На краю бездны.

Знакомство с братьями — Джокером и Локи

Прошлое. Детство персонажей.

Лето. Джокеру 4 года. Парень с салатовыми кудряшками бегал по комнате квартиры и поправлял игрушки и концы мягкого одеяла. Если посмотреть в эти голубые, как небо, глаза, можно понять — сколько же жизни и радости в этом ребёнке! Мамы уже две недели не было дома. Врачи забрали её, чтобы присмотреть... Потом мама родила... потом какие-то осмотры... А сейчас папа поехал её забирать, наконец-то! Кот рядом ходил и довольно вилял хвостом. Он наш любимчик — Рыжик назвали, правда он пушистый и коричневый. Это я его так назвал когда-то, и решили оставить. Его, кстати, папа принёс. Рыжик его больше всех любил. Родители говорили, будет братик... Они долго спорили над именем для ребёнка. Тогда я вмешался и сказал, что братика будут звать Локи. Мама тогда пошутила: сказала, что вот у Джокера значение — шут. Я не понял, кто это... Вроде как клоун... Но я же не клоун! Значит, весёлый человек, который умеет развлекать. А Локи переводился как озорник и бог хитрости. Мне, если честно, вообще всё равно на все эти значения — имя само по себе просто красивое. Да и значение не такое уж и плохое! Значит, с ним будет весело. Но разве имя определяет, какой будет человек? Хотя я часто видел в сказках и книжках "разговорные" фамилии и имена, вот, например, Обломов! Да и Раскольников. Или в каких-то книгах звали человека так-то, а если посмотреть значение, то имя и правда очень ему подходило. Это такие совпадения или поэты специально так делают? Ну, Раскольников и Обломов понятно... А вот, например, просто Саша. Разве по этому имени можно определить, что такой человек — лидер? А в книжках именно таким он и является. И в жизни часто такие схожести... Интересно, почему? Да и про имя Локи, они сказали, что подумают и продолжили спорить и смеяться... но какое в итоге выбрали, я так и не понял. Рассматривая плюшевого медведя, Джокер услышал, как открывается дверь, и быстро побежал обнимать маму! Он так долго её не видел. Маленький мальчик был на руках у папы, а мама выглядела очень уставшей, и Джо сразу же приостановился... — Мамочка! — Ты же моё золотко... Иди сюда! Я так по тебе соскучилась!) И крепко-крепко обнялись. Мама старалась выглядеть бодрой, чтобы не давать мне поводов для беспокойства. Но я ведь всё понимаю... Папа говорит, что девушкам сложно, когда на свет рождается ребёнок. Я тогда спросил, зачем вообще рожать, если это так тяжело? Папа сказал, что тогда бы никого из нас не было... Что девушки — это героини, и что он бы так не смог. Но я и так знаю, что мама у меня самая лучшая! После этого я обнял и папу тоже, и посмотрел выше. На нового жителя... — А как вы его назвали? — Так, как ты предложил) Этот хитрец всё никак не хотел выходить! Уютно устроился... Ну, мы в его глазки посмотрели и сразу поняли: будет Локи. Думали, ты тоже обрадуешься. — А я и рад! Можно посмотреть? Папа опустился на корточки рядом. Я рассматривал его... Нежная кожа, голубые глаза... Казалось, вот-вот заплачет снова, но теперь он выглядел скорее удивлённым. Удивлённый младенец, вот чудеса! Папа: — Хочешь подержать? Мама: — Сдурел, что ли? Ему 4 года всего! — Да ладно тебе, под мой присмотр. Он уже взрослый парень, думаю, справится)) Да... У нас с братиком 4 года разницы. Интересно, это много или нет? И папа правда дал мне подержать братика. Я держал крепко, но осторожно, чтобы не сделать больно. Папа говорил, что кожа у детей очень нежная. Оно и правда.. Почему-то тогда, когда он был у меня на руках, Я снова посмотрел ему в глаза, И почему-то мысленно дал себе обещание делать всё для его счастья... быть лучшим и заботливым братом для него. И улыбнулся. А потом Локи забрали. Мама какое-то время потискала кота... Они вчетвером ушли в комнату и заперлись. Я слышал — коты очень чувствуют детей. Часто оберегают и помогают мамам. Например, когда я плакал из-за чего-то, он сразу бежал меня успокаивать. А я сейчас остался один... Немного помявшись на месте, я всё-таки пришёл на кухню и сел на стул. Я не достаю до пола ногами... Или пол до моих ног не достаёт? Через время зашёл папа. Он сел передо мной на корточки. — Ты как? — Хорошо... А мы не будем играть? Мама сильно устала? — Да, сильно. Маленьким детям нужно очень много внимания, понимаешь? А ты же у меня уже взрослый, верно? — Вы будете любить братика больше? — Нет.. Я просто хочу предложить разделить любовь на всех, чтобы ты тоже помогал мне ухаживать за Локи и мамой. Мы семья и должны помогать друг другу. — Хорошо! — Ты же моя умница. Отец поцеловал сына в лоб и подошёл к кухонной плите. — Приготовим печенье вместе? — Да-да-да!!! Джокер сиял от радости. Закрыл дверь на кухню, чтобы не тревожить маму и брата шумом. Парни включили музыку и, кривляясь, приступили к готовке. Как самый ответственный человек, Джокер выполнял всю сложную работу. Список дел: 1. Уносить мусор 2. Мешать папе 3. Мешать с папой тесто 4. Пачкать кухню с папой 5. Пачкать папу 6. Мешать папе пачкать себя 7. Делать печенькам формы 8. Следить за тем, как печенье становится печеньем в духовке 9. И самое тяжёлое — помогать папе убираться. Вскоре все дела были сделаны. Я уже хотел взять печенье, но папа сказал, что оно ещё горячее и лучше подождать. Чуть не обжёгся! Знаете такое неприятное чувство на языке? Он как будто теряет всю чувствительность к вкусам... Так ещё и неприятные ощущения. Во второй части дня мы с папой стали бороться! Он смеялся, и я тоже. Папа такой красивый, когда улыбается. Я хочу быть как он! Джокер всё делал как он. Папа играл на гитаре — и Джокер пытался играть на гитаре. Папа не выдержал "насилия" над инструментом и стал учить его играть. Папа готовит — он тоже. Папа помогает маме — и Джокер уже бежит на помощь. Папа смеётся — и Джокера тянет улыбаться. Джокер всегда улыбался. И папа всегда улыбался... Мама пыталась быть серьёзной или в чём-то строгой, но всегда не удерживалась и смеялась с нами! Папа говорит, что нужно решать проблему словами, а не обидой — значит, папа прав. Когда они ругались, они всегда садились и разговаривали, чтобы понять суть проблемы и путь её решения. Папа так же делал с мамой. Возможно, поэтому в нашем доме почти никогда не было напряжения или слёз и криков. Папа говорит, что курить и пить — это плохо. Значит, папа прав. Папа всегда во всём прав. Он читает ему сказки, гуляет, играет, веселится. Возможно, если существует лучший отец — то, похоже, папа Локи и Джокера был очень близок к этому званию. После к маме пришла её сестра Нона, и они вдвоём пошли на кухню веселиться и сплетничать. Всё же девушки так делают, да? Делятся болью и радостями с близкими и особенно с теми же девушками — сёстрами. Она ведь тоже её семья. Мне тогда объяснили, что семьи у человека две: та, в которой родился, и та, которую человек создал сам. Ну а мы с папой следили за Локи. Он тогда спал... Было более-менее спокойно, пока он не расплакался. Мама доверяла папе, поэтому не пришла. А папа понимал, что это и его ребёнок тоже, и нужно учиться заботиться о нём. Успокаивал. А я не знал, как помочь, поэтому наблюдал, пока Локи не успокоился... Как ни странно, но Джокер родился весной, а Локи — летом, и оба с сильной аллергией на цветы. Ну, ладно, не сильной — Джокер чихал, и у него смешно краснел нос и ушки. Даже глазки слезились. А Локи буквально задыхался. Джокер сегодня об этом узнал, когда принёс ему понюхать ромашек с улицы. Папа тогда очень испугался и казалось, что накричит. Но человек он терпеливый и себе такого не позволяет. Джокер иногда пил таблетки от аллергии. Он очень любил цветы и хотел, чтобы Локи любил их так же сильно. Он не знал, что ему нельзя. Папа быстро убрал цветы и помог Локи прийти в себя. Джокер, если честно, тоже очень испугался, когда брат стал задыхаться... Когда он всё понял, сразу же извинился перед братом, и больше такого не повторялось. Ну, если Локи, конечно, сам не лез в клумбу с цветами на прогулке. Да-да, и такое было! Джокер повернулся — а брат уже носом в цветы клюнул! Перепугался и оттащил. Сразу позвал папу, чтобы помог. У них больше опыта, и они всегда правы. Папа почти никогда не делил всё на «хорошо» и «плохо», а старался объяснить, что в этом не так, а что — так, чтобы Джокер сам сделал выводы. Материться — это плохо. Нет. Материться — это не хорошо, потому что это неприятно слышать. Это портит мнение о ребёнке, и взрослые могут понять его неправильно. Лучше, чтобы ты умел грамотно излагать мысли и без мата, а потом уже сам выберешь: нужно тебе эту бяку говорить или нет.Пить — это плохо. Нет. Алкоголь плохо влияет на организм и затуманивает разум человека. Он начинает вести себя по-другому и может наделать дел. Также это может привести к зависимости. И Джокер слушал. И делал правильные выводы не по принципу запретов, а по принципу понимания: почему именно так? Джокер часто задавался вопросами. Вот, сам себе их задавал, но вслух ни у кого не спрашивал. Почему любовь убивает? Локи любит цветы, но умрёт из-за них. Я люблю сладкое, но если его будет много — мне будет плохо. Может, это значит, что любви должно быть в меру? Но я же хочу много! А что, когда люди любят друг друга? Я слышал, что не у всех родители так спокойно решают проблемы. Так зачем встречаться, если вы кричите друг на друга и не слышите? Но ведь всё началось с любви… Может, это значит, что любить нужно уметь? А как тогда научиться любить «правильно», если эмоции через край? Или это значит, что любовь тоже может в какой-то момент закончиться, и нужно вовремя остановиться? Как понять, когда человек стал привычкой и зависимостью, а не любовью? Как понять, что чувства изменились, если к нему тянет так же сильно? Джокер рос, а вопросов с каждым годом становилось всё больше. Мир казался огромным. Тётя — мамина сестра — часто приходила к нам, и я, и мама с папой всегда ей радовались. Локи потом тоже. В какой-то момент она стала приходить странная. Вела себя странно, а мама и папа косились друг на друга и пытались проводить её поскорее, а нас просили не подходить к ней. Так было три раза. В третий раз Нона шаталась и что-то кричала, что те неблагодарные, и сами они странные. Папа кричал что-то про зависимость и какие-то… наркотики?.. Я не понял, что это. Впервые слышал, чтобы папа кричал на кого-либо. А после я услышал звуки драки и испугался ещё сильнее. Дрались сёстры. Мама была в бешенстве, а Нона не в себе. Она так же шаталась и пыталась царапать маму и кусать, а та кричала, что она бешеная. Я очень испугался и заперся с Локи в комнате. Он расплакался, потому что тоже сильно испугался. Я его обнимал и думал, как бы самому не заплакать. С тех пор Нона больше не приходила, а родители сказали, что если что, я не должен открывать и разговаривать с ней. Говорили, что она может навредить или вести себя ещё страннее, чем сейчас. Я даже не представлял, что может быть хуже. Потом я услышал, как мама с папой вдвоём обсуждали что-то. Мама крикнула папе, что не хочет, чтобы я и Локи видели, как «эта дрянь» валяется в квартире в судорогах и с пеной у рта. Сказала, что не жалеет, что больше не увидит её в этом доме. Она не говорила что-то вроде: «Пока не закончишь, не приходи». Она сказала конкретно: больше не увидит её здесь, даже крикнула, что знать её не хочет. Похоже, тётя сделала что-то очень плохое… но я не понимаю что именно. Но я послушался. И Нона даже не пыталась прийти ещё раз. Ну и ладно. Был только один раз. Родители игнорировали стуки. После стуки стали странными… Как оказалось, она распсиховалась и стала биться головой об нашу дверь, чтобы мы её открыли. Потом она всё-таки успокоилась и ушла ни с чем. Больше не приходила. Но я как будто слышал этот стук где-то во снах… Было страшно, что тётя опять это делает. Если переключиться на братьев: но Джокер везде был с Локи. Научился сидеть? — с Джокером. Научился ходить? — Джокер помогал. К кому Локи пойдёт — к папе, маме или Джокеру? Он бежал к Джокеру. Потому что тот хвалил лучше всех, а те шутливо разочаровывались. Братик плачет, пока родители отдыхают на кухне? Он успокоит его сам. А потом и уснёт возле его детской кроватки. Папа всё равно потом унесёт в уютную кровать. Да и пол не холодный! Джокер был рад делить свою любовь с братом. Играть с папой на гитаре? — Локи, давай с нами! Гулять? — Без Локи не пойду! Кушать? — А Локи уже сел? Готовить? — А Локи будет помогать? Или хотя бы смотреть! Я ему столько всего расскажу! В один день Локи провалился под лёд. Нет, не так… Под конец зимы Джокер лепил снеговика на берегу, а Локи баловался. Джокер говорил не лезть на лёд: он тонкий. Так папа сказал. А брат вдруг стал по нему скользить. Джокер звал его на берег — и послышался треск. Миг — и Локи провалился, а затем и лёд под ним разошёлся. Он провалился прямо под него. Не передать словами, как сильно испугался Джокер! Ему доверили погулять вдвоём, оставили за старшего, а он так подвёл… Но потом в голове мигнул красный маячок: а что, если Локи умрёт? Крикнув родителям, чтобы они пришли сюда, он прыгнул за братом. Будет грустно, если он умрёт в три года, так и не познав жизни… А Джокеру уже семь. Ему жертвовать собой уже не страшно… Он же старший. Старший должен защищать, беречь, решать проблемы, помогать… За него уже взяли ответственность — сможет ли и он? Он уже взял. Схватив брата ещё до того, как его тело достигло дна, он стал всплывать. Как-то умел держаться на воде и пытался использовать свои умения. Схватился за край льда — и не смог долго удержаться. Но успел заметить, что родители уже пришли с какой-то верёвкой. Родители кинули Джокеру, он привязал ею брата, чтобы тот прокатился по льду к ним спокойно. Лёд бы не выдержал Джокера — он тяжелее. Так ещё и с Локи… Мама среагировала быстро, и Локи уже был у неё в руках. А Джокер соскользнул и получил той же льдиной по голове. Интересно, из-за чего он умрёт быстрее — от обморожения, возможного сотрясения или просто захлебнётся?.. В любом случае, без сознания он стал медленно тонуть. Дальше всё было как в тумане. Какие-то голоса. Размытые круги в глазах. Очнулся он уже в одеяле, в объятиях отца. Как позже выяснилось, тот прыгнул за Джокером и успешно вытащил и откачал. Согрели… В комнате царил уют, хоть и зубы дрожали у всех троих. Мама принесла чай и печенье. Потеплее укутались пледом. Родители спросили, как всё произошло, и Джокер рассказал им всё. — Локи, брат же не хочет тебе зла. Тебе стоит слушаться его, он хочет помогать тебе. Не заставляй его отворачиваться от тебя. Ты у меня умный мальчик, понимаешь, что старших нужно слушаться и не шутить в опасных ситуациях? И Локи кивнул с каким-то поникшим взглядом. Похоже, дошло, какая ситуация на самом деле была страшная, и случилась именно из-за его неправильного поведения. И с тех пор Локи правда слушался брата. Всегда, везде и при любых обстоятельствах. И после пяти, и десяти, и двадцати… возможно, до самой смерти будет следовать его советам из детства. Сахарная вата, тёплый ветер, тисканье рыжика, прогулки, гитара, музыка, сказки, творчество… Всё это закончилось в один момент. Снова лето. Снова тепло и весело. Локи тоже стали давать таблетки от аллергии, и мы втроём играли на поляне с цветами. Вдруг меня переполнили странные чувства. Резкие, страшные. Я споткнулся, пока бежал к папе. Из пальцев — яркая искра, а время как будто ускорилось. Она достигла отца, и тот скорчился от боли и упал на колени. Что произошло?.. Что это? Это моё? Почему..? Локи не видел, что произошло. Но когда увидел, что с папой, испугался и побежал к нему. В принципе, как и Джокер… Они позвали маму и поехали в больницу. Врачи сказали — рак сердца… Не уточнили, какой стадии, но сказали, что папа ещё может вылечиться или хотя бы прожить несколько спокойных лет. Я не понял, почему, — ведь папа всегда был самым здоровым. Это из-за меня? Я не понимаю. Мне страшно. Папа пошёл с нами домой, но почему-то у меня всё ещё очень страшное предчувствие нарастающей беды. Знаете… Бывает, когда беда уже очевидна: двойка по математике — мама ругается. Ну, есть надежда, что не будет, но это так… Моя мама на меня никогда не ругалась. Да и они помогали мне с уроками, поэтому оценки у меня всегда хорошие были. Я это про других. Так вот — возвращаемся. А бывает, когда ты чувствуешь, что беда нарастает. Она не обрушивается чем-то, к чему ты привык. Она принесёт что-то страшное. Неисправимое. И самое страшное в этом то, что ты не можешь это исправить. А ещё страшнее — что эта беда появляется из-за меня. Полгода были как в страшном сне. Я смотрел, как папа умирает с каждым днём. Обмороки, кровь из носа, головная боль... Он перестал быть активным и чаще лежал. Мы заботились о папе, а я проводил с ним чуть ли не каждую секунду. Перестал гулять и играть. Всё для него. Всё ему. Но что мог дать восьмилетний ребёнок, кроме любви и внимания? Папа смотрел на меня с особой болью. Как будто что-то понимал. Понимал, что я виню себя за это. Мне казалось, что он всё знает, и мне становилось не по себе. Хотелось сказать: «Папа! Я случайно! Прости меня! Этого больше не повторится, просто, пожалуйста, не умирай...» Или, наоборот, скинуть вину на что-то другое... Лишь бы не на себя. Но я не говорил. Я не настолько жесток. В какой-то день папа перестал жить дома. Его забрали в больницу и присматривали там. Все думали, что это рак. А я знал: я повредил его сердце сам. Случайно... И искренне верил, что врачи смогут загладить мою ошибку. Больше искр не было. Но каждый раз, когда я смотрел на свои руки, я хотел их себе отрубить. Связать. Спрятать. Лишь бы такого больше не повторилось. Я каждый день навещал его. Мама и Вару — чуть реже. Один раз зашёл, а он — без волос... Зелёные кудряшки... Я не рассказывал? В нашей семье у всех были зелёные кудри. Точнее, у меня — длинные зелёные и больше волнистые, чем кудрявые. У Локи примерно как у папы: недлинные, зелёные и кудряшки. Стригутся потому что. А у мамы — как у меня: волнистые и длинные. Но она крашеная. На самом деле она была блондинкой, но, как и я, подражала папе и не хотела единственной отличаться. У нас цвет волос от папы, цвет глаз от папы. На неё совсем не похожи. Я только — волнами вместо кудряшек... У неё выразительные карие глаза, но почему-то я всегда тонул в голубых. Такие, как у меня. У папы. У Локи. Его глаза... Когда я смотрел в них, мне всегда хотелось растаять... Дать этому человеку всё, всё... Ну, не ангелочек же — не хватает только нимба над головой. Интересно, они смотрели на меня так же? А вдруг мама влюбилась в папу из-за глаз? Я бы тоже влюбился. В любом случае, взгляд потускнел, а волос больше не было. Я видел, как ему больно — что я это вижу. Мне было поздно притворяться, что всё хорошо. А ему — поздно притворяться, что он не увидел моих навернувшихся слёз. Я расплакался... Расплакался перед человеком, перед которым сам виноват. Перед человеком, который умирает по моей вине. Перед человеком, который всегда мог исправить и успокоить меня, а сейчас он не мог решить все проблемы, и из-за этого я разревелся ещё сильнее. Тогда я понял, что родители не всемогущие и не могут решить всё сами. Что есть по-настоящему страшные болезни и без всех этих искр. Что есть несчастные случаи. Что есть смерть... Я не видел её, но чувствовал, как будто она стояла за моей спиной и говорила отойти, чтобы она могла добраться до папы. А я не отходил. Я обнимал его и плакал, а он пытался успокоить меня. Я не хотел делать ему больно. Ему нельзя переживать. И я снова его так подставляю... Я не знал, на кого ещё скинуть эту проблему, если её не могу решить даже я и родители с врачами. Потом Джокер задумался. А вдруг эта искра передалась от мамы? Точно, я ведь и это не рассказал. Мама — ведьма. Точнее — прекрасная девушка с волшебными силами и без волшебной палочки... Там же это... Переходят болезни от родителей, цвет волос, глаз... Даже рост... А мне, похоже, от неё передалась магия. Вдруг это проклятие? Если ради волшебства мне нужно пожертвовать папой, то оно мне не нужно... Куда её отдать, чтобы вернули папу к жизни? Не думаю, что это место существует. Сегодня я пришёл к тёте-врачу. Она посмеялась и сказала, что папа идёт на поправку, и скоро я буду вместе с ним гулять и играть. Я поверил и обрадовался — ведь взрослые всегда правы, а врачам врать незачем. Я сразу же побежал к папе. Локи сидел за дверью. Он уже поговорил с папой и ждал меня. Я зашёл. В комнате была странная атмосфера. А чувство нарастающей трагедии почему-то накрыло меня волной. Было чувство, что я всё-таки не успел прийти, и смерть подошла к папе. И процесс был необратим. Я не могу её попросить или подраться с ней, чтобы уберечь папу. Она уже была возле него. А может, мне лишь казалось. Я оттолкнул эти мысли и подошёл к папе. Мы разговаривали о всяких радостях и воспоминаниях. Я даже подумал, что зря меня посетили плохие мысли. Ему и правда лучше. В какой-то момент он замолчал и долго смотрел мне в глаза. Взгляд был странный... Как будто последний. Как будто взгляд смерти. В такие моменты ошибочно думаешь, что показалось, и думаешь: ещё будет время обнять, поцеловать, улыбнуться... А когда возвращаешься — ни животного, ни человека нет в живых. В такие моменты понимаешь, что у всего есть конец. Что все твои близкие рано или поздно умрут. Что лучше обнять сейчас, чем ждать следующей встречи, которой может и не быть. Меня накрыло какой-то пеленой... Как будто погрузили в воду, но я ещё могу дышать. Папа говорил какие-то странные слова — предложения... Я не видел в них смысла. Я стал что-то говорить про то, что он вернётся. Я утверждал, что мы снова будем все вместе — так сказал врач. И он снова посмотрел на меня с болью... Казалось, расплачется сам... И я замолчал. Папа попросил дать обещание оберегать Локи, ведь он ещё маленький. Что ему нужна опора. Что я должен быть сильным. Говорил, что любит и гордится. Я не ответил на обещание, а он просил его дать. Я говорил: «Нет, нет, нет! Ты не покинешь меня!» Я даже хотел извиниться, но вдруг папа меня обнял. Я тоже обнял... Папа был очень худой. Я чувствовал, как выпирают рёбра. А после папа лёг обратно и... писк. Долгий и оглушительный. Линия, которая показывала сердцебиение, стала прямой. Снова пелена. Я кричу и реву, чтобы пришли врачи. Меня выгнали. Делали странные вещи... ток... что-то ещё... После в блокнот записали странные цифры. Ко мне вышел врач со словами: «Я надеюсь, вы успели попрощаться. Он мёртв. Если честно, я удивлён, как он дожил до сегодняшнего дня... У него было не сердце, а сгусток, который работал каким-то чудом.» Погладил по голове с извинениями и ушёл. А я остался в ступоре. Локи сидел рядом с непониманием в глазах — что происходит. Я отвёл его домой. Когда мы вернулись, мама заперлась в своей комнате и очень громко плакала и кричала... Казалось, она била подушки... Кота она выгнала из своей комнаты, и тот с преданностью стоял и крутился у двери, где была мама. Мне стало больно и страшно... Я плакал... Осознание достигало окончательно. Вару, кажется, тоже... Потому что перепугался, а не потому что понял. Мы тоже ушли в комнату, и... В этой семье, из трёх человек, никто не заговорил друг с другом — так и уснули. В этот день я увидел смерть. Увидел, как умер мой дорогой человек. Мой папа. Лучший папа... Умер по моей вине... Я не попрощался. Я не ответил на обещание. Я не извинился... В тот же день я понял, как же я сильно ненавижу врачей. Оказалось, они тоже могут врать и ошибаться. Я понимал, что он умрёт. Зачем нужно было давать мне надежду на лучшее? Чтобы я, как птица, взлетел и убился об асфальт, когда узнаю правду? Через какое-то время его похоронили. Мама не пришла на похороны и запретила нам на них идти. Я с Локи пошёл туда, когда все друзья, знакомые и коллеги отца разошлись. Тот на дому работал, но всё равно был очень ценным сотрудником. Успевал во время и всегда сплочал всю компанию... Мне было всё равно, где и с кем он работал. Мне нужен был он. Живой. Живого не было. Но он всё ещё был мне нужен... Я упал прямо перед могилой и зарыдал. Локи стал успокаивать и говорить, что всё будет хорошо... Я подумал, что он не понимает, и объяснил, что это за место, почему я плачу, что папа больше не придёт. Он испуганно отшатнулся от меня, как от удара, и тоже зарыдал. Он кричал мне что-то про то, что я вру, что мама сказала, что папа ушёл в долгую командировку, а значит рано или поздно вернётся. Локи верил, что взрослые никогда не врут.Мама тоже никогда не врала. До сегодняшнего дня. Зачем врать о таких важных вещах? И я плакал ещё и от безвыходности... Я надеялся на поддержку от мамы, а она даже не пришла сюда. Так ещё и наврала. Мне восемь, и я всё понимаю. А ему — четыре: он не понимает, что взрослые могут ошибиться или сказать неправду. Было ощущение недоговорённости и обиды, но я не знал, как сейчас решить эту проблему, если мне помешал третий человек. Я не знал, как мириться с Вару. Шли домой молча, только кидали друг на друга странные взгляды: я — на него с болью, а он — на меня с каким-то превосходством. По типу: «Мне мама правду сказала, а тебе — нет. Вот и напридумывал чуши. Папа умереть не может». Но вслух, естественно, не говорил. Пришли и учуяли запах алкоголя. Мама стучала посудой на кухне и пошатывалась. Любимого папиного кота дома не было... Я искал! Везде искал... Его нигде не было. — Мам? — ... — Мама?.. Где Рыжик?... — М? Кот этот? Я его усыпила. Джокера как будто ударили. Это... Это папино... Воспоминание о нём... Почему? За что? — ...Почему? — Если так его любит, то пусть и уёбывает следом. Казалось, если мама произнесёт «его» по имени или назовёт мужем, её вырвет или она взбесится. — Мам, так неправильно поступать с животными... Мы ведь любили его?... Мы взяли ответственность за его жизнь, а ты так поступаешь... Ты злишься? Давай поговорим. Папа учил решать проблемы словами, а не обидами. И... ты пьёшь?.. Это же плохо... Мама громко стукнула пустой бутылкой об стол, а после развернулась к Джокеру с такой яростью в глазах: — Хочешь поговорить? Ну давай поговорим! К Джокеру подкралось страшное предчувствие, и он отправил Локи в комнату. Сказал запереться. Мама шла с этой же бутылкой на Джокера. — Мам?.. Вспышка боли. Об голову Джокера разбилась стеклянная бутылка. Тело ребёнка глухо упало на пол, а по полу потекли струйки крови. Мама развернулась и, выйдя из квартиры, громко хлопнула дверью. Некоторое время подождав, вышел Локи. — Мама ушла? Она злилась? Братик? Тот увидел тело и вздрогнул. Его затрясло, и слёзы полились рекой из глаз. Он ребёнок, он не знает, что делать в такие моменты... Он упал рядом с телом брата и пытался его «разбудить». Кричал, чтобы он просыпался... А брат не просыпался. Вдруг на ушко кто-то стал шептать: «Иди позови на помощь соседей с краю! Быстро!» И Локи рванул к двери. Открыл дверь квартиры и быстро стучался к соседям. Дальше психика ребёнка уже не выдерживала: в голове — карусель воспоминаний, которые, кажется, длились вечно. Выходит молодая пара — девушка и парень. Вот Вару уже вроде всё рассказал... Точнее, промямлил, что братик без сознания и в крови... Вот миг — и они уже в квартире. Один щупает пульс и останавливает кровь, а вторая звонит в скорую. Ещё миг — и они в больнице. Моргнул — и снова писк, как из папиной палаты, оповещающий об остановке сердца. Ток... Шок... Но на этот раз сердце забилось снова. Когда Джокер вышел, и его спросили о том, что случилось, он впервые соврал. — Мама любит украшать бутылки разными шишками, блёстками... Она стояла на шкафу, а я баловался и ударился об шкаф. Бутылка упала на меня с высокой высоты, поэтому так разбилась... И ему поверили. Все. Включая Локи. Он об этом узнал только по пути домой, и решил не говорить Локи правду. Пусть думает, что мама хорошая. Он не понимал, зачем он прикрывает маму. Он понимал, что её поступок ужасен и неправильный. Но не хотел, чтобы она из-за него снова грустила... В глубине души он верил: «Мама просто грустит из-за папы... Скоро всё станет как раньше... Просто без него...» Кажется, если всё в его мире рушилось после того обломного момента с искрой, то сейчас уже разъебалось в щепки. Тогда Джокер ещё не подозревал, что это тот самый «ад», о котором говорят в христианстве. А вера в лучшее мешала увидеть всю картину новой маминой личности без отца. Интересно, когда розовые очки разбиваются внутрь стеклом, это очень больно? Кажется, Джокеру придётся узнать это. И не допустить Локи узнать правду. Правду о том, почему папа умер. Что сделала мама? Что будет делать она дальше? «Возможно... Я это заслужил», — промелькнуло в мыслях и быстро стёрлось. Насилие нельзя заслужить. Она не должна была так реагировать. Пока что Джокер ещё понимал это.