Та самая девушка

      Элеонор.       Впервые она увидела ее в том самом старом трактире, который за все время приключений Аверрис стал для нее и для ее команды привычным местом сбора и отдыха.       Дверь тихонько открылась, и на порог ступила хрупкая девушка, сумевшая сразу обратить на себя всеобщие взгляды. Тихая, неприметная. С филигранной точностью, что была, как позже выяснилось, ее неотъемлемым атрибутом, она разрезала пространство вокруг своим безмолвным присутствием, аккуратно стрельнув в самое сердце внимания Лирен Аверрис.       Взгляд Переходящей изучающе оцепил неизвестную персону с ног до головы. Миловидное личико, зеленые глазки, но на ногах стоит так, будто стоит лишь поддать сквозняку, и она тут же свалится, как мешок с пухом. Веки немного сузились.       «Бедняжка, серая мышка, кто она такая?».       Взгляд вернулся обратно, а тема прошлого разговора возобновилась, но что-то все равно тянуло обернуться назад, осмотреть ещё раз. И она это сделала.       — А вечер перестает быть томным. — игриво и с лёгким вызовом бросила она своим дружкам, после направившись прямиком к самому дальнему столику.       Резкий стук бокала о стол, редкие капли, расплескавшиеся по запястью и короткий кивок в сторону манжета на руке Эл.       — Кажется, ты совершенно случайно прихватила кое-что мое…       Сейчас она лежала в постели, сон не шел, а воображение начинало перебирать различные жизненные эпизоды. И почему-то на ум пришел этот.       «Ох, хитрая Эл, кто бы мог подумать, что все это было спектаклем… До сих пор ей простить не могу. Я ведь даже тогда нехиленький мешочек золотых за нее отвалила».       Она коротко усмехнулась.       «Надо как-то напомнить ей вернуть должок за обман».       Тем временем поток воспоминаний продолжал свое течение.       — Сеньорита. — тихо раздалось из-за спины.       Лирен обернулась, и ее глаза встретились с твердым взглядом тех же зелёных глаз, что она видела в трактире. Отстранненые, строгие, часто направленные в какую-то неизвестную пустоту. Впрочем, эти же глаза — единственное, что осталось прежним от той пуховой Элеонор, какой она видела ее впервые.       Аверрис то и дело прокручивала в голове эпизод их первой встречи, и затем — второй. Данные картины в сравнении создавали дикий контраст, который проживался внутри снова и снова с разных сторон. Его дополняли воспоминания о тактильных ощущениях и их соотношении с ее внешним видом.       Эта Элеонор была удивительно сильна для своего маленького женского тела и необычайно ловка. Хорошо отпечатались в памяти ее сильные руки на талии, когда та крепко придерживала ее от падения вниз головой в привычные помои этой скверны Нижнего Города под названием Отстойники. В месте, где многие боятся даже пискнуть, чтобы не быть прибитыми местными головорезами, но не она. Будто выкованная из прочнейшего металла. На вид все ещё маленькая, хрупкая, но приблизившись теперь ощущаешь, какие все же сильные у нее мышцы и крепкая хватка.       Дополнил этот образ ещё и третий эпизод. Лирен поморщилась, когда в памяти вспыхнули картины того мерзкого подвала, куда притащил ее Клык для гнусных пыток Винта. Тот ужасный момент, когда один из головорезов уже замахивался для удара на нее, беспомощную, связанную грубыми ремнями в кресле. И вдруг резкий звук, прорезавший пространство. Открыла глаза, и теперь уже тот головорез предстал перед ней беспомощным, судорожно хватавшимся за свою шею, откуда наполовину торчал арбалетный болт.       Тогда она была готова чуть ли не уверовать в Бога. Взгляд такой же стрелой метнулся в сторону и нашёл знакомую стройную фигуру.       «Эл!».       Ее движения были подобны танцу. На ней был идеально сидящий по форме костюм. Каждый удар бил точно, каждый болт поражал свою цель, а заодно и воображение.       «Она ещё и арбалетчица такая меткая. Просто какая-то чудо-женщина».       Когда Лирен сидела в кресле перед ней, обнажив свои шрамы, что-то внутри неосознанно переменилось. Что-то, что она давно считала навеки спящим после потери брата.       Элеонор находилась достаточно близко, ее взгляд был сосредоточен и прикован к ее телу, и ни один мускул ее лица не совершал лишних движений, выдавая идеальную сдержанность и профессионализм, во время того, как она зашивала грубые раны.       В тот момент время немного застыло, и Лирен могла четко рассмотреть вблизи каждую особенность ее лица, которое казалось лишенным каких-либо недостатков.       «Такая внимательная и сосредоточенная…».       Ее пальцы ловко управлялись с иглой, а сами движения и касания были такими непривычно мягкими и бережными по сравнению с движениям тех самоназванных хирургов Нижнего Города, что было немного не по себе. В теле держалось напряжение, которое Лирен тщетно пыталась скрыть.       — Расслабьтесь. — тихо, не отвлекаясь, произнесла Элеонор. — Иначе я не смогу качественно выполнить свою работу.       Понемногу Лирен все же удалось больше размякнуть в ее руках, и она снова стала способна к поддержанию своей привычной болтовни и язвительным шуткам. В завязавшемся разговоре Элеонор поделилась небольшой информацией о своем прошлом.       «Виолончелистка, первоклассный хирург… сколько же ещё в тебе тайн, малышка Эл?».       Работа над раной была закончена, и почему-то Лирен окончательно смогла расслабиться только уже после, однако все же случайное касание Элеонор где-то в области рядом с ее шеей, выдало бешено колотящийся пульс.       Кажется, именно после того момента она начала чувствовать свой постепенно появляющийся интерес к этой всегда сдержанной, сильной Элеонор.       Ей всегда нравились девушки. Лирен даже зачастую была охотницей до легкого флирта и неоднозначных высказываний, когда задавалась целью приударить за какой-нибудь красоткой из трактира или порта. Но все ее подобные взаимодействия в прошлом несли в себе лишь короткий обмен взаимными подкатами, шутками или даже не совсем приличными заигрываниями. В самых редких случаях дело доходило до чего-то большего, она ни с кем не сближалась.       Но с Элеонор было совсем по-другому. Она не девчонка из трактира, она вообще не подходила ни под одну из категорий ее обычного круга общения. Немудрено. Но привычные шутки иногда все же срывались с ее уст по отношению к ней. Конечно, она ни на что не рассчитывала. Вряд ли она даже полностью понимала, что именно она чувствует. И на фоне всех событий, связанных с неведомой аномалией внутри и намечающейся экспедицией к Разлому, мысли были заняты не личной жизнью. Однако со временем Лирен чувствовала, что Элеонор ей как минимум симпатична.       Она даже как-то попыталась намекнуть Элеонор, что ей интересны девушки. Невзначай прощупать почву, так сказать. Из чистого любопытства. Она догнала ее, коснувшись плечом.       — Если хочешь знать… я бы предпочла отправиться в этот поход чисто женской компанией. — начала она.       Разговор продолжился в забавном русле, девушки обсудили их нынешнее положение и крайне разных на типаж мужчин, с которыми они оказались связаны общим делом. Лирен сказала, что они с Элеонор будто попали в какую-то дешёвую книжку про любовь, где девушек окружают лишь суровые парни.       — Жаль только, авторы таких книжек обычно не в курсе, что нам на самом деле нужно. — последняя фраза, брошенная Лирен, словно удочка.       — Это точно.       «Это точно». — повторилось про себя, а лицо озарила фирменная ухмылка.       «Элеонор… Я удивлена, но я будто даже ни капли не злюсь на нее за то, что она пальнула в меня из арбалета, предварительно хорошенько избив, как мешок с картошкой».       Она снова усмехнулась.       «Черт, это даже звучит нелепо и смешно… Хотя всё-таки на пару мгновений я была готова придушить ее».       Глаза Лирен на секунду загорелись неясным огоньком, когда она вспомнила их поединок.       Элеонор напала без предупреждения, наносила стремительные и ловкие удары, с каждым раззадоривая знаменитую Переходящую еще сильнее. Первое время тяжело было даже уследить за стремительными прыжками Эл вокруг, она будто наносила удары из пустоты, точечно поражая болевые точки, пытаясь вывести на эмоции, разозлить. Но все же подступ за подступом, колкие насмешки, да и выкрики Ашриэля и Сайлена сделали свое дело и окончательно включили Аверрис. Лирен повалила Элеонор о палубу, навалившись всем телом и сильно прижав. Некоторые мгновения обе просто молчали, пытаясь отдышаться, дыхания слились в общий звук. Через пару минут привычная ухмылка все же снова украсила лицо, и Лирен даже в знак своей победы позволила себе дотронуться до щеки своей дерзкой нападавшей.       Биение пульса предательски усилилось, как тогда, в кресле. Злость на нее, адреналин, ликующий азарт от своей победы и… что-то еще — смешались воедино. Она посмотрела прямо в ее глаза, ощущая, короткий странный укол в сердце. Но Лирен не из тех, кто смутится от такого и уж точно не из тех, кто хоть немного это покажет.       «Но черт, все же она нереально красива…» — на мгновение, лишь на мгновение все вокруг будто встало на паузу, она запнулась на своей победно-пафосной речи и засмотрелась в эти аккуратные черты и зеленоватый оттенок глаз.       Она все еще помнила холодный ветерок, ощущаемый затылком и пронесшуюся волну мурашек, когда снаряд Элеонор пролетел над головой.       Именно тогда Лирен поняла: они с Элеонор чем-то похожи. В своем безумии и одержимости они находят некоторое сходство. Лирен — в сумасшествии во время штормов и защите тех, кого она любит, Элеонор — в бешеной преданности своему делу. Именно тогда она поняла:       «Мы не такие разные, и я понимаю ее».       Лирен Аверрис.       Было уже за полночь, но Элеонор всё еще не спала — заполняла журналы Ашриэля, заносила важную информацию насчет всех членов экипажа, с которыми им предстоит экспедиция к Разлому и фиксировала все проведенные эксперименты над Аверрис на бумаге.       На судне было тихо, весь экипаж уже был в своих каютах, тишину нарушал, но дополнял размеренный шум волн. В ее комнатке горела одинокая лампа над столом, глаза уже слипались, но предстояло ещё заполнить досье практически на каждого члена ремезарского экипажа. Ашриэль был необычайно дотошен во всех делах, что касались безопасности.       Но важнее этого Элеонор считала сперва зафиксировать все данные проведенных сегодня экспериментов, так что сейчас перед ней лежала стопка бумаг с различными формулами и графиками. Пока она выполняла монотонную техническую работу на автоматизме вроде составления шаблонных отчетов, мысли застревали лишь на одной яркой фигуре — Лирен Аверрис.       «Настоящая заноза…» — при любом упоминании ее имени брови уже рефлекторно норовили сойти в презрительном жесте, но Элеонор уже перестала за этим испытывать что-то негативное, как это было сперва, когда они только познакомились.       «Иногда удивляет восхитительная удача данных индивидуумов несмотря на их взбалмошность и явный дефицит умственных способностей».       Элеонор улыбнулась.       «А ее зачастую неуместное упорство, наглость и язвительные комментарии просто поражают».       Все же улыбка не торопилась сойти с ее лица пока Элеонор перебирала в памяти последние или самые смешные шутки Переходящей, ее смелые выходки и некоторые забавные эпизоды, что уже успели произойти за время их знакомства.       Сейчас в голове проносились летучие фразочки и подколы этой несносной Аверрис, которые она когда-либо бросала Элеонор. Каждая фраза звучала в ее голове отчетливо, как в первый раз:       — Мы уже на «ты»? Я тронута. А ещё с такой заботой можно подумать, что ты готовишь меня не к перевязке, а к продаже на органы.       Элеонор усмехнулась, продолжая переносить шаблон в свою тетрадь.       «Да, наверное, нужно было в тот момент всерьез рассмотреть и второй вариант» — про себя посмеялась Элеонор.       — О, Эл, ты такая заботливая, мы уже на той стадии, где я зову тебя «мамочкой» или сразу перепрыгиваем к «строгой Госпоже»?       — Опа. Мы что, даже не сходим на ужин, сразу перейдем к ролевым играм?       «Поразительно, как в любой ситуации она умудряется обязательно отпустить какую-нибудь дешёвую шутку… — Элеонор закатила глаза, но все равно снова улыбнулась. — но следует отдать ей должное, иногда выходит даже смешно… Не могу поверить, что я всерьез это говорю. — она замерла ненадолго. — Главное — не проболтаться в этом самой Аверрис».       Элеонор продолжила заполнять журналы, но мысли все так же время от времени возвращались.       «На самом деле, поражает, как она, с учётом всех неблагоприятных событий, что происходят в настоящий момент с ней, умудряется сохранять позитивный настрой. Я даже не видела, чтобы она по-настоящему испытывала злость и проявляла ее в чей-либо адрес… хотя я ведь едва ли не продырявила ей череп…». — Элеонор остановилась, ее снова захватил укол совести за допущенную непредусмотрительность во время эксперимента.       «Черт, это могло закончиться весьма прискорбно, но в ответ я даже не получила ни единой вспышки агрессии, она лишь вручила болт обратно, а потом даже предложила содействие с настройкой арбалета».       Элеонор снова хмуро приступила к журналам.       «Кажется, Лирен даже проявляла неподдельный интерес к моему прошлому и пыталась установить контакт».       Элеонор вспомнила их разговор во время того, как она зашивала ее рану после нападения Клыка. Тёплая улыбка вернулась. После она перебрала в памяти и сегодняшний эпизод, когда Лирен сидела в кресле для экспериментов. В какой-то момент она коснулась руки Элеонор в достаточно милой попытке немного сблизиться, отчего улыбка на лице стала ярче, пока Элеонор не одернулась, внезапно осознав, что все это время сидела, улыбаясь.       «Боги, Лирен Аверрис — ходячее противоречие».       Мысли Элеонор вернулись в рабочее русло, однако, когда она думала о насущных делах, экспериментах, экспедиции, все снова будто возвращалось лишь к одному — Лирен.       Внезапно мысли прервал звук приближающихся шагов. Дверь каюты не была закрыта, и вскоре кто-то осторожно ступил внутрь, остановившись в дверном проеме. То была Лирен. Как только она вошла в помещение, ее взгляд встретился со спиной его хозяйки.       — Что тебе нужно? — произнесла Элеонор, а после обернула голову и посмотрела из-за плеча.       Лирен встретила ее взгляд, и внутри появилось какое-то странное ощущение, будто она вдруг встретилась вживую с фигурой, которую часто видишь только на экране. Должно быть, это из-за того, что Элеонор полночи являлась главной «актрисой» на экране воспоминаний Лирен.       «Вот и она… Стоп, ну да, конечно, она, обычная Элеонор. Что за тупая мысль, Лирен?».       — Эй, как ты узнала, что это я? — одна бровь Переходящей удивленно подскочила вверх.       — По звуку твоих шагов, Аверрис. Нетрудно различить строгие, целенаправленные шаги Ашриэля от лёгкой поступи Сайлена, в данном случае оказалась ни та, ни другая, а ремезары, на удивление, передвигаются почти еле слышно. Так что методом исключения… — ровно ответила она. — Так что тебе нужно так поздно, почему не спишь?       — Я просто не могу заснуть, Шерлок… — вздохнула Лирен, складывая руки на груди.       — Ты же понимаешь, что я не тот человек, кто споет тебе колыбельную? Если повезёт, можешь попросить об этом Сайлена.       — Эй, ты какая-то напряженная, Эл. — бросила она, уже заходя в помещение. — Так и прыскаешь на меня своей пассивной агрессией. А я вообще-то может помочь тебе пришла.       — Ты? Помочь мне с нудной работой? — Элеонор издала короткий смешок. — Кажется, сегодня я все-таки сильно ударила тебя по голове.       — Перестань, куколка, ты меня даже не задела. — с улыбкой возразила Лирен, уже подойдя к столу и облокачиваясь на его край. — Просто не могу заснуть и считаю, что помощь тебе в твоих скучнейших отчётах меня гарантированно усыпит.       — Удивляешь, Аверрис. — произнесла она, подняв взгляд и посмотрев снизу вверх на расположившуюся на столе Лирен.       Принять ее помощь было бы сейчас очень кстати, поскольку глаза Элеонор уже начали двоить, как ей казалось, от бесконечного количества букв и формул. Так что, выдержав строгий взгляд, как бы гадая, справится ли эта «ходячая проблема» с достаточно серьезным поручением, в итоге решила принять ее помощь, но так же под ее сопутствующим контролем. Элеонор легонько улыбнулась.       — Спасибо, было бы кстати… А ещё лучше — если бы ты не мяла сейчас мои листки. — она произнесла это явно без злости или упрека, доставая из-под приподнявшейся Лирен несколько заметок.       Смущенная, но совсем слегка, Аверрис ответила.       — О, так это были какие-то важные листики… А то я думала так, черновики.       Почему-то Элеонор действительно не злилась на Лирен. Может, дело было в той ее фирменной улыбке, что из раза в раз украшала ее лицо, что злиться просто не хотелось.       Подкатив свободный стул к столу и резко бухнув на него, расположившись рядом с Элеонор, Лирен даже в начале с какой-то долей интереса и воодушевления спросила:       — Ну, кеп, что нужно делать?       — Слушай внимательно. — вздохнув и уже подумывая, что соглашаться на ее помощь может и не стоило, но все же начала. -… тебе нужно заполнить досье на каждого члена экипажа ремезаров. Пол, возраст, особые приметы, любая информация, которая у нас пока есть, все четко по шаблону, Лирен, и никакой отсебятины. — она произнесла это достаточно твердо и посмотрела прямо на нее. — Тебе понятно?       — Понятно-понятно. — закатила глаза Аверрис. — Накатать всю подноготную на наших ремезарчиков, об этом тебя попросил Аши?       Элеонор лишь подвинула ей шаблон составления досье, а сама принялась заканчивать фиксировать последние данные о ее экспериментах.       — Постарайся сделать так, чтобы он вообще не заметил, что я подпустила тебя близко к работе с документами. — не отрывая взгляда от бумаг бросила она в конце.       — Ну, Эл, ты слишком плохо обо мне думаешь. — легонько ткнула она плечом свою соседку. — Я вообще-то на многое способна.       — Но точно не на работу в тишине. — спокойно кольнула она. В ее голосе все ещё не слышалось и намека на раздражение.       — О, а теперь ты покладистая стала. — заметила она, схватывая ручку и уже начиная писать первое имя. — Даже своим фирменным строгим взглядом меня не сверлишь.       — К ночи я просто уже на грани своих возможностей. — Эл бросила короткий взгляд на Лирен. — А тебе, смотрю, энергии никогда не занимать.       — Да, милая. — живо улыбнулась Лирен. — Но что бы ты без меня делала сейчас? — она игриво ткнула кончиком ручки с колпачком по носу Элеонор. — Сидела бы в этой кипе бумаг, и точно никто бы так любезно не пришёл тебе на помощь, как я. Но все в порядке, можешь не благодарить. — так же с улыбкой закончила она.       — Я благодарна за твоё великодушие, Лирен, но смотри, чтобы твоя помощь не вылилась мне после в полное переписывание всех документов.       — Да не парься, я говорю — в моем деле умение анализировать собеседника и запоминать его особые черты всегда было на вес золота. Никогда не знаешь, кто перед тобой: союзник, наглый воришка, барыга или стукач. Время научило хоть немного, но разбираться в людях. — веки Лирен немного сузились, пока она вписывала очередную графу.       — Очень надеюсь. — ответила Элеонор и бросила взгляд в писанину Переходящей. Кажется, от увиденного венка на ее виске стала подергиваться в нервном тике.       Почерк выглядел так, словно выходил из-под руки пьяного боцмана. Неаккуратные, кривые буквы, которые еле можно было прочесть.       — Аверрис. — нервно кашлянула Элеонор.       — Мм, что?       Элеонор хотела сделать суровое замечание, упрекнуть, что Лирен так неаккуратно пишет в документах, но в последний момент задумалась.       — Пиши аккуратнее. — в итоге мягко, сдерживаясь, произнесла она и вернулась в свои заметки.       Лирен вздохнула. Она редко в своей жизни что-то писала. Ей хватало того, что она умеет неплохо читать, а что до письма — этот навык мало был полезен в ее жизни, так что она и не уделяла ему особого внимания.       «Но ладно, я вроде как помочь ей действительно хочу… будет неудобно, если после меня ей придётся все и вправду переписывать». — подумала Лирен про себя.       Время потянулось, обе девушки работали. Их плечи соприкасались. Кончики пальцев касались друг друга во время передачи бумаг. Все тактильные контакты между ними двумя до сегодняшней ночи были вынужденными — будь то во время схватки, экспериментов или обработки ранений, а сейчас они сидели достаточно близко и занимались совместной работой, и чувствовали себя очень расслабленно и хорошо вдвоем. Время от времени Лирен все так же отбрасывала свои неоднозначные шутки, неоднократно вызывая улыбку на лице Элеонор, на ее же и удивление.       Девушки выписывали необходимую информацию, иногда Элеонор все же возвращалась к своим экспериментальным заметкам, вписывая туда новые мысли и гипотезы, которые могли спонтанно прийти. Лирен так же взялась помочь и в сортировке всех бумажных документов и отчетов по датам в хронологическом порядке.       — Черт, ненавижу Аши! Как можно быть настолько педантичным и дотошным? — выругалась Лирен. — И почему он все сваливает на тебя, Эл? — с пылом задалась Аверрис.       Элеонор оставила вопрос без ответа. Эта часть ее прошлого о том, что же именно ее связывает с Ашриэлем Карном, почему она работает на него и какой долг она должна была отработать, все ещё была скрыта за плотной завесой тайны. Но почему-то Лирен так хотелось ее разгадать.       «Эл… все так же полна секретов».       Тем не менее, на часах уже была половина третьего, большая часть работы завершена. Лирен чувствовала себя сильно уставшей. Напряженная внимательная работа и сильные старания писать если не красиво, то хотя бы аккуратно, действительно сделали свое дело, и сейчас ее уже сильно клонило в сон. Осталось заполнить лишь два досье.       — Так-так. — зевая протянула Аверрис. — Наоми и Каэль. Ну, с ними все ясно… — Лирен принялась заполнять в графе одного из них, тихо произнося вслух: «Странный религиозный фанатик».       Элеонор же, уже еле сохранявшая вертикальное положение и отчаянно пытающаяся не дать векам слипнуться, все же осекла Лирен тем, что положила ладонь на ее запястье, останавливая от написания.       — Стой. — тихо сказала она. — Так писать нельзя.       Рука все ещё оставалась лежать на запястье Лирен, что ей очень понравилось, даже край губы совсем незаметно подскочил вверх, но девушки были настолько уставшими, что никто из них уже не одергивался.       — А как можно?       Элеонор помедлила, рука так же устало лежала на ней.       — Не знаю, давай оставим их до завтра. — все же сказала она.       — Потрясающая идея. — ответила Лирен, наконец поднимаясь со стула.       Элеонор принялась приводить рабочее место в порядок, насколько это было возможно сейчас в ее состоянии. Да, всего не прибрать, думала она, но можно по крайней мере сложить аккуратно.       «Лирен действительно просидела со мной все это время, и даже ее помощь оказалась, на удивление, лучше, чем я думала. Никогда бы не подумала, что она все же способна на серьёзную работу. Нужно хорошо отблагодарить ее». — думала Элеонор, собирая последние бумажки со стола.       — Лирен,… — произнесла она, обернувшись, но не продолжила. Переходящая уже лежала спящая, по-хозяйски расположившись на ее койке.       Элеонор вздохнула и погасила свет на настольной лампе.       «Что же мне с тобой делать?» — прозвучало в голове, но на самом деле предпринимать ничего не хотелось. Койки ремезаров были сделаны специально под их рост и размеры, так что на них спокойно могли расположиться две девушки.       Элеонор переоделась в спальное и аккуратно устроилась рядом с Аверрис на постели. Та лежала лицом к ней и уже мирно посапывала. Она смотрела на нее: прикрытые глаза, аккуратный носик, пухлые губки. Ее мерное тихое дыхание убаюкивало и в какой-то степени… успокаивало.       «Такая милая… когда спит вот так». — казалось, даже мысли в голове уже были какие-то сонные.       Она начинала замечать, что Лирен, насколько бы несносной та ни была, являлась каким-то колючим, но невероятно притягательным магнитом с набором колких шуток и язвительных комментариев. И к тому же невероятно красивая и обаятельная. Все на борту, даже Ашриэль, как бы ни пытался скрыть это за маской презрения, неосознанно тянулись к ней, к ее своеобразному позитиву, что она излучала, подобно солнышку.       Да, это точно, но сейчас не время было об этом думать. И непонятно, почему она вообще подумала именно об этом. Слишком устала. И она закрыла глаза, напоследок, где-то на границе бодрствования и сна все же переваривая эту информацию:       «Та самая… Лирен Аверрис, та самая несносная девчонка и ходячая катастрофа, сейчас лежит со мной в кровати и так мило спит…»       В ту ночь Лирен открылась для Элеонор с новой стороны, вызвав какое-то странное изменение внутри. Она, будто бурный поток воды, начала успешно размывать так тщательно возведенные Элеонор стены.       Дальнейшее же развитие данной истории нам уже известно.