жозя флуд и..

Первый день пролетел довольно быстро. Сегодня Соловей Романович лишь показывал разные виды экипировки и местность, где всем придется находиться до победы над врагом. А точнее — неизвестно сколько времени. Наверное, это бесило не меньше отсутствия какой-либо связи. Телефон стал самой ненужной вещью на свете. Под вечер все заметно устали. Что неудивительно, ведь обойти всю эту деревню, слушая болтовню Соловья, — настоящая пытка. Помимо усталости присутствовал ещё и голод, от которого уже начинало подташнивать. — Слушайте, как вас там... Блять, — первой заговорила после монолога Романовича Муравьева. — Впрочем, неважно. Что у вас тут едят? На её вопрос Соловей усмехнулся, остановился и, не поворачиваясь к ребятам, ответил: — У нас тут принято есть богатырскую кашу... Ну как принято — возможно, это я просто придумал, — последнее предложение он прошептал себе под нос. — Тем не менее она очень полезна и даёт много сил. Это то, что вам нужно. Недовольные лица стали ещё недовольнее. Ноги уже не держали, будто стали ватными. А голова уже и не соображала, казалось, всё это — один сон, который почему-то снится всем участникам. Хотелось бы. — Я тогда сразу домой. Знаете, не голоден, — устало сказал Гуменник, глядя на траву. — Ты ахуел? Я первая хотела это сказать! — закатила глаза Аделя. — Вот и пиздуй теперь один, я с тобой уж точно не пойду. Соловей Романович тяжело выдохнул, глядя на очередную ссору ребят. Он почесал затылок, поправил бандану и ответил: — Тяжёлый случай. Ладно, тогда кто будет ужинать — идите со мной к костру. Кто не будет — домой. В тот четырёхэтажный дом, который я вам показывал в самом начале. Дав распоряжение, Соловей развернулся и пошёл впереди всех. Малинин и Камила шли, облокотившись друг на друга, чтобы не упасть от сонливости. Впрочем, все остальные тоже были не в самом бодром состоянии. Аня всё ещё вертела телефон под разными углами в надежде поймать сеть. Ами помогала ей, когда у той затекали руки. Но единственные, кто отличился, — Гуменник и Петросян. Они пошли к дому. Петя шёл впереди, даже не догадываясь, что за ним идёт Аделя. Он всё ещё осматривал окрестности, поворачивая голову почти каждую секунду. Вдруг он обернулся. — Блять! — вздрогнул он и тяжело выдохнул. — Ты чё пугаешь? Ты же сказала, что не пойдёшь со мной. Нахуя ты тогда за мной хвостом тащишься? — слова летели одни за другим от шока. — Да завали ты, бесишь, больно нужен, блять! Я иду только потому, что устала, — Аделя окинула взглядом Гуменника. — Сон важнее присутствия какой-то пидорасины. Весь путь они продолжили в тишине. Раздражённой тишине. Наверное, обоим было бы приятнее идти в одиночку, без ощутимого взгляда на себе. Тем не менее спать хотелось обоим. Тем временем ребята дошли до костра, окружённого деревянными лавочками. Они сели и начали ждать, пока Соловей разжигал огонь и готовил кашу. Никто не знал, который час, но, судя по тому, что солнца уже не было, но ещё не стало совсем темно, — было около восьми. У всех не было сил на разговоры, поэтому во время еды они слушали «супер интересную» историю Романовича. Она была про то, как в молодости его так же созвала богатырская застава на сражение с чудищем. И теперь, поскольку он был лучшим в команде, его назначили тренером. Никто не задумывался, было ли это правдой. Наверное, всем уже было всё равно, что слушать. После ужина все еле встали с лавочек и направились домой. Соловей Романович проводил их до двери, попрощался, но пожелал спокойной ночи почему-то только Мише. Сам же ушёл в свой дом, стоявший по соседству. Зайдя внутрь, они увидели достаточно симпатичный интерьер, а также Петю и Аделю, которые уже давно сладко спали, несмотря на пустой желудок. Все упали на кровати от бессилия и погрузились в сон. Завтра будет новый день. Новый интересный день.