Симфония наших чувств

Он ненавидел. Тот вечер, то, что им двигало, когда он потянул свою руку к его щеке, эти чувства, что до сих пор теплились где-то под рёбрами. От этого всего хотелось выть и лезть на стену. Он ненавидел себя. За то, что позволил этому вообще случится. Малинин общела себе ещё год назад, что больше никогда не позволит своему сердцу делать кульбиты при виде конкретного человека, а дыханию спираться. Всё вокруг раздражало: Люди на улице, влюбленные парочки в парке, ветер, солнце, деревья, птицы, даже гитара, которая стояла в углу. С той ситуации прошла уже неделя. И всё это время от Петра ни сообщения, ни звонка, ничего. Чат, закреплённый в телеграме, висел пустым, отображая последнее сообщение. Юноша тогда спросил у него, заехать ли за ним. Илья, видимо решая себя добить окончательно, перечитывал переписку по ночам. В такие моменты слезу непроизвольно стекали по щекам, обжигая острые скулы. Самые первые сообщения были короткие, без какого-либо контекста, просто «Привет», «Пока» , ничего лишнего. Потом Малинин начал отправлять фотографии своих кошек и какие-то мемы из Тик-Тока, а Гуменник подхватывал. Сейчас это казалось чем-то нереальным. Уже семь дней его пытали собственные эмоции и чувства. Он не выходил на улицу, сидел дома, не отвечал на вопросы друзей, которые беспокоились за него и звонили очень часто. Аппетита не было, а в горле будто стоял тугой ком. Юноша заметил, что похудел, когда проходил мимо зеркала в комнате и увидел, что любимая серая футболка немного свисает с плеча, обнажая тонкие ключицы. Он притронулся к ним тогда пальцами и почувствовал будто мертвецкий холод от кожи. Гемоглобин сильно упал. Впервые за несколько лет ему снова было холодно летом, с включенными батареями и в теплой кофте. Под глазами появились синяки от недосыпа и постоянных немых истерик. Губы высохли, потрескавшись. Родители писали ему, спрашивая о самочувствие, а он отмахивался, отвечая им ложь, что с ним все хорошо. Лиза, которая понимала, что с братом что-то не так, начинала спамить ему, интересовавшись, что с ним случилось. Она хоть и была ещё маленькой, но все прекрасно понимала. Завтра у них снова начинаются репетиции. Обычно Илья этому радовался, желая поскорее вернуться на студию, но в этот раз все изменилось. Теперь она ассоциировалась с Петей. С их первой встречей спустя столько лет. Сейчас в памяти это воспроизводилось размыто, как мираж. Будто юноша и не проживал тот день. Голова опять заплыла мыслями о прошлом. Эти прогулки, встречи, разговоры. Всё начинало казаться фальшу. А может эти чувства тоже были фальшивыми? Может Малинин пытался заполнить ту некую пустоту? Гуменник был идеальным для этого. Парень в принципе везде был без изъянов. Поэтому и отверг. Илья, на что ты надеялся? Может ты все те слова, взгляды, прикосновения придумал сам? Петя ведь не подходит тебе. Вы две противоположности. Он порядочный, правильный, идеальный, подходящий под стандарты. А ты? Ты по мнению общества псих или аморальный. От себя начало выворачивать. К горлу подступила тошнота. Юноша подскочил с кровати на ноги и в глазах резко потемнело от быстрой смены положения. Он оперся одной рукой о стенку, а второй прикрыл рот. Перед глазами все плыло, а в ушах стоял звон. -Сейчас дойду до ванной.. - еле как шептал себе он. - И станет получше.. Тело подкашивалось, наровя упасть на пол. Илья тащил свою тушу, не обращая внимания на кошек, которые следом шли за хозяином, видя, что тому очень плохо. К счастью юноши дверь в туалет была открыта. Он со слабостью опустиля на колени перед унитазом. Его выворачивало, ещё чуть-чуть и он выплюнет органы. Желчь горчила. Из него выходил просто желудочный сок. Горло саднило, а в уголках глаз начали скапливаться слезы. От боли, неприятного ощущения и вкуса, от воспоминаний, которые снова не вовремя нахлынули. От этой ебучей безвыходности. Хотелось расцарапть себе руки, ноги, лицо, грудь. Да всё что угодно, лишь бы ощущать хоть какой-то контроль над этим всем. А Малинин сейчас его не то чтобы не ощущал, он вообще думал, что им сейчас управляют или играют, как марионеткой. Ниточка туда, ниточка сюда. И всё. Начинало потихоньку опускать. Глаза и щеки также обжигали солёные капли, но тошноты уже не было. Илья поднялся к раковине на подшатывающихся ногах, опираясь о белый бортик руками. На него из зеркала смотрела пара голубых, бездонных, но таких потухших, глаз. -Что же ты натворил, Малинин?.. - спросил он, обращаясь к отражению.

***

Алиса чувствовала, что с ним что-то случилось. Вечно энергичный, как зайчик энерджайзер, Илья угас в один миг. Он редко отвечал на её звонки, сообщения. Игнорировал и остальных друзей. Даже собственных родителей. Девушка знала, что тут пахнет полным пиздецом. Но без понятия каким конкретно. Она видела обеспокоенные взгляды группы, когда Малинин не появился на репетиции спустя час. Это не было похоже на него. Обычно юноша самый первый прибегал, а тут. Ещё и Дикиджи приуныл. Лью понимала , что это все как-то взаимосвязано. И так не могло продолжаться дальше. На третий день такого сбора, и снова без Ильи, девушка не выдержала. -Так, - резко, почти оглушающе в тишине, крикнула она, собирая на себе взгляды всех присутствующих. - Какого хрена происходит? -Ты о чем? - спросила Эмбер, недоумевая. - Репетиция вроде. -Да я не об этом. - отмахнулась она, сдувая челку, которая лезла в глаза. - Что с Илюхой? -А мы то откуда знаем? - грустно поинтересовался Шайдоров, который очень сильно волновался за лучшего друга. - Он нас всех в игноре держит уже неделю. -Знаю, но нет.. - промямлила Лью. - Там что-то серьезнее.. -И что же? - уже вклинился Влад в разговор, откладывая гитару. - Что вообще происходит с ними? -В смысле с «ними»? - спросила басистка, округлив глаза. -Ну.. Мне Петруччо говорил молчать, но я так не могу.. - парень замялся, опустив взор в пол, лишь бы не смотреть ни на кого. - У них с Малининым что-то случилось походу. -В смысле походу? - девушка не унималась, она понимала, что подходит к истине. - Влад, пожалуйста, не молчи. Тут от тебя сейчас, видимо, две судьбы зависит. -Помните Илья Петю подвозил? - все кивнули. - Вот после этого что-то случилось.. И Малинин начал молчать, и Гуменник что-то закрылся.. Мне кажется поссорились они. -Да ну нет. - прыснула Гленн, сморщив брови. - Они же детьми ещё дружили, а сейчас встретились, рады были и что-то вдруг поругались? -За такое время все могло измениться, Эмбер. - сказал Миша. -Да бред какой-то.. - шептала себе под нос Алиса, но все её слышали. Шестерёнки в голове девушки крутились, ища зацепку в том, что сейчас рассказал Влад. Это все как-то связано. Она пыталась вспомнить, не слышала ли каких нибудь ссор или ругани в коттедже, но нет. В голове всплывали только их вечные переглядки, разговоры, отстраненные ото всех, случайные прикосновения. О, а ещё и тот танец под ламбаду. Так, ладно, это лишнее. Да и всё вроде. Ну они еще обниматься стали чуть чаще. Пазл пока не складывался. Будто она упускала какую-то деталь. Казалось она близка к разгадке, почему же её друзья резко отстранились друг от друга. Лью вспоминала всё от первого дня до той недели. И ничего. Ещё капелька и она сойдет с ума. Захотелось оказаться где-то снова на берегу озера рядом со своей девушкой и компанией. Чтобы прохладный ветер дул в лицо, охлаждая после загара. Загар.. Боже! Её резко осенило. Она упустила тот момент, когда Петя мазал Илье спину солнцезащитным кремом. Мазал. Спину. Спину, которую Илья показывал не всем. Нет, он стеснялся её, просто не любил расспросы и копошения в прошлом. И если он позволял кому-то её видеть, а уж тем более прикасаться к ней. То тут либо этот человек очень дорог ему, чуть ли не пара или родственник, либо он ему доверяет настолько, что готов рассказать о том времени. Первое точно отпадало, ведь Алиса бы сразу это заметила, значит.. Мамочки, он признался. Доверил самое сокровенное. И не побоялся. А это еще один звоночек, что Малинин очень дорожит Гуменником. Девушка почти всё поняла. Теперь она сложила всё это вместе, вспоминая и тот разговор на студии, перед поездкой на каток.. Бинго! Нет, не бинго, а ахуеть! Илья влюбился! Влюбился Петра, мать его, Гуменника! И видимо что-то произошло, что могло повлиять на их взаимоотношения. Зная своего лучшего друга, басистка прикинула, что он мог сотворить. Признаться? Не, он бы прощупывал почву несколько месяцев, а то и несколько лет. Флирт? Да не, не его стиль. А может.. Вот черт. -Я поняла. - тихо, будто в пустоту, произнесла она, но её услышали и повернули головы в её сторону. - Я всё поняла. -Что ты поняла? - первой подала голос Гленн, отвлекаясь от бумажек с договорами. -Мы либо им сейчас пытаемся аккуратно помочь, либо наблюдаем со стороны, но в любой момент бежим спасать этих придурков. -Да что в итоге то, а? - уже нетерпеливо спросил Влад, теребя край футболки. Ему было очень страшно за обоих друзей. -Они влюблены. - вынесла вердикт Лью. -В кого? - уже поинтересовался Миша. - И главное, как это повлияло на их дружбу? -В друг друга.. - поняла резко Эмбер. - Ой пиздец.. -Что? - ошарашенно выпучил глаза Дикиджи, переводя взгляд то на одну девушку, то на вторую, а потом и вовсе на своего парня, который неподвижно сидел, переваривая услышанное. -Что слышал. - без каких-либо эмоций ответила гитаристка. - И видимо, это всего лишь мои догадки, но походу наш вокалист решил дать ебу и что-то сделал. А это что-то - поцелуй. -Чего? - только и смог выпалить гитарист, все еще пребывая в шоке. - Да как?!.. -История долгая, ситуация тяжёлая, решения нет. - только и ответила девушка, сразу уходя на балкон. Этот вариант она не хотела бы применять, боясь ухудшить положение, но иного выбора не было. -Куда она? - спросил Влад у Миши, повернувшись в сторону удаляющейся фигуры девушки. -Походу за планом б. -А у нас был план а? -Нет, но в данный момент есть только план б. Бежать к нему.

***

Алиса впервые была рада, что Илья был в отношениях с Русланом. Все таки тот дубликат ключей от квартиры Малинина пригодился. Мда, не так она себе представляла использование второй пары. Вот они, на той же полочке, за коробкой с медиаторами. Без брелка, просто чёрная таблетка и серебряные ключи. Они были холодными от вечернего ветра. В городе погода в последнее время совсем испортилась, сменяясь вечными ливнями, грозами, тучами и шквалистыми потоками воздуха с моря. Девушка повертела их в руках, сжимая, как единственную надежду на спасение друзей. Она очень боялась, что Малинин с дури сделает что-то с собой. Он мог. Мог, но не хотел. Не хотел слез друзей, родителей, сестры. Не хотел смерти. Единственной причиной, по которой юноша взял бы лезвие в руки, было бы желание обрести власть над своим телом, чувствами и эмоциями. Хотя пока до такого не доходило, всегда что-то останавливало. Либо звонок Алисы, либо кошки, которые подходили к хозяину и начинали тыкаться мокрыми носами ему в лицо. Гитаристка очень волновалась. Её друг был без каких либо мыслей о смерти, но вот мания контроля себя губила его изнутри. Она повернулась к выходу, собираясь уходить, но на неё уже смотрели три пары глаз, которые не задавали вопросов, будто понимая всё. -Мы поедем с тобой. -твердо заявила Гленн, без капли сомнения. Знала, что подруга согласится. -Хорошо. Но.. -она задумалась. Может лучше разделиться и решать проблему с двух фронтов? - Влад, - резко она обратилась к нему - У тебя же есть ключи от квартиры Пети? -Ну вроде дубликат где-то был.. А что? -Сядем в машину и я все обьясню. Эмбер, ты за рулем.

***

Он не помнил как оказался тогда дома. Ему хотелось плакать от боли тогда или забыться. Закрыться ото всех, спрятать себя и свои чувства. Ему было стыдно, страшно и тревожно. Тревожно от того, что под ребрами горел маленький уголёк любви, который не хотел потухать, а разгорался сильнее, обжигая. Петя, зайдя в свою спальню, ощутил чужие взгляды. С фотографий, икон. Казалось, что все видели то, что случилось в той машине. Видели это.. Парень даже не знал какое название этому дать. Признание? Ссора? Что? Он ничего не понимал, даже своих собственных эмоций сейчас. Вроде он ненавидит, а вроде принимает. Вроде и хорошо, а вроде нет. И так уже неделю. Календарь на телефоне показывал уже девятнадцатое августа. Скоро день рождение Влада, новый сезон, его еще и в шоу запихнули какое-то, так что надо уже ставить новую программу. Надо было приходить в себя. Просто отпустить, забыть тот вечер. Тот разговор. То краткое «Ты это.. Прекрати.. ». Но уже неделю он не мог. Не выкидывал это из головы, как мусор, а хранил, как самое ценное, что у него было. Кружка с, уже остывшим, кофе стояла на кухонном столе. Дома было чисто, будто и никто тут не живет. Хотя просто Гуменник уже седьмой день был то на кухне, заваривая новую порцию чая или бодрящего напитка, либо лежал у себя в кровати, листая галерею телефона, лишь изредка выходя на балкон, чтобы послушать холодный дождь и почувствовать свежий, холодный воздух, который приводил мысли в порядок. Наверное стоило ответить своим друзьям, которые волновались за него, но на это не было сил. Они оставались только на просмотр чата с Малининым, их совместных фото и прослушивание голосовых с репетиций, где Илья пел под гитару, играя сам, один. В том мире ему было хорошо, с ним, с его Илюшей, без той правды, которую они скрывали друг от друга, которая убивала изнутри, но это было правильно. А сейчас? Сейчас эта вся идеальность рухнула, оставляя голую правду. Петя боялся до сих пор себе признаться, что он хочет извиниться перед Ильёй. За что? Он не знал. За то что ушёл так резко или за то, что не поговорил с ним нормально? Да боже, что вообще плохого в этом всем? В том, что Илья парень? Только и всего? Или причина была где-то глубоко внутри? Голова гудела от этих размышлений, в ушах звенело. Или не в ушах? Нет, это точно не звук звона. Это домофон. Сил, чтобы встать и открыть не было. Да и желания тоже. Скорее всего соседи или доставщик, который мог спокойно перепутать номера квартиры. Гуменник уже прикрыл глаза, мечтая провалиться в сон, под шум дождя за окном, да и трель прекратилась. Но потом, как выстрел, в тишине квартиры прозвучал щелчок дверного замка. Вот тут Пётр уже поднялся на локтях, выглядывая в коридор. К нему проникают воры? Убийцы? Что, черт его возьми, происходит. Но уже через пару секунд в коридоре показался Влад. Его лучший друг. Точно. Почему фигурист вообще об этом не подумал? У Дикиджи был дубликат его ключей, так, на всякий случай. И вот они пригодились. Конечно так было бы. Он не отвечает ему уже столько, пропал с радаров. Естественно он придет проверить, жив он хотя бы или нет? Резко стало стыдно, что из-за его загонов, волнуются близкие люди. -Живой, - протянул брюнет, устало улыбаясь уголками губ, без того привычного азарта. - Напугал же ты нас. -Прости. - только и выдавил из себя Гуменник. -Знал, что ты придурок? - спросил он, подходя ближе. -Видимо. -Не видимо, а точно. Что ж ты ни себя не жалеешь, ни его? - уже на прямую задал вопрос Дикиджи. -Чего? - сиплым голосом поинтересовался парень. -Петруччо, не прикидывайся. Ты мне, как брат, и я знаю когда ты втрескиваешся по уши. - ответил он. И в его глазах не было ни капли шутки. - Только одного понять не могу, почему ты игнор выбрал? Защитный режим включил? Петя не понимал, как Влад, тот Влад, который вечно живёт шутками, может быть настолько серьёзным и читать его, как открытую книгу? И ведь действительно, почему? Почему он выбрал игнорировать Илью? -Не знаю. - правдиво ответил он. -Два сапога пара. - пробубнил под нос себе Влад, потирая переносицу. -Что? -Ничего. Приводи себя в порядок, как и морально, так и внешне и пошли спасать вашу Санту-Барбару. - друг аккуратно хлопнул его по плечу, как раньше. По щеке побежала солёная капля.

***

Илья сидел на подоконнике. В открытое окно попадали капли дождя, иногда капая на колени юноши. В какой-то момент, он даже не понял когда, схватил вдохновение. И даже не то, что обычно приводило его к написанию чуть ли ни целого альбома, а именно такое, моментное, но очень важное. Маленькое, но значимое. Он писал это даже не как песню, а как стих. Стих о своих чувствах, эмоциях, да обо всем, что его сейчас тревожило. Рука сама выводила чёрной ручкой слова в небольшом блокноте, создавая из них нечто большее, чем просто произведение. Это будто была история его жизни в последнее время. Почему то он сам взял в руки гитару и провёл рукой по струнам, выпуская первые аккорды. Юноша поставил запись на телефоне, начиная наигрывать какую-то мелодию, при этом тихо напевая слова песни. Он проживал каждую строку. Он вкладывал в эти слова все то, что ему пришлось чувствовать. И никто ведь, никогда, не догадается, кто же эта загадочная или загадочный Валентин.

Valentine-Måneskin

Wasted in love, misunderstood

Baby, it's harder to breathe when you're gone

So I hold in my hands pictures of you

And dream of the day you were eating for two

All this love, I'm so choked up

I can feel you in my blood

All this lust, just one touch

I'm so scared to give you up

Valentine, my decline

Is so much better with you

Valentine, my decline

I'm always running to you

Valentine

Crazy in love, daisy in bloom

Black hearts for pupils, I'm pacing the room

And I cover myself in tattoos of us

Dream of the day we еmbrace and combust

All this love, I'm so choked up

I can feel you in my blood

All this lust, just onе touch

I'm so scared to give you up

Valentine, my decline

Is so much better with you

Valentine, my decline

I'm always running to you

Valentine

All this love

Каждое слово, каждая строчка отдавалась выстрелом в сердце. Расколотое, убитое, но все еще бьющиеся. Он не пел просто песню, он рассказывал свою историю. О той зависимости, что проследовала его. О том, как ему тяжело и больно от осознания этого и своей безвыходности в данной ситуации. Может быть, когда нибудь, он выпустит этот трек, а затем и создаст альбом на основе его, вкладывая в каждый трек историю из своей жизни, но изображая это все через лирических героев. Ведь так любой парень, девушка, подросток, да кто угодно, сможет найти себя в этой музыке. Понять, что он или она, не один, таких как они сотни, а то и тысячи. Что любовь не бывает такой светлой и радужной, как её многие показывают, а темной, злой, медленно убывающей тебя. Когда он записал все до конца и остановил запись, то решил. Он больше не будет молчать и сидеть сложа руки. Юноша взял и открыл Телеграм, находя закреплённый чат. Он все также пустовал. Пара кликов и файл с песней был прикреплен к сообщению, где Илья написал, не всё, а лишь часть, того, что его тревожит и то, что он чувствует.

«Прости. Правда, прости. Я не хотел тогда причинать тебе боль. Я не контролировал свои эмоции. Мне было страшно. И страшно до сих пор. Я боюсь потерять тебя, нашу дружбу, все те воспоминания, что связаны с тобой. Я стал зависим от тебя, твоих рук, голоса, смеха, от всего, что хоть как-то связано с тобой. Даже ото льда. Эта песня, хотя это ей даже назвать тяжело, посвящена тебе. И моим чувствам, что убивают потихоньку. Ещё раз прости. Люблю тебя.»

Он отправил. Секунда, две. Ничего не произошло. За окном также шёл дождь, отбивая некий ритм от стекла, шумел ветер. Шторы развивались по комнате, намокая от капель. Только теперь подоконник был пустым.

***

Алиса боялась. Когда они подъезжали к подъезду Ильи, то она видела открытое окно и сидящий на подоконнике силуэт. Девушка не знала, что он там делает, зачем, почему, но хотелось верить, что просто сидит. Руки тряслись, а в голове все равно мелькало кучу мыслей, которые вообще не были с хорошим концом. Влад и Миша сидели на задних сидениях, а Эмбер настолько сильно сжимала руль, что костяшки её пальцев побелели. В автомобиле была напряженная атмосфера. Она ещё на студии, когда они спускались вниз, тараторила свой план: Первым делом она и Влад пойдут к Илье и Пете. Надо было их хотя бы разговорить, а потом, может если они все таки придут в себя, подвести друг к другу. Миша и Эмбер в это время будут сидеть на подстраховке, чтобы если что, они сразу помогли. От двух влюбленных, но отвергнутых людей, можно ожидать чего угодно. И это пугало. Любое неосторожное слово, движение и все порушится. Припорковавшись у второго подъезда, чтобы одинаково было и до Гуменника, и до Малинина, Лью бросилась из автомобиля. Она слышала, как ей вслед кричит Гленн, говоря, чтобы та была осторожнее, но она уже слышала это все через какую-то пелену. Вбегая в подъезд она увидела, что лифт не работает. Сука. Ладно, придется включать режим гонщика формулы один и бежать по лестнице, со скоростью двести километров в час. Она не видела ничего, кроме лестинчых пролётов, которые сменялись один за другим. Глазами она искала дверь квартиры Ильи. Было ли ей страшно сейчас? Очень. Она до сих пор помнила, как её друг сидел у открытого нараспашку окна. Она волновлась и за него, и за Петра, и за всех остальных. Лью вообще за всех всегда переживала, она очень дорожила своими друзьями и близкими и потерять кого-то не могла. Девушка до сих пор помнила как места себе не находила после травмы Аделии. Добежав до нужного этажа и находя взглядом дверь, она, вдохнув полной грудью, осторожно подошла к ней. Будто один неверный шаг и Малинин упадет из этого чертова окна. К её ужасу, она не слышала вообще никаких звуков из квартиры блондина. Ебучая шумоизоляция. Ключ медленно вошёл в замочную скважину, проворачиваясь два раза , чтобы открыть дверь. Тихо распахнув её, девушка с облегчением выдохнула. Малинин сидел у подоконника, прижав к себе колени и опустив голову на них. Его кошки крутились рядом, тыкаясь в ладони. Поддерживали. -Мисти, Миумиу, - шепотом подозвала пушистых к себе Алиса. - Идите пока, мне надо поговорить с вашим папкой. Кошки послушно отошли на пару метров, но не слишком далеко. Девушка прошла к другу, садясь перед ним на корточки. -Ну и что это было? - также тихо спросила она, кладя руку на плечо. -Ты о чем? - сипло ответил Малинин, не поднимая головы. -Не прикидывайся, пожалуйста.. Мы и так все на нервах из-за тебя и Пети. Имя подействовало, как отрезвитель и юноша резко поднял голову. В его глазах читался страх и волнение. Переживал. -Что с ним? - прохрипел он. -Что и с тобой. Вы знаете, что вы оба конченые придурки? - со слабой улыбкой поинтересовалась девушка. - Почему же вы нормально не поговорили? -Откуда ты знаешь? -Догадалась, идиота ты кусок. Ты себя терзаешь, и он тоже. - Лью говорила медленно, но твердо. - Я надеюсь твоя шедевроголовушка не подкидывала мыслей о самоповреждениях? -Нет. -Фух.. - выдохнула она, продолжая свою лекцию. - Тогда приводи себя в нормальный вид, успокаивайся и идем. -Куда? -Маме твоей жаловаться. - Илья не понимающе выгнал бровь. - Да боже, к Пете идем, проблемы ваши решать.

***

Они встретились у него дома. Кухня Гуменника была не сильно большой, но уютной. Здесь пахло специями, чаем и каким-то травами. Малинин сидел на стуле, ожидая пока Петя выйдет из комнаты. Друзья все-таки уговорили их на один совместный разговор, чтобы хотя бы решить, что между ними вообще происходит. Перед ним стояла чашка с кофе, а рядом ложечка. Малинин, желая скоротать время, начал вырисовывать что-то из пенки на напитке. То ли лебедь, то-ли сердце. Юноша и не заметил брюнета, который уже стоял в дверном проёме, оперевшись о косяк. -Кхм, - кашлял он в кулак, чтобы привлечь внимание. - Так.. -А, да.. - он осторожно поднял взгляд на него. - Я хотел сказать, что.. -Я видел то сообщение. - перебивая, выпалил Петя. -Какое? - неуверенно поинтересовался юноша. -То, с песней. Малинин снова опустил глаза в кружку. Какой позор. Он пришёл лично поговорить, надеясь как-то оправдаться и сохранить то, что у них осталось, а оказалось все карты раскрыты на сто процентов. -Я тоже. - добавил тихо Гуменник. -Чего? - не веря своим ушам, протянул блондин. - Ты сейчас шутишь?!.. Я, блять, убиваюсь, думаю, что все похерил, а ты сейчас?!.. -Илюша.. - медленно, как гипноз, начал фигурист. На удивление это сработало. - Дело не в тебе, вообще никак, дело во мне. И в моих тараканах. -А у меня думаешь их нет? - также шепотом спросил Илья. -Есть. Они у всех есть, но.. - он отвёл взгляд в сторону, садясь напротив. -Мы же не виноваты. -В чем? -В кого влюбиться. Мы не выбираем, а наше сердце. И ему все равно как на это реагирует мораль, вера или общество. -То есть.. - начал блондин, но ему не дали договорить. -Да, я тоже тебя люблю, ангел мой. - со всей нежностью ответил Петя. Сердце Ильи рухнуло и потом снова полетело вверх, стуча где-то в висках. Он не верил. Не верил в то, что вся эта кошмарная неделя прошла. Что сейчас ему признаются в взаимной любви, не отвергая. На глаза снова выступили слезы, но на этот раз не слезы горя, а слезы счастья. Счастья быть любимым и не отвергнутым.