Все могут короли (но что-то один раз)

Одни плюс все же был — спалось без спикарда действительно прекрасно. Мерлин даже сделал себе мысленную пометку: придумать надежное место, где можно будет безбоязненно оставлять кольцо на ночь, и отдыхать без него, хотя бы иногда. Разумеется, если спикард вообще к нему вернется. Король имел то ли опасения, то ли надежду, что в ближайшее время Мэдор не появится, но утро началось не с кофе. Вернее, и с кофе тоже, потому что самым — если не единственным — приятным в присутствии брата была кулинарная магия. Жуя, Мерлин даже на секунду задумался, что ради таких завтраков его можно потерпеть. Но тут же себя одернул. Наверняка при дворе сыщется повар побезопаснее. — Верни кольцо. — Мы это уже обсуждали, — Мэндор, словно забыв, что почти изгнан, устроился в кресле в углу кабинета и читал книгу. — Ты обязательно получишь его назад. В первозданном виде, смею заметить. Хотя с тебя, похоже, сталось бы напялить его, не проверив. Смущение пришлось оперативно прятать в кружку — только сейчас Мерлину пришло в голову, что Мэндору действительно ничего не стоило проделать с этим спикардом то же, что с первым, и все же посадить королевскую волю на поводок. — Чего ты добиваешься? — Помогаю любимому младшему брату включить голову. — Да уж, куда б мы все без твоей помощи, — Мерлин старался не беситься и воспринимать гостя своеобразным тренажером для выдержки. Это ведь полезное умение — не кидаться на всех, кто не нравится, правда? Значит можно извлечь из тягостного соседства выгоду. — Ты же понимаешь, что затея с дуэлью была полностью моей идеей? Понимаешь. Так за что прилетело Джарту? — За то же, за что прилетело бы и тебе, не успей ты надежно прикрыть тыл троном, — Мэндор скучающе пожал плечами и даже не соизволил поднять глаз от книги. — С моей стороны утверждение, что лгать нельзя, было бы крайне неуместным. Но ложь должна быть хотя бы изящной, если не действенной. Вы же двое устроили совершенно безобразный цирк, опасный и, что хуже всего, бесполезный. Ну, и нельзя не заметить, что это урок в том числе для тебя. С королями, брат мой, такое сплошь и рядом: за их ошибки всегда платит кто-то другой. Иногда цена ошибки — нагоняй, но куда чаще — смерть. Только услышав хруст Мерлин понял, что машинально взял со стола грифель. Теперь в сжатых до побеления пальцах были его осколки. — То есть ты хочешь сказать, что наказал Джарта, чтобы досадить мне? — он сам не заметил, как начал вставать. — Сядь, Мерлин, — Мэндор все же отвлекся от чтения. — Я наказал Джарта потому, что он вел себя… как Джарт. То есть ругался, кусался, брыкался и отказывался слушать, что ему говорят. Я собирался обойтись словами, но пришлось вспомнить о более доходчивых способах донесения светлых мыслей. И не смотри на меня так, будто я с него кожу заживо содрал. Или напомнить, кто из нас не так уж давно сжег ему половину лица, а до этого оставил без пальцев и уха? — Я покалечил его в честном бою, на который он сам меня вызвал, — прорычал Мерлин. — А не срывал на нем злобу, струсив предъявлять претензии королю! С оглушительным хлопком Мерлина швырнуло к двери. Он опомниться не успел, как щупальца ледяной мглы схватили его за руки и проволокли сквозь тень в коридор, а затем и в знакомую уже комнату с зеленоватым светом. — Значит, по-твоему я струсил? — щупальца исчезли, снова превратившись в руки. Человеческая форма Мэндора не внушала и половины того ужаса, что демоническая, однако так близко видеть его темные глаза, сверкающие на бледном лице, совершенно не хотелось. — Иногда меня поражает твоя способность трактовать события удобным для тебя образом. Что ж, можешь радоваться — ты меня убедил больше ни на ком не «срывать злобу». И адресовать претензии лично тебе. — Мэндор, — в горле пересохло, но Мерлин нашел в себе крупицы самообладания, чтобы смотреть ровно и не атаковать. — Отпусти. Я не хотел тебя оскорбить, ты же знаешь. — Знаю, — пальцы, словно отлитые из стали, и не думали исчезать с запястий. — Ты просто совершенно не умеешь следить за языком и хамишь без разбора всем: друзьям, врагам, высшим силам… О да, я осведомлен о твоем противостоянии с Логрусом и Путем больше, чем ты думаешь. И вот что я тебе скажу, дитя мое: твоя наглость перед лицом силы, что может размазать тебя тонким слоем атомов по мирозданию, одновременно восхищает и удручает. Я не могу списать тот факт, что ты еще жив, ни на что, кроме совершенно сверхъестественного везения. Но оно может закончиться в любой момент. — И сейчас именно такой момент? — Мерлин вздернул бровь. Рукам не то чтобы было больно, но неприятно. — Нет, но возможно сейчас подходящее время для демонстрации такого неизвестного тебе явления, как последствия. — Как любопытно, — Мерлин нервно усмехнулся. — А можно как-то отказаться от этого занимательного знания? — Ты же сам был против того, чтобы за твои проступки отвечал кто-то другой, — Мэндор, оценив отсутствие попыток отбиться, брата все же выпустил и позволил отступить на несколько шагов. — Значит придется нести ответственность самостоятельно. Но у нас с тобой все еще остается несколько вариантов развития событий. Ты можешь затеять драку, попытаться сопротивляться или сбежать. А можешь принять наказание, на которое так упорно нарывался. И в том и в другом случае все закончится тем, что я уложу тебя на эту кровать и выпорю. Разница в только в том, что суровость воздействия будет прямо пропорциональна усилиям, затраченным на твою поимку. Для блага всех участников процесса, я надеюсь, что ты окажешься разумнее Джарта и не захочешь, чтобы порка продолжалась до тех пор, пока не останется сил даже плакать. Мерлин невольно сглотнул и покосился на кровать. Дело было даже не в том, что он опасался последствий. Сможет ли Мэндор на самом деле его поймать — большой вопрос. Если смотреть объективно, достаточно выскочить по теням куда-нибудь во дворец, где есть стража или придворные, это сделает нападение на короля невозможным, по крайней мере если братец хочет сохранить голову. А еще можно вытащить карты и позвать… да кого угодно. Если дойдет до драки, абсолютно все амбериты — кроме, разве что, тетушки Фионы — встанут на его защиту. Но что потом? Если придется привлечь третьих лиц, дело перестанет быть внутрисемейным. Последствия тоже. Так стоит ли все это по-настоящему серьезной ссоры? Впервые за последнее время Мерлин вдруг с неожиданной остротой осознал, что уход Мэндора вновь оставит его в одиночестве. И что, несмотря на раздражение от покровительственного отношения брата, ему мучительно не хочется снова быть один на один с короной. Но что же теперь, сдаться без боя? — Отступить — это не трусость, Мерлин, — брат словно услышал его мысли. Неужто овладел телепатией — или просто надо учиться лучше владеть лицом, чтобы по нему не читали, как в открытой книге? — Иногда умение усмирить гордость и пойти на уступку — тоже достижение. — И обязательно надо доносить это важное откровение таким образом? — Мерлин широко улыбнулся. Если уж сдаваться, то с высоко поднятой головой. — Не обязательно, — Мэндор выразительно махнул рукой в сторону кровати, намекая, что терпение не безгранично. — Все это вообще не обязательно. Но мне, честно говоря, чудовищно надоело твое упрямство. Так что не стану врать, что мне совсем не хочется делать того, что я собрался сделать. — Зато честно… — старательно сохраняя на лице самую гнусную усмешку, на которую был способен, Мерлин не спеша подошел к кровати и лег на живот. Сначала он хотел подтащить к себе подушку, но передумал, просто устроив подбородок на сложенных руках. — Пожалуй, это самое идиотское покушение на здоровье монарха в истории. — Рад, что ты чувствуешь себя уверенно и можешь шутить, — по голосу Мэндора сложно было сказать, похвала это или угроза. — Значит, для тебя не станет невыносимым ударом, когда я попрошу тебя снять штаны. — Что? — Мерлин чуть не поперхнулся. — Штаны, мой милый брат. И белье. Ты же не хочешь, чтобы я тебе помог? Выругавшись, Мерлин приподнялся и стянул джинсы примерно до середины бедра, прежде чем лечь обратно. Лицо его покраснело и сохранять невозмутимый насмешливый вид стало в разы сложнее. Но он все же постарался. — Доволен? — Доволен я был бы, если бы ты снял их совсем, бросил в камин и нашел одежду поприличнее, — Мэндор наклонился и бесцеремонно потянул джинсы за шлевки, заставляя их опуститься до колен. — Но буду довольствоваться малым. Мерлин был готов к удару — и все равно глухо вскрикнул, когда тонкая полоска кожи перечертила ягодицы. Мэндор явно не собирался давать ему время привыкнуть и бил сильно. Второй удар пришелся после короткой паузы, которой хватило немного выдохнуть и позволить пройти первому шоку. Мерлин тихо рычал от каждого удара и клял себя за то, что гордо отказался обзавестись подушкой — сейчас она была бы очень кстати, в нее и рычится тише и прикусить можно, когда боль становится особенно горячей. Боевой опыт подсказывал, что ничего серьезного ему не грозит, ремень обжигал сильно, но не наносил заметного урона. Разве что Мэндор увлечется и решит затянуть наказание. К счастью, обошлось. Когда примерно три дюжины пылающих полос слились в одно пульсирующее пятно, Мэндор опустил ремень. Только тут Мерлин осознал, что ремень — его собственный, один из оставленных в комнате. — Ты что, шарил по теням специально, чтобы всыпать мне именно моим ремнем? — сипловато изумился он, на секунду даже забыв, что должен был смертельно обижаться. — Я бы взял тот, что на тебе сейчас, но уверен, что ты не хочешь, чтобы эти чудные металлические накладки на тебе отпечатались, — Мэндор аккуратно свернул ремень и положил на край кровати. — А чем плох любой другой? — Этот, надеюсь, еще долго будет одним своим видом склонять к мудрым мыслям. — Ну ты и…! — Да-да? — Стррратег! — Мерлин неловко натянул штаны, морщась. Ущерб не ущерб, но болело зверски. — Как оказывается мало нужно, чтобы тебя впечатлить, — делано изумился Мэндор. — Возьму на заметку. Мерлин тихо выплюнул пару неприличных слов и первым шагнул в тень, пытаясь найти обратный путь во дворец. Ничего, он обязательно придумает способ отомстить, как только братец вернет кольцо. Правда для этого придется оставить Мэндора при дворе. Да, именно для этого.