Наблюдал

Петр наверное никогда бы его не заметил, разве что может только из чьих-то уст, но сам и внимание не обратил скорее всего. Это не специально, просто он не задумывался о чем-то таком, он не искал новых друзей, да знакомства происходили, но не по его инициативе. Просто он удачно попадал в тайминги чужих диалогов, это было просто совпадение. Поэтому в один из понедельников произошел Стивен. — О, а чего с руками? — Влад громкий, поэтому и внимание всегда привлекает, люди около него с радостью собираются. — Да так, кошка поцарапала. Дальше никто не интересуется, разве, что Стивен смотрит, слишком долго. И прикрытые глаза, потому что это не его дело. Да и сам Петр ему доверия не внушает. Он выглядит слишком убитый. Остаток учебного для проходит мимо Гуменника, помнит только этот долгий взгляд на него самого и его руках, с легким прищуром, не волнуется, скорее заинтересован. Просто Гоголев появился после его недельного исчезновения, на самом деле он был у себя на парах раздавал долги, но это так то не важно. Важно был тут лишь появившийся иностранец с психологии, который выглядел красиво. Именно так. Стивен красивый и это остается где-то на подкорки сознания, как посмотреть время или покурить после сложного дня. А еще Стивен оказывается вовсе не Стивеном, а Степой. Но Петя продолжает называть его Стивеном в мыслях, в диалогах с другими, но никогда напрямую. Кажется они даже не здоровались друг с другом, просто легкие кивки. Или просто легкий обмен взглядов. Петя знает, что его взгляды на обедах замечают. Знает, что это превращается в легкий обмен информаций. Так он узнает, что Стивен, кроме курицы и рыбы, из мяса ничего не ест. Знает, что у него аллергия на малину, поэтому ему смешно, что именно с Ильей он общается чаще всего. Знает, что Стивен знает французский, по его звучанию «р», хотя акцент у него канадский. Стивен легко краснеет, особенно когда начинают говорить о его достижениях и талантах. Стивен говорил с паузами для того чтобы подобрать слова или понять о чем ему говорят. Да, он много с кем общался, но никто не смотрел на него изучающе тогда, никто не говорил с устаревшими словами, никто не мешал их с зумерским слэнгом. Так делал только Петр. Сегодня он вновь наблюдал за ним, Петя не пишет в заметки все то, что заметил за эти полгода. Он помнит наизусть каждую деталь, ведь у него хорошая память. Ну, а то, что он забывает, что Малинин не терпит чипсы с паприкой и спрайт, а Петя покупает их каждый раз, просто потому что берет на автомате. И ладно, что Миша вообще-то экономист, а не лингвист, и лесть к нему с такими вопросами примерно равносильно с познаниями трехлетнего ребенка из Африки. Гуменник вообще не из этого универа, но никто этого не знает, так что простительно. Его глаза всегда следили за мимикой, за мельчайшими изменениями и запинками Гоголева. Он был не просто наблюдателем, он казался непосредственным участником диалога, хотя мог ничего не произносить. Стивен не знает считали ли остальные так же, но он точно придерживался этого мнения. Ведь Петр всегда вел с ним односторонний диалог без слов, одного взгляда хватало. Только Стивен не знает, что отвечать на это. Ему иногда неловко, иногда он сам начинает изучать Гуменника. Петр на это лишь улыбается уголками губ, только на мгновение, но так чтобы Стивен заметил это. И он замечает не только это. От глаз Гоголева не уходит чужая нелюбовь к алкоголю и другим коктелям, даже безалкогольным. Он видит мешки под глазами, несколько банок энергетиков после магазина и чужие права на мотоцикл. А еще сбитые костяшки после выходных, он видит, что Петр дает обнимать себя не всем, только самым пристовучим, Дикиджи и Малинин. Стивен знает, что он ничего не скрывает, просто это никто не замечает и не интересуется, ведь это просто Петя со странные юмором и всегда пустой квартирой. А еще Петя, который может пропасть на неделю и появится как ни в чем не бывало. А Петр знает, что он видит. Чувствует по взгляду, который всегда провожает его спину и пластырям, которые стали появляться у него в шлеме. Он знает, что Гоголев мог бы просто подойти и вручить ему их, но он уважает желаение не привлекать внимание. Он тоже пытается следить и замечать детали. Но у него, сука, выходит это. Поэтому в один из понедельников Петя клеит эти пластыри себе на руки, потому что перестарался. Слишком кровит и болит, потому что свои у него закончились, и пусть он никогда не покупал их. — О, а чего с пластырями? — Влад громкий, поэтому и внимание всегда привлекает, люди около него с радостью собираются. — Да так, кошка поцарапала. Дальше никто не интересуется, разве, что Стивен смотрит и уголки у него ползут слегка в верх. Усмешка. И прикрытые глаза, потому он помнит, как сбежал с последних двадцати минут пары ради этих сранных пластырей. Тогда он хотел еще написать что-то, но засомневался в собственных познаниях русского. Остаток учебного для проходит мимо Гуменника, помнит только усмешку и прикрытые глаза. Выглядил по особенному, потому что солнце светило, делая из Стивена такое же маленькое солнышко. Он бы может так и провел весь день на крыше чужого универа, с совестными переменами и обедом где-то на углу, шутками Влада и Миши, возможной истерикой Ильи, ведь его вновь никто не слушает и тихим Гоголевым, если бы последний не нашел его. — Так и знал, что тут будешь. — Голос разревает звуки природы и города, тень навесает прям над Гуменником, и легким блеском в глазах. — А я думал, так будет только смотреть на меня, — улбыка сама расплывается, и только один глаз приоткрывает, наблюдая как на чужом лице брови сводятся, а губы неловко сживаются в тонкую линию. — Только это волнует? — Нет, конечно. Просто в гляделки полгода надоедает играть. За пластыри кстати спасибо. — Петя принимает сидячее положение и пытается привести в порядок свой бардак на голове. Стоило их обрезать наверное. — Знаешь, кого-нибудь кто квартиру сдает? — Вопрос звучит странно, не формулировкой, просто из уст Стивена он звучит странно. — А чегось? Неужели ты такой плохой жилец? — Нет, скоро семестр заканчивается, а я ведь из Торонто, — под конец он знамялся, и на свету было видно как краснеют щеки и уши, которые оставались на виду из-за ветра, что постоянно заставлял двигатся волосы. — Можешь ко мне переехать, только у меня кошка и птица. Аллергия нет? — Чего? — Краснота не уходит, только обильнее распространяется по лицу, а улыбка на чужом лице и вовсе во все лицо теперь. — А что ты так поникуешь? Неужели ты не такой уж и чистый, похабщиной решил заняться? — В Петю моментально летит стакан с водой и крик Малинина откуда-то с боку. Илья еще что-то кричит на английском, уводя за собой Стивена, но до слегка ошпаренного мозга доходит одна фраза: «Я напишу тебе»

***

И он написал. Просто спросил когда он сможет заехать, о спрашивает про оплату. Пете смешно, но теперь хоть не в чужом универе сможет за ним наблюдать. А Стивен кажется не особо-то и против. Ведь появляется со своими небольшими пожитками уже в вечер пятницу с такими же красными скулами и напрочь отведенным взглядом, будто кваритры старушки Марты ему интереснее, чем Петя. Но они оба знают, что это не так.