Зачем людям фотографии?

Здесь всё совершенно чужое. Хотя, как будто бы Лололошка знал что-то своё. Но эти белые стены общаги и скрипучие ступеньки лестницы были ему вновинку. Он подошёл к двери своего блока, пытаясь уложить мысли в голове, перед тем как войти и встретиться с новым соседом. Не хотелось предстать перед ним ничего не смыслящим странным парнем. По крайней мере, именно таким себя сейчас считал Лололошка. Конечно, а как иначе. Он ходит тут с выпученными от удивления глазами, благо, это хотя-бы скрывали его очки, без каких либо вещей, кроме телефона и той одежды, что уже на нём была, и совершенно не понимает, что ему делать. Лололошка ли он вообще... Да, это было единственное, в чём он был сейчас уверен. Набрав воздуха в лёгкие и медленно выдохнув, Ло потянулся к ручке двери, и, с тихим скрипом, свойственным подобным местам, как общага, открыл её. Перед ним предстал небольшой зал. Разглядывать интерьер под лупой у Лололошки не было никакого желания, он лишь быстро пробежался по нему глазами, зацепившись за самую интересную деталь. Парня, что сидел на диване и что-то делал в ноутбуке, быстро перемещая пальцы по клавиатуре. Ло сразу же подошёл к нему и осмотрел, ожидая, пока тот снимет наушники. Чёрная толстовка, казалось, слишком тёплая, для той жары, что сейчас стоит на улице, в некоторых местах поттёртая и с парочкой незаметных пятнышек. Видимо, служит любимой вещью уже не первый год. Тёмные джинсы, что едва ли отличались от верха цветом. Неудобно же, наверное, сидеть дома в джинсах, но Лололошка спорить не стал, не его дело. Чёрный лак на ногтях, что в некоторых местах облазил, кудрявые волосы, которые прижимали к голове массивные наушники, родинки, то тут то там на лице, и узкие синие глаза. — Привет, я Дилан, — заговорил первым сосед. Голос грубый, совсем не отличался дружелюбием в тоне. Лололошка чуть опустил голову, будто его шею заставило согнуться чувство вины. Дилан указал на дверь одной из комнат. — Там наша спальня. Я не храплю, надеюсь ты тоже. Графика уборки у нас нет, каждый убирает сам за собой. И пожалуйста, закрывай тюбики с зубной пастой. Меня бесят открытые тюбики. А, и да, зовут то тебя хоть как? — Лололошка, — наконец-то и он смог вставить свои пять копеек в разговор. Ответа от Дилана не последовало. Он лишь пожал плечами и снова надел наушники. Чтож, не всё так плохо, как можно было бы подумать. Лололошка попытался найти себе занятие, поэтому направился в их с Диланом комнату, изображая искренний интерес к месту, в котором он, теперь, будет жить. Одна часть комнаты уже была занята, поэтому, чтобы не вызвать никаких конфликтов в будущем, Ло начал изучать вторую половину, что была пуста. Чистая половина стола и кровать с голубым постельным бельём пришлись ему по вкусу. Он плюхнулся на кровать, распластавшись по ней, чтобы проверить её мягкость. Как будто бы это имело значение. Пружины в матрасе заскрипели, а в воздух поднялись мелкие пылинки, которые были заметны только под стойкими лучами солнца. Они медленно падали обратно. Проверка на мягкость надолго Лололошку не заинтересовала. Остальную комнату он осмотрел бегло, а потом снова вернулся в зал. Вспомнил, что в кармане у него есть вещь поинтереснее. Телефон. Ло тут же уткнулся в него, изучая все функции. Ну а пока он это делал, то ходил около кухни кругами. — Чувак, хватит перед глазами маячить. Чё ты как тигр в клетке? — цокнув языком, сделал замечание Дилан, отодвинув один наушник и откинувшись на спинку дивана с максимально возмущённым видом. — Смотри, тут есть камера! — Лололошка уже не выглядел таким потерянным и виноватым, наоборот. Словно ребёнок, которому дали новую погремушку. Он навёл камеру прямо на Дилана. — Эй, блять, не фоткай меня! — Да боже, блять, потерпи секунду! — выкрикнул Дилан с тазиком в руках, когда услышал из комнаты предсмертные стоны, и со всех ног рванул туда, ударившись мизинцем о дверь ванной и в два шага пролетев гостиную. Сейчас чистый ковёр ему важнее. Лололошка, что до этого сидел на кровати с бледным лицом и жалобной моськой, тут же склонился над тазиком, чуть ли не выхватывая его из рук Дилана, и выблевал туда всё содержимое своего желудка, что ещё осталось со вчерашней пирушки. — Зачем вообще нужно было столько пить... — ворчал Дилан, с презрением наблюдая за этой мерзкой картиной. Ему стоило бы отвернуться, чтобы этот несчастный красный тазик не понадобился уже ему. — Ну вот и зачем ты вообще затисался в компанию к тем ребятам, что пронесли на вечеринку алкоголь!? Ещё вчера меня заставили искать тебя, потом укладывать спать, теперь тазик тебе таскать, чтобы ты на ковёр не наблевал. Ты у меня за это в долгу, я сиделкой не нанимался. — Мне очень приятно, что ты за меня беспокоишься, Дилан, — за эти слова Лололошка тут же поплатился подзатыльником, из-за чего в ушах зазвинело, а голова начала раскалываться ещё сильнее. В ответ он лишь болезненно прошипел, и, наконец-то, разогнул спину, подняв голову, чтобы посмотреть на Дилана. Сейчас программист стоял рядом с ним, с самым осуждающим выражением лица на свете, да так, что брови, яростью сведённые к переносице, почти слились в единое целое. Он скрестил руки на груди и недовольно топал ногой, ритмично отбивая по паркету носком. Ло лишь туповато улыбнулся. — Можешь, пожалуйста, принести мне воды? Во рту как будто кошки нассали... — Нет, — после чего Дилан отправился на кухню, налил стакан воды и принёс его Ло. Тот выхватил его из рук прямо как тазик и жадно начал хлебать, осушив весь стакан парой глотков. — Ещё! Дилану ничего не оставалось, кроме как снова сходить и налить воды. А потом ещё раз. И ещё. В один момент он очень хотел просто плюнуть ему в стакан, но, благо, сдержался. — Щас сфоткаю и твоей маме отправлю, — сказал Дилан, достав телефон из кармана и наведя камеру на еле живого Лололошку. То, как же помято выглядел его сосед даже даставило Дилана усмехнуться, поселив на его лице ухмылку. — Пусть она посмотрит, как её сын тут высшее образование получает. Водная гладь простирается далеко далеко за горизонт. Ей не видно конца, лишь где-то в далеке редкие маленькие деревья обрамляют её. Солнечное небо, чистое, лишь с редкими пушистыми облачками, отражается от воды, почти сливаясь с ней. Иногда это отражение искажается лёгкими волнами, края которых поблёскивают на солнце. Погода знойная, жаркая, но в их тихом углу им хорошо. От палящего солнца их закрывают ветки деревьев, листья которых шуршит от редкого ветра, прерываемого хлюпаньем воды. —Блять, оно не отмывается! — выругался Дилан, осматривая свои руки, испачканные в чём-то чёрном и липком. Он сидел на корточках у самого берега реки, стараясь отмыть руки. Именно из-за него по воде и шли блики. Лололошка же сидел рядом на земле, любовался на воду и держал хозяйственное мыло, которое они одолжили у Карла. Заворожённый видами кристально чистого озера, Ло очнулся тогда, когда Дилан грозно его окликнул, чтобы наконец-то привлечь к себе внимание. Лололошка вздрогнул, бегая глазами как напуганный зверь, но, быстро сообразив, что к чему, начал намыливать руки Ди по новой, пытаясь оттереть грязь. — Эй, я, вообще-то, и сам могу это сделать, — попытался остановить его Дилан, но особо не сопротивляясь. Мозг Лололошки в сознание пришёл последним, но, чтобы не ударить в грязь лицом, он продолжил это делать с максимальной уверенностью. — Слушай, а что мы скажем Карлу? Он ведь взял с нас обещание рассказать, где ты так испачкался, — попытался сменить тему Ло, отпустив Дилана. Тот снова начал полоскать свои руки в воде, из-за чего шла серая пена. Дилан задумался на секунду. Карлу не стоит рассказывать о том, что они нашли какое-то непонятное здание посреди леса, так ещё и забрали оттуда какое-то оборудование. К слову, пока Ди забирал это оборудование он и испачкался. — Ну, скажем ему, что по лесу решили прогуляться с утра пораньше, ну и это я как-то за ветку неудачно схватился. — Он же не поверит, что ты решил прогуляться по лесу утром, — слова "ты", "прогуляться" и "утром" Лололошка специально выделил интонацией, чтобы подчеркнуть абсурдность этого предложения. — Ничего, скажем, что мне кислород в голову ударил и я чудить начал. Всяко лучше, чем говорить ему правду. Ему нельзя об этом знать, а то разведёт ещё панику, а нам потом разгребать. Это будет... наш с тобой секрет, хорошо? Дилан вытащил из ледяной воды свои, теперь уже чистые руки, пальцы которых уже едва сгибались от холода и посмотрел на Ло, встретившись с ним взглядом. Тот сразу оживился, услышав про общий секрет. Заметив его энтузиазм, Ди расслабился. Он точно не расскажет Карлу. Самовольно улыбнувшись, он протянул ему руку, в ответ Лололошка быстро и крепко пожал её. Вот только когда несчастью Дилана... — О, смотри, утка с утятами! — Лололошка резко повернулся всем корпусом на речку, отпустив руку Ди, чтобы полезть в карман за телефоном, из-за чего Дилан с размаху плюхнулся лицом в пенную воду, пока довольный Ло фоткал уточку. — Ненавижу тебя... Дилан всегда ходит в наушниках. Любимая музыка нравится ему намного больше, чем шум, создаваемый людьми, или шум проносящихся мимо него по дороге машин. Возможно он что-то упускает, не обращая внимания на все маленькие прелести этого мира, но ему на это всё равно. У него свой мир. Он замечает каждый вдох солиста между словами, а значит способен видеть мелочи. Как будто бы сейчас ему было бы лучше слушать спор двух бабушек на пешеходном переходе. Красный человечек мигнул пару раз на светофоре, сменившись зелёным. Ему будто бы не нужно было делать и шага самому, толпа понесла его на другую сторону. Оказавшись на другой стороне, Дилан оглянулся, чтобы сориентироваться и продолжить свой путь. Нужно было успеть сходить в магазин за энергетиком и чипсами, которые не продают в их ларьке, пока не приехал автобус до общаги. Ему жутко не хотелось бродить по улице без дела ещё полчаса в ожидании следующего. Поэтому, чтобы уж наверняка успеть, Ди сократил себе путь до магазина через дворы. Как раз там не было людей... как ему казалось. На середине пути сквозь музыку в наушниках Дилан услышал какие-то странные звуки, похожие на крики. А вот это уже опасно. Он тут же снял наушники, оглядываясь в поисках источника звука. Напрягся, плотно пригвоздив ноги к полу, не давая если что выбить у себя землю из под ног, сжал руки в кулаки, впившись ногтями в ладони, оставив там следы, уже готовый защитить себя, или ещё кого-то. А на деле... Из-за угла соседнего дома с криками раненой гиены выбежал Лололошка, а за ним как ураган неслась разъерённая женщина с букетом цветов, которым его же и колотила. Видимо, увидев спасательный круг, Ло побежал именно к Дилану, который попятился назад от него. Благо, Лололошка остановился в паре метров от него, когда женщина швырнула в него этот букет, выкрикнула что-то невнятное напоследок и ушла. — Ло, это что сейчас было?... — удивлённо спросил Дилан, вытаращив на него глаза, что сейчас, даже не смотря на их разрез, были большими как пять копеек. Лололошка обернулся на него, стоя сгорбившись чесал затылок. Потом виновато посмотрел на него, на букет, что лежал на полу, а вокруг него лепестки поломанных жёлтых роз, и, решив хоть как-то выкрутиться из ситуации, схватил букет и протянул его Дилану. — Это тебе! — с лучезарной улыбкой выпалил Лололошка. Теперь Ди совсем ничего не понимает. Какого чёрта вообще происходит, куда он попал, на что он подписался, решив просто сократить путь... Не говоря ни слова, он просто взял этот раздолбаный букет, и только после этого заметил огромную царапину на щеке у Лололошки, из которой текла кровь. — Чувак, у тебя тут, на щеке... — пожав губу, Дилан показал на себе пальцем место. — Может ты всё таки объяснишь мне что произошло!? — А... — Ло потрогал пальцами щёку, на которую указал Ди, и, убрав руку, заметил на них кровь. — Матерь божья... — он аж сам округлился в лице. — Я даже не заметил... Ну, знаешь, долгая история, потом расска- — Вон, это он! — их разговор прервал крик той самой женщины, что эхом отражался от стен домов по всему двору. Она стояла у того же самого угла, из котрого ранее выбежала вместе с Ло, только теперь с новым мужиком, в два раза крупнее. Получив указание, этот пудж понёсся прямо на них. — Бежим! — закричал Лололошка, подхватил Дилана под руку и вместе с ним рванул в противоположную сторону. Остановились они только тогда, когда добежали до остановки. Дилан обернулся, чтобы убедиться, что тот мужик точно за ними больше не бежит, после чего согнулся, чтобы отдышаться, и положил руки не колени, не выпуская из них этот несчастный букет, лепестки которого разлетались по всему пути. Ди хватило минуты, чтобы постоять и подышать как собака, после чего он поднял голову на Лололошку чтобы отругать его за этот перл. Вообще-то он из-за него остался без энергетика и чипсов. Но, заметив выражение лица Ло, который смотрел на него еле сдерживался, чтобы не заржать, он понял, что уж точно не сможет отчитать его, и сам залился смехом. Ну а Лололошка больше не смог сдерживаться и заржал вместе с ним, толком даже не понимая, с чего они вообще смеються, но не желая прекращать. Даже когда остальные на остановке косо смотрели в сторону этих двоих, что шатались, еле держась на ногах от усталости и смеха, и херачили друг друга в перерывах, что больше было похоже на судорогу или нервый тик. — Чувак, я тебя и ненавижу и обожаю одновременно, — наконец-то смог из себя выдавить Дилан в перерывах между смехом, после чего, посмотрев на Ло, заржал снова и ударил его по плечу, — Сука, какой же ты долбаёб. — Да всё, всё, тихо ты, пьяный тюлень, — хихикал Лололошка, взяв Ди под руку, чтобы он не ходил ходуном. После чего включил камеру на телефоне, чтобы осмотреть свою царапину. Глубокая, не хило его так... вот только Лололошка совершенно не знал, чем это лечить. Поэтому легче было сфоткать и спросить от этом у Чеда или Брендона, что купить в аптеке. Но даже такие фотографии Ло делал в своём стиле. Он подтащил Дилана поближе к себе и сделал их селфи. — Улыбочку, Ди! Тупые ножницы не резали, а рвали марлю. Дилан недовольно шипел, но продолжал оторвать ненужный кусок. Моток упал ему на колени. Ди наклонился к телефону, чтобы свериться с туториалом по перевязке на экране, и, убедившись, что он всё сделал правильно, завязал бантик на спине Лололошки. — Готово, — торжественно объявил Дилан, встав с кровати и положив бинты с ножницами и телефоном на тумбочку. — Спасибо, — Лололошка впервые не разделял его радости. Смотрел в одну точку, и заторможенно потрогал свою грудь, перевязанную бинтом. Дилан тяжело вздохнул. Уж больно непривычно было видеть Лололошку в нескончаемой печали. Наверное, печали. Он не мог залезть к нему в голову и узнать, какие там у Ло чувства. Но он знал, что разделяет их. Просто склонен проживать трудные времена более спокойно, где-то внутри себя. За чередой рутины можно даже забыть, что тебя тяготит. Оно и к лучшему. — Ло, ты как? — уже более тихо и спокойно спросил Ди, сев рядом и положив ему руку на плечо. Лололошка заметил его не сразу. Поднял голову, привычно округлил свои и без того большие глаза, что сейчас сковывала пелена скорби. Аккуратно положил свою ладонь поверх его руки на своём плече. Дилан поёжился. Руки Ло грубые, шершавые, все покрыты мазолями. — Извини, — Ло поспешил убрать руку, как только заметил неприязнь Дилана, но он взял его на запястье свободной и вернул на место. — Ничего страшного. Пользуйся случаем, когда я пытаюсь тебе помочь Дилан и сам удивлялся. Он ведь был известен как человек, который терпеть не может прикосновения. Тронешь его за плечо — поцарпает, словно вредный кот. Попробуешь взять за руку — будет бить по рукам. А теперь... терпит. Ди даже сам не знал, почему он хочет помочь Ло. Его задачей было лишь перевязать его, а не проводить сеанс психотерапии. Но отступать он не собирался. После смерти Брендона было невыносимо смотреть на подавленного Ло, что ходил туда сюда как неживой. Лишнее напоминание. — Я впорядке... — слабо кивнул Лололошка. — Просто... опять кошмар приснился. Теперь не могу выпустить из головы мысль о том, что было бы, если бы я тогда не сел к Брендону в машину... — Ло, – строго прервал его Дилан, заглянув ему прямо в глаза, понимая, куда ведёт его мысль. — Это не твоя вина. Это не ты крутил руль, не ты предложил подвезти. Что было бы уже не важно. Мы уже ничего не сможем изменить, а от таких рассуждений будет только больнее. Брендона больше нет. Но мы ещё живы. Лололошка снова кивнул, отводя взгляд и замолчал. Задумался видимо. На кровать запрыгнула Абилка. Ей были незнакомы тревоги и скорбь. Она вкусно поела, и теперь недоумевающе смотрела на своих притихших хозяев, тихо мяукая, чтобы привлечь их внимание к себе. Ло протянул руку и аккуратно погладил её по голове, пока та тёрлась мордочкой о его ладонь. Он тихо хихикнул с этого очаровательного зрелища. Дилан невольно улыбнулся. Не той ухмылкой, которая постоянно появлялась на его лице. Добро, наивно, как маленький ребёнок, которому дали мороженое. Абилка улеглась на ногах Ло, сложенных лотосом. Невольно Ди разглядывал торс Лололошки, что сейчас был едва прикрыт бинтом. Смотря на руки и лицо своего соседа он, конечно, догадывался, что у него много шрамов, но чтобы настолько... Это были не аккуратные швы, а рваные раны, что едва ли затянулись, как на собаке. Казалось, будто бы у него не было и одного неповреждённого участка кожи. — Ло, а откуда у тебя столько шрамов? — прервал тишину Дилан, не выдержав любопытства. — Не знаю, — простодушно хмыкнул Ло, пожав плечами и осмотрев своё тело. — Я не помню. — Как это не помню? — Ди слегка наклонил голову в бок, как сова, в удивлении подняв одну бровь. — Ну вот так, — Лололошка посмотрел прямо на него, установив зрительный контакт, чтобы увековечить всё, что он сейчас скажет, как их общий секрет. — На самом деле я не помню практически всю свою жизнь. Помню только... как попал сюда. Ну, в лаки чармс. Переодически у меня всплывают воспоминания, обрывками, и я совершенно не понимаю их... Вот оно как. Дилан задумался, про себя отмечая, что когда Лололошка не тараторит и не кричит, как он это делает всегда, когда разговаривает, его намного приятнее слушать. Как приятно и то, что он... доверяет ему. Ди почувствовал себя кем-то по настоящему особенным, раз среди всех тех, с кем дружил Лололошка, он открыл этот секрет только ему. — Может тебе попробовать походить на гипнотерапию? По идее должно помочь. Вроде как Шэрон таким занимается. — О, спасибо за идею! — Лололошка достал из кармана телефон, чтобы написать девушке, но отвлёкся. — Ну ты посмотри какая она милая! — и сфотографировал Абилку. В коридорах университета всегда очень шумно. Выходя из аудитории, он хотел как обычно надеть наушники и снова погрузиться в свой внутренний мирок, проведя в нём весь перерыв, но его планы прерывает пронзительный крик, источник которого он безошибочно узнаёт с первых секунд. — Дилан! — запыхавшийся, но улыбающийся во все тридцать два, к нему подбегает Лололошка, еле затормозив перед ним, чтобы не сбить его с ног. — Ты как сюда добежал за минуту, у тебя же пары на другом этаже? — Ди уже не удивлялся. Привык к постоянным перлам и гиперактивности Ло. — Не важно, пойдём обедать? Я взял с собой твой любимый тар тар! Дилан смиренно вздыхает, улыбаясь. Ему даже не нужно отвечать. Лололошка подхватывает его под руку и тащит вниз по лестнице, а потом и на выход из университета. Время у них есть, а значит они смогут пообедать в их любимом месте. Ди ненавидит шум, поэтому каждый перерыв, какой только они могли, они проводили в безжизненном закутке, что находился за универом. Туда практически никто не ходил, да и не знали о существовании этого маленького тихого рая. Раскидистое дерево закрывало своей тенью пару столов и лавочек, покрытые опавшими янтарными листьями. Ветки шуршали от прохладного осенного ветра, но даже без верхней одежды им не холодно. Будто алкоголь, их согревала изнутри жажда забраться в этот укромный угол и отдохнуть от окружающего их мира. Лололошка кинул на пол практически пустой рюкзак. Он глухо брякнул. Сев на корточки, он расстегнул его и достал оттуда два контейнера и пару пластиковых белых вилок, и протянул это всё Дилану, что уже уселся за стол прямо перед ним. — Только не сгрызи и эту вилку, — усмехнулся Дилан, вспоминая, как в прошлый раз Ло был так увлечён его рассказом, что не сразу заметил, что начал есть зубчики. Лололошка хихикнул в ответ, усаживаясь за стол и с упоением наблюдая, как Дилан принялся уплетать тар тар из контейнера. Он обожал готовку Ло, а он любил готовить ему. Приятно чувствовать, что ты кому-то полезен. Да и это было шансом провести с Ди ещё немного времени. Хотя, они уже двадцать четыре на семь проводили вместе, как два слипшихся пельменя. Спят в одной комнате, постоянно разговаривают о чём-то своём, шкерятся по углам, желая остаться наедине. Карл даже завидовал Ло. Ещё никому и никогда не удавалось так близко подружиться с Диланом, как ему. А он и не хотел подпускать к себе никого, кроме этого задрота. Да, он вредный. Да, постоянно бьёт прилипчивого Лололошку, когда тот покрывается обнять его. Но когда Дилан слишком уставший, чтобы сопротивляться, или просто спокойный... сердце Лололошки замирало, прижимаясь к его телу. Из груди разливалось тепло, и он надеялся, что Ди его тоже чувствует. Он замирал, боясь что-то испортить, нарушить этот момент, спугнуть. Но всё равно пытался зарыться носом в волосы Дилана, чтобы вдохнуть приятный запах шампуня. Его башка пушистая как у щенка. А у Лололошки выражение лица, как у щенка. Строил жалобные глазки, когда доставал соседа с просьбами обнимашек. Дилан злился, без конца вздыхал, и, как одолжение, просто трепал его по волосам. Ло хватало и этого. В отличие от его рук, ладони Дилана нежные, от них пахнет кремом. — Ты чё на меня пялишься? Лололошка очнулся от своих мыслей, поняв, что вместо еды, всё это время сидел, подперев щёки кулаками, и любовался Диланом. — Ничего... Просто ты милый, когда так увлечённо ешь мою стряпню. В ответ на это Дилан закатил глаза, упустив момент, когда Ло достал из кармана телефон и сфотографировал его с набитыми едой щеками, как у хомяка. — Я... я просто не могу в это поверить! — изо рта Лололошки шёл пар после каждого слова. Утро сырое, промозглое. Трава покрылась белым инием, что поблескивал под светом уличных фонарей. Секунда, и фонари погасли, решив, что на улице уже достаточно светло. Небо покрылось светлым розовым цветом, что переходил в нежный голубой. Солнца ещё не было, едва ли оно выбиралось из-за горизонта, предупреждая красивым рассветом. В некоторых местах ещё даже поблёскивали редкие звёзды. — Я всю ночь себе места не мог найти. Всё это, всё это... — не унимался Лололошка. Он остановился, обернувшись. Дилан шёл сзади него. Ло смотрел на него умоляющее. У Ди всегда это получалось. Кошмары, расследования, воспоминания. Он всегда мог помочь ему успокоиться. Пожалуйста, пусть он сделает это ещё раз... — Ты ведь такой живой... — Чтож, значит я живой робот, — спокойно ответил Дилан. Сейчас Лололошка завидовал его скептицизму. — Я никогда не сомневался насчёт реальности собственной жизни. Не вижу причин делать это сейчас. Теперь ведь я знаю, что я робот. Моя жизнь не ведома кем-то другим, просто вместо нейронов протекает в коде. Я мыслю, значит, я существую. Это ты хотел услышать? Лололошка замер, осмысляя его слова. Мелко дрогнул. Ледяной утренний ветер пробирался под ткань ветровки. — А наши друзья? Все те люди, что нас окружают... они и не люди вовсе. Я... думал, что нашёл тут дом. Может у него есть проблемы, загадки, которые мы с тобой пытались решить, но выходит, что всё это ложь... — Ло, — окликнув, Дилан пытался не дать ему погрузиться в тревогу, возвращая в реальность. — От того, что это всё чей-то план не убудет того, что мы прожили всё это. У нас всё тот же план. Может проблема глобальнее, чем казалось, но мы и с ней справимся. — Мы... — Лололошка повторил это слово, будто пробуя его на вкус. — Ещё один общий секрет? — Ещё один общий секрет, — подтвердил Дилан, после чего его тут же затянули в объятия, крепко прижимая к себе. Даже не подумав о том, чтобы противиться, он обнял Лололошку в ответ. — Ты и правда живой, Ди... — А ты сомневался? — Никогда. Теперь только в тебе я уверен. Дилан может и был скептиком, но в душе он понимал, что если бы Лололошки не было бы сейчас рядом, то он бы не смог так спокойно принять всё это. Слова мироходца были как бальзам на душу. Он считает его живым. Даже годы изучения психологии в университете не давали ему столько уверенности, как эти слова. Как Лололошка. Теперь все дороги ведут не в Рим, а к нему в объятия. Хорошо и спокойно. Весь мир остался где-то позади. Все эти тайны, подвал, роботы и учёба. Есть только они. Дилан чувствовал это на глубином уровне. Хотел проникнуть туда всеми фибрами своей души и утонуть, став с Ло единым целым. — Ты впервые так спокойно даёшь мне себя обнимать... — горячо выдохнул Лололошка, положив свой подбородок на голову Ди, будто стараясь закрыть его своим телом, на что робот, лицо которого теперь упиралось в грудь Ло, начал мычать и пытаться вырваться. Быстро поняв, что так мироходец его душит, он быстро отпрянул. — Вот именно поэтому и не даю! — привычно ворчал Дилан, чем вызвал смешок у Ло. Но на самом деле он совершенно не хотел отлипать от мироходца. Потупив пару секунд, Ди сам обнял его снова, на что Лололошка тут же ответил, но уже не так крепко. — Ты только ко мне так липнешь, — неожиданно даже для себя самого поделился своей мыслью Дилан. — Ты особенный среди моих друзей, — спустя пару секунд ответил Ло. — Ты тоже. — У тебе же даже друзей кроме меня нет. А ведь и правда. Вот только Дилан никогда не считал Лололошку другом. Он всегда был просто исключением. Раньше отрицательным, а теперь таким, от которого не хотелось отрываться ни на секунду... от этих мыслей по телу прошла волна тепла. Родного, близкого, почти интимного. Ди не хочет быть ему другом. Раньше для него это было слишком, теперь катастрофически мало. Ближе к Лололошке. Он поселился в его снах, в его мыслях, в его планах на день. — А я тогда почему у тебя особенный? — Ты не поймёшь. — Я всё пойму. Лололошка замешкался, после чего чуть отстранился, посмотрев ему в глаза. Дилан был абсолютно уверен в своих словах, твёрдо стоя на своём. Ло аккуратно положил ему ладонь на щёку, поглаживая её большим пальцем и прощупывая границы. Невольно копируя повадки Абилки, Ди потёрся о его руку щекой. Можно. Лололошке всё можно. Он притянул его лицо к своему, заставляя робота встать на цыпочки, и... поцеловал его, мимолётно коснувшись его губ своими. По телами обоих пробежали мурашки, а на щеках появился румянец. Теперь, даже не смотря на холодный ветер, стало чертовски жарко. Лололошка расчитывал, что сейчас его изобьют и возненавидят, но теперь уже Дилан потянулся к нему для второго поцелуя, более глубокого и чувственного. Неумело, ведь даже на романтических сценах в фильмах он закрывал глаза руками и, как ребёнок, убегал в другую комнату. Лололошка и сам ничего не знал, но будто бы был на опыте. По крайней мере пытался растянуть этот момент, не отпуская Ди как можно дольше, но в итоге отстранился первым. От волнения сердце было готово выпрыгнуть из тела, или сломать ему рёбра своим сумасшедшим темпом. — Я люблю тебя... ты понимаешь? — Понимаю... я тоже люблю тебя. Утреннее солнце выплыло из-за горизонта. Мимо них начали проезжать первые машины. Лололошка выглядывал на трассу, проверяя, не едет ли там автобус до общаги. Им нужно было дойти до остановки раньше него, чтобы Дженна точно не узнала, кто взломал дверь. Она им этого не простит. Но особо далеко Ло не уходил. Это не так важно, как чувство чудесного трепета, которое он сейчас испытывал, держа Дилана за руку. — Я никогда не встречал рассвет с кем нибудь. — Ты ведь не забудешь этого? Лололошка помолчал пару секунд, после чего, достав телефон и сфотографировав закат, ответил. — Теперь точно не забуду. На кухне шипело выкипевшее кофе. Саймон точно всыпет им за это, что испортили плиту. Но сейчас им не было до этого дела. Обмотав голое тело одеялом, как древнегреческий бог, Дилан оживлённо что-то рассказывал, дефилируя перед кроватью и живо жестикулируя под смех Лололошки. Давно он не чувствовал себя таким живым. Нахождение в компьютере ввиде кода заставило его изголодаться по реальности. Её лёгкости и красоте. По взъерошенным пушистым волосам Лололошки, что сейчас блестели золотом под лучами зимнего солнца. И по виду его обнажённого тела. Ди сел на кровать рядом с ним, попытавшись поцеловать мироходца, чтобы унять его хохот. Но вместо чего-то нежного, Ло случайно выпустил воздух изо рта, надув роботу щёки, из-за чего заржал ещё больше. — Ты, хохотун блин, — Дилан легонько его шлёпнул по плечу. Потребовалось ещё немного времени, чтобы мироходец наконец-то смог успокоиться, и теперь он уже тянулся к Дилану за поцелуем, чтобы извиниться. Дразня, Ди ускользал от него, хихикая и одаряя его наглым лисьим взглядом. В новом теле сохранились его узкие глазки, что теперь были сделаны руками Лололошки. И родинки остались на прежних местах, и уже все были зацелованны Ло. И острые плечи, что вместе с выпирающими ключицами маняще выглядывали из под обёрнутого вокруг одеяла, когда мироходец всё таки смог до него добраться и поцеловать, не желая отрываться. На смену пришло тихое дыхание. Дилан лежал у него на груди, а Лололошка дышал мелкими вздохами, чтобы не нарушать его спокойствия. Такие моменты были самыми ценными. Но, к сожалению, кому-то нужно было прервать их гармонию. Телефон Дилана, что сейчас лежал на тумбочке, начал трезвонить. Ло хотел проигнорировать его, но Ди, лениво что-то промычав, потянулся за телефоном. Нащупав его рукой, автоматон потянул его на себя, только потом поняв, что так уронит его. Поэтому, пытаясь поймать телефон, он не только по случайности оставил звонившего без ответа, но ещё и сделал фотографию, поймав в кадре их с Лололошкой раскумаренные лица, когда Дилан наконец-то поднял телефон. Последней была скатерть, которая теперь уже гремела в стиральной машине. Дилан стоял в гостиной блогерхауса, осматривая её. Он ненавидел убираться, но сейчас судорожно искал, что ещё он мог бы посчитать грязным. — Ну, вроде мы закончили, — радостно заявил Лололошка, но тут же встретил растерянную моську Дилана. — Эй, ты же вроде никогда не любил такую грязную работу, чего сейчас такой расстроеный? Лололошка, чёртов эмпат, эмоции окружающих понимает с первого взгляда. Особенно Дилана, зная его как свои пять пальцев. Отдохнув от шума праздника и оживлённой атмосферы нового года, Дилан снова погрузился в пучину собственных мыслей, которые теперь не давали ему покоя, возвращаясь каждый раз, когда он оставался без дела наедине с собой. Все уже ушли спать, а он напросился помогать Лололошке убирать гостиную после праздника, лишь бы побыть с ним ещё хоть немного. Заставляя тело покрываться мурашками, автоматон чувствовал, как ему в спину дышало чувство скорого конца. Он знал, что совсем скоро так и будет. Вещи Ло до сих пор не разобраны, лежат в шкафу в нетронутой сумке. Он здесь ненадолго. — Может мы ещё что нибудь сделаем для них? — попытался отмазаться Дилан, но его голос невольно дрогнул, выдавая настоящие намерения. Лололошка вздохнул, после чего подошёл и крепко обнял автоматона. Из-за роста его нового тела, теперь мироходцу приходилось вставать на цыпочки, чтобы быть как можно ближе к нему. — Дилан, тебе не обязательно уходить. Оставайся сколько хочешь. Я тоже хотел бы провести время с тобой... Лололошка и сам понимал, как мало его у них осталось, но ничего с этим поделать не мог. Менять своё решение он не собирался. Пусть сердце ныло при одной лишь мысли, что совсем скоро придётся навсегда оставить всё то, что он обрёл в этой реальности. Ему нужно вернуться в свой настоящий дом, и надеяться обрести покой хотя-бы там. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — уже без какой либо надежды сказал Дилан, обнимая его в ответ. — Я тоже не хочу, — обречённо отвечал Лололошка. — Но я обещаю, что никогда тебя не забуду. Я всегда буду любить тебя, сколько бы времени ни прошло. Хочешь, сделаем фото на память?

***

Люди всегда думают, что смерть — это то, что бывает с другими. Это чувство не обошло и автоматона. Всё таки он ведь не может умереть в привычном людском понимании. Он и не хотел. Постоянно хватался за вещи, что могли удержать его на плаву. Этой вещью стал их с Лололошкой фотоальбом. Дилан по прежнему чувствовал от последней фотографии запах свежей травы и солёных слёз. Даже сейчас, смотря на это по глупо улыбающееся лицо, сравнимое своим светом с солнцем, в носу начинало щипать. Но Ди лишь шмыгал носом, сдерживаясь. Интересно, как там сейчас Лололошка? Всё ли у него хорошо, счастлив ли он, всё ещё любит ли его? Он этого уже никогда не узнает, но ему и не нужно. Он на яву видел то, что многим даже не снилось. Лишь иногда, когда жизнь вставала в тупик, ему нужно было прожить всю их жизнь заново по старым фотографиям. Это всё, что у него осталось. Это всё у него осталось.