав своего платья: множественные капли по плечо. Офелия опомнилась от шока и попыталась подойти к Муру, но стена никак не пускала, был слышен лишь его приглушенный крик. Вдруг открылась белая дверь на крышу, что была на стороне Мура, вошел безликий в сером комбинезоне, да, взяв за плечи корчащегося Мура, потащил того в коридор. Когда безликий его тащил, Офелия посмотрела в полные глаза от боли Муру и пометила для себя: у него карий цвет глаз. После же вновь небо озарил ослепляющий белый свет, Офелия, не думая, закрыла глаза и с разбегу выпрыгнула с крыши в воду.

Последний раз

Она не переместилась никуда, нет. В воде Офелия увидела свечение, да поплыла вниз к свету. Давление от глубины било по ней, но она не останавливалась. Доплыв, в смутном виде она увидела перед собой лифт, да, нажав кнопку, дверцы раскрылись, и та моментально туда заплыла. Вода за ней не пошла. Активно превращая кислород в углекислый газ, Офелия держалась за свои темные мокрые волосы и грубо расчесывала их руками, облокотившись к стенке лифта. Спиной она непроизвольно нажала на одну из кнопок, и лифт покатил прочь. Все та же мелодия наигрывала внутри этой коробочки для перевозочки. Офелия, пытаясь забыться, вновь впала в позу эмбриона. Спустя девять часов лифт наконец остановился и разбудил Офелию громким открытием дверей. Выйдя из лифта, её озарило яркое солнце, голубое небо и летнее поле посреди леса. Офелия не искала подвох, а потому просто легла посреди поля. Травушка её укрыла, и она поняла, что землюшка желает её урыть собою, а потому привстать захотела, но было поздно, Офелия открыла глазки свои в гробу. Но не расстроилась она, а лишь открыла дверцу гроба и оказалась в церкви, толи православной, толи католической, она не понимала, да и не знала. Поглядев на иконы, она поняла, что лишняя здесь. Тишина в этом месте била по ней сильнее, чем тишина в ином месте. Тревога заполняла её тело. Офелия походила по церкви и нашла подсобку с булками да святой водой. Она обрадовалась, так как была неимоверно голодна, да принялась трапезничать. Сухая булка показалась ей несбыточно идеальной, вкус был так сладок, что вкусовые рецепторы впали в эйфорию, тут же она запила это дело водой. Напившись и наевшись булками, та направилась в лифт. Та ткнула на кнопку, что вела домой, но двери лифта не закрывались. Она тыкала ещё раз и ещё, но ничего не происходило. Сломалось. Офелия интуитивно понимала, что находится на звездно-раздвоенном мире, а потому вышла из церкви на улицу. Да, это был тот мир. По ней бил сильный ветер, а небо было как всегда серым. Видимо, церковь была на возвышенности, ведь вдалеке виднелся затопленный город. Офелия отправилась в другую сторону от города. За церковью все разнообразие мира будто кончалось. Вся поверхность становилась плоской, а её материал состоял из бетона. Офелия прошла пару километров по этой поверхности, пока не дошла до огромного по своим размерам театра. Войдя в него, она увидела внутри множество разношерстных людей и огромное разнообразие других разумных существ, было даже пара лемашей. Звенел гул толпы, а теплый желтый свет освещал вестибюль театра. Офелия подошла к киоску, за которым стоял безликий в белой рубашке. Она протянула руку ему, и безликий дал ей билет. – Спасибо! – сказала тому Офелия, да пошла в зал. Тут было много мест. Офелия оглядела свой билет: D6. Вдруг её невзначай кто-то толкнул в толпе, она подняла голову и увидела, как проходит человек с очень знакомым лицом. – «Я её видела? Наверное, я видела её клон». – подумала Офелия. Офелия села в своем ряду, он был полностью пуст, будто только для неё. Остальные же ряды были заполнены полностью. «Почему никто не садится сюда?» – подумала та и оглядела знакомые ей темные волосы, что сидели на два ряда впереди, а также ещё одни, чей цвет объяснить она была не в силах. Народ уже разошелся по рядам, а потому можно было более-менее нормально походить по залу. Офелия подошла к этой двоице, они сидели вначале ряда. Она не ошиблась, это был Валь, но кто сидел с ним? Это был человек или, по крайней мере, антропоморф, что имел волосы как у Мура, но на нем была абсолютно белая маска, а вместо правого предплечья у него были лишь его точнейшие, тоненькие контуры, что переливались цветом так же, словно те пузыри из стены. В остальном же, его предплечье было прозрачным. Пиджака на предполагаемом Муре не было, была лишь его окровавленная рубашка с завернутым правым рукавом и темные брюки с подтяжками. Валь же был в вязанном свитере. Человек с маской обернулся на Офелию, а за ним и Валь. – А вот и ты, девонька, – сказал довольный Валь. Человек маску приснял своей прозрачной рукой, это и вправду был Мур. – Здравствуй, Офелия, – сказав, он назад закрыл лицо свое. – Вы знаете, что тут будет? – спросила Офелия. – Последнее выступление в этом мире, – ответил той Валь. – Садись к нам, этот лемаш давно мертв, – Валь скинул тело лемаша на пол, как безликого с дивана. Офелия без лишних слов подбежала и заняла место, да приблизилась к уху Валя. – А что с Муром? С ним все хорошо? – прошептала Офелия. – С воспевающим Смуром? Да все прекрасно, Офелия! – громко ответил той Валь. Офелии стало стыдно, и она вновь поджала колени прямо на кресле. Свет же погас, а значит, скоро на сцену выйдут актеры, исполнят последнее выступление погибающего мира.

Обрыв цикла

На сцену вышел газообразный дирижер в изысканном костюме, за ним шел безликий оркестр, певица в розовом платье и пара пар танцоров балета, что были очередные антропоморфы неизвестного происхождения. Началось представление, спустя пару минут которого весь зал был буквально загипнотизирован от блаженства исполнения, впала и Офелия. Валь и Мур сидели да скучали, часто перешептываясь между собой. Спустя сорок минут выступление кончилось, весь зал разрывался от аплодисментов, хлопала со всей искренней радостью и Офелия, больно, но громко стукая ладошками. Позже на сцену вышел седой человек в полицейской форме и белом плаще, у него была довольно длинная борода, он отдаленно напоминал волхва, дед взял микрофон и начал свое выступление: – Неимоверно прекрасное было выступление у нашего оркестра, правда? Я, конечно, не ведущий, а один из выступающих, но я считаю, что надо ещё раз поаплодировать за такое легендарное открытие вечера, посвященного последнему дню! – Старец начал показательно хлопать, и зал подхватил, как они успокоились, он продолжил: – Примерно ещё шесть выступлений вы успеете посмотреть до последней гиры. Тяжело прощаться с звездно-раздвоенным миром, кто-то сегодня вообще попрощается с жизнью. Дамы и господа, а также существа остальных полов, после того как кончится мои пять минут славы, подумайте вот над чем: почему жители нулевого мира ничего не делают с нашими проблемами? Почему мы гибнем из-за их бездействия? – Старец хотел взорваться в эмоциях и выдать пропагандистскую пламенную речь, но сдержался и без слов удалился со сцены. После него было ещё два не менее плохих выступлений, чем первое, Офелия так и сидела зачарованная. Внезапно крышу театра снесло, а вместо серого неба все увидели темень. Валь дал пощечину Офелии, та сразу пришла в себя. – Встала и за мной идешь, поняла? – быстро и громко приказал Валь. Офелия же кивнула, да троицей они побежали из зала в вестибюль. Пока они бежали, зал осветился белейшим светом, да стены начали разрывать десятки существ, нарастал гул совместной агонии. Валь остановился перед дверью в вестибюль, и через секунду там образовалась прозрачная стена, вместо этого он повёл всех прямиком в стену, взяв Мура и Офелию за руки. Они прошли сквозь стену и оказались на острове посреди пустоты. Этот остров был словно под куполом, ведь падал снег, но он оставался на определённой высоте в воздухе. Сам же островок был весь в зелёной траве, а в середине стоял большой деревянный дом, будто из русской деревни. Мур снял маску и повесил ту на ремень, начал ловить воздух. Валь же подошёл к Офелии и обнял ту, нежно гладя место пощечины. Офелия же не понимала, как реагировать, и стояла застывши, сейчас ей не хотелось близкого контакта, но сказать она не могла. – Вальдиус, с чего бы Архон обманул всех? Ещё шесть выступлений, ещё шесть! И что в итоге?! Спустя два началась гира. Валь перестал обнимать Офелию и возвёл своё внимание к Муру: – Мой воспевающий дружок, подумай пару раз над этим сам, конечно же, не забудь учесть характер Архона, тогда ты и смекнёшь, к чему он так сказал. – Валь… А мы… А мы где? – неуверенно спросила Офелия. – Мы в одной из дефектных копий моего дома, если кратко, то это второстепенный мир, где лишь кусочки от других миров. – А у тебя есть кровать? – вновь спросила Офелия. – Твой матрац и плед на месте, беги поспи, малютка. – Правда?! Валь, спасибо тебе!!! – Офелия подбежала и обняла Валя, а после забежала в дом. Мур, держа руки на талии, оглядывал пустотный горизонт, что был за этим мелким островом, к нему присоединился ныне и Валь, попивая апельсиновый сок. – Твоя залатанность — моя ответственность. Ты сам понимаешь… – начал Валь. – «Сам понимаешь… что ты в долгу», ты это хотел мне сказать? – напрямую спросил Мур. – А как иначе? Да и куда ты пойдёшь? Вспомни, кто помог тебе обрести разум посреди тысяч тел. Мур кинул грозный взгляд на Валя, но сразу же расслабил его и вернул к горизонту – Лий же жив, я прав? – Этого я не знаю. А разница? – Просто интересно. Всё равно ты тварь манипулятивная, Вальдиус, не более. – Что-то грубишь сильно много, будь-ка повежливей, и вот тогда буду я более благосклонен к судьбе твоей, смекаешь? – Валь выдержал небольшую паузу и продолжил: – Думаешь, я бы тебя спас, если бы ты при последней встречи пару лет назад не был вежлив? – Усмехнулся и помотал пальцем: – Конечно же нет! Ты бы так и остался посреди этой вонючей крыши. – Я буду к тебе вежлив, если ты будешь называть меня по имени. – Так точно, дорогой… Смур. Оба замолчали и продолжили смотреть на пустой горизонт. Единственный звук, который исходил, так это хлюпанье апельсинового сока из трубочки от Валя. Обороты только набирались, и бравадной смелостью за всё хватались.