Скорпион

…Не замечаю, как вру

Себе самому про кого-то другого.

Такого же, в том же окне,

На тех же словах помешавшись поздно;

Расковыряв в простыне небо, а в небе застывшие звезды…

Мир мадемуазель Куку всегда был ясным, чётко упорядоченным и понятным. В нём существовали уроки в гимназии, вечный надзор за непослушными воспитанницами и бесконечная проверка домашних заданий. Докучливые соседи, регулярно распространяющие сплетни. Полусонный городок, для которого дизель-электропоезд, мимоходом идущий из Бухареста в Синаю — целое событие. И ещё кинотеатр, в котором можно было изредка увидеть другую, полную чувств и страстей жизнь. Она никогда не признавалась себе в том, что желание приглядеть за моральным обликом своих учениц было лишь оправданием. Глупые девчонки, увлеченные страстными поцелуями двух влюбленных на чёрно-белом полотне экрана, даже не думали обернуться и посмотреть на свою учительницу. На чёрствого, бескомпромиссного Скорпиона. Может, увидели бы тогда, как она теряет своё ядовитое жало в тёмном зале, замирая и дыша часто-часто. А её глаза, глаза молодой женщины, блестят слишком ярко. Потому что мадемуазель Куку в такие моменты не думала ни о школьных запретах, ни о штрафных взысканиях. Она думала лишь об одном: каково это, когда тебя целуют вот так? За всю жизнь ей не довелось узнать. И она не очень-то задумывалась об этом, пока однажды к ним в город не приехал новый учитель. Марин Мирою. В круглых очках, с мягкой улыбкой и рассеянным взглядом голубых глаз. С непослушными светло-русыми кудрями. С непонятными рассказами о звездах и далеких землях. Он не был похож на других. Он был настоящим. Мечтательная, горящая, ищущая душа. В этом месте, где всё давно заснуло, Марин ощущался чужим. И единственным, кто не поддавался воле окружающих. Включая её собственную. Сначала это раздражало. Потом злило. Да так, что хотелось грубо поймать его за руку, уличить в… чём, она сама толком не могла объяснить. Но женщина в ней, внезапно пробудившаяся, — о, она могла. И точно знала, почему мадемуазель Куку одновременно так больно и горячо, так хочется одновременно прижаться ближе и избавиться навсегда, отомстить за что-то. Наверное, за то, что в честь таких, как она, звёзды не называют. Называют в честь легких, сияющих бабочек. Как его блондинка в светлых кудряшках. Хрупкая, беззащитная, очаровательная в своей непредсказуемости. В общем, полная противоположность Скорпиона. Звезда, слетевшая прямо в руки искателю далеких созвездий. Где же тут место для скучной сельской учительницы с командирским голосом? Когда очередной приезжий чужак нагло вторгается в душу и произносит вслух терзающие её мысли, мадемуазель Куку наконец всё понимает. Понимает, что правила, которым она следовала всю свою жизнь, не принесли ей никакого счастья. Понимает по потерянному лицу другой женщины, что она не останется. Звезды от местных дождей и бесконечных зим гаснут, оставляя лишь мрачное тусклое мерцание. Тут, бесконечно далеко от весны, можно прожить, лишь потеряв собственное имя. Оставив красоту, грацию, молодость и в конце концов превратиться вместо женщины лишь в аргумент в споре. Этот Григ в своих хамских определениях оказывается крайне точен. Мадемуазель Куку указанную роль доигрывает до конца. Мирой счастлив со своими книгами, ему больше ничего не нужно, убедительно говорит она. Уезжайте, моя дорогая. Та женщина уходит вместе с Григом. Мадемуазель Куку остается, но чувствует себя проигравшей. Вытирает выступившие на глазах слезы и с удивлением смотрит на мокрую ладонь. Понимает ещё кое-что, самое важное. Она любит Мироя. Со всеми книгами, упрямством и непохожестью на других. А он любит свои звёзды. И даже если она заставит его подчиниться своим правилам, это ничего не изменит. Утром в гимназии мадемуазель Куку впервые не проходит мимо зеркала в коридоре, а пристально, оценивающе вглядывается в собственное отражение. Потом снимает очки. Лицо сразу кажется мягче и… моложе? Неужели Григ прав? Нельзя найти то, что навсегда утеряно? Может, ещё не поздно попытаться обрести вновь? Она, обычно убежденная в собственной правоте, впервые за долгие годы чувствует себя неуверенной и юной. Через два дня мадемуазель Куку идет к Мирою. Путь до крыльца его дома кажется невозможно длинным. Она стучит. Спустя бесконечно долгие мгновения дверь наконец приотворяется. Такой же, как всегда, только более грустный. Смотрит со смесью нетерпеливого раздражения — быть может, ждет новых бесцеремонных расспросов и занудных нравоучений. Конечно. Чего ещё можно ожидать от Скорпиона. Она делает вдох, произносит не своим командирским, а каким-то иным, нерешительным тоном. И чувствует, как глупый девичий румянец заливает всегда идеально-строгое лицо: — Господин Мирою… может быть… может, Вы покажете мне свои звезды? Вопрос застает его врасплох. Он замирает и смотрит удивленно, словно видит впервые. Озадаченно всматривается в её глаза. Долго. Она невольно подмечает, какие густые у него ресницы, какие глубокие тени пролегли под усталыми глазами. Выражение его лица становится задумчивым, а потом вдруг теплеет. Помедлив секунду, он распахивает дверь: — Заходите.