Автографы

Петя не собирался показывать это. Бумажка просто выпала из старой тетради, когда он искал зарядку для телефона. Маленький лист, сложенный аккуратно вчетверо. Илья сидел на диване, вытянув длинные ноги на кофейный столик, и машинально подхватил её раньше, чем Петя успел. — What’s this? — лениво спросил он. — Ничего, — слишком быстро сказал Петя. Илья сразу прищурился. — Когда ты говоришь «ничего», это всегда something very suspicious. Он развернул бумажку. И замер. На листе был автограф. Его собственный — чуть размазанный чёрный маркер, быстрый росчерк и сбоку дата. Илья перевёл взгляд на Петю. — Подожди… — медленно сказал он. — Ты… хранишь мой автограф? Петя уже начинал краснеть, сначала шея, потом уши, потом щёки — ровным, беспощадным румянцем. — Это давно было. — I can see that, — хмыкнул Илья, переворачивая бумажку. — Oh my god. Петя сел на край дивана и упрямо пожал плечами. — Это был первый раз, когда я тебя встретил. — Петя. — Что. — We literally live together. Петя молчал. Илья продолжил, уже смеясь: — Мы спим in one bed. I eat твою еду. Я знаю, где ты прячешь chocolate. И ты… — он потряс бумажкой, — …save my автограф? Петя тихо буркнул: — Он всё равно важный. На секунду стало тихо. Илья перестал смеяться и посмотрел на него внимательнее. С тем самым выражением, которое появлялось у него редко — когда он вдруг становился очень мягким. — You’re unbelievable, — тихо сказал он. Он положил бумажку на стол и придвинулся ближе. Петя даже не заметил, как оказался полулёжа на диване — Илья просто аккуратно подтолкнул его за плечо, и Петина спина мягко утонула в подушках. — Если для тебя так важен мой автограф… — сказал он, переходя на русский, но с мягким американским акцентом, растягивая гласные, — то я подпишу тебя properly. — Что? — Пётр приподнялся на локтях, но Илья легонько надавил ему на грудь. — Lie still. Его пальцы легли на запястье левой руки и развернули её ладонью вверх. Илья медленно провёл кончиком указательного пальца по внутренней стороне — от линии жизни к локтю. Линия была ровной, уверенной. Потом маленькая петля. Потом быстрый росчерк вниз. Петя сразу дёрнулся — потому что там кожа тонкая, и каждое прикосновение отзывалось мурашками. — Илья… — Shh, — не поднимая головы, сказал Илья. — I’m working. Палец продолжил движение. Ещё одна петля, чуть больше. Короткий горизонтальный штрих. И в конце — маленькая точка у сгиба локтя. Илья даже тихо хмыкнул, разглядывая свою работу. — Вот так примерно я sign. Maybe a little messy, but… это я. — Ты… — Петя нервно засмеялся, — ты серьёзно сейчас рисуешь подпись на моей руке? — Obviously. Илья наклонился ближе. Теперь его пальцы скользнули к вороту Петиной футболки и потянули ткань чуть вниз, открывая ключицы. — Wait, — пробормотал он, склонив голову набок. — Here is better canvas. Он начал с правой ключицы. Кончиком пальца медленно, почти торжественно провёл длинную изогнутую линию — от середины ключицы к плечу. Потом быстрый росчерк в обратную сторону — резкий, небрежный, как настоящая подпись спортсмена, который куда-то опаздывает. Потом маленькую петлю. И ещё одну. Петя резко втянул воздух — потому что было щекотно. Потому что пальцы у Ильи были тёплыми и чуть шершавыми. — Don’t move, — тихо сказал Илья. Он закончил первую подпись и удовлетворённо хмыкнул. Потом взялся за левую ключицу. Здесь он сделал иначе: росчерк длиннее, растянутый, с двумя петлями и жирной точкой в конце — палец задержался на ней дольше, надавил чуть сильнее. — Вот эта — большая, — пробормотал он, чуть касаясь губами того места, где закончил линию. — Limited edition. Петя закрыл лицо рукой. — Господи. — Что? — Илья поднял глаза. Он улыбался — по-мальчишески довольно, но в глубине глаз было что-то мягкое. — You wanted autographs. Его пальцы опустились ниже — на грудь Пети, чуть левее центра. Он медленно вывел ещё одну подпись, чуть более небрежную, почти художественный росчерк. Длинная извилистая линия, как будто ветер. Потом короткий горизонтальный штрих. Потом коронка — крошечная, тщательная, выведенная с такой серьёзностью, будто Илья подписывал контракт на миллион долларов. Петя вздрогнул — потому что там кожа особенно чувствительная, и каждое движение отдавалось где-то глубоко внутри. — Ты специально делаешь это медленно? — Of course, — сказал Илья, не отрываясь от процесса. — Autograph needs precision. Он наклонился ближе и вдруг вместо пальцев коснулся кожи губами — короткое, тёплое, почти целомудренное касание прямо там, где «заканчивалась» подпись. Петя выдохнул так, будто только что приземлился после тройного акселя. Грудь ходила ходуном. Илья тихо рассмеялся — низко, довольно. — See? Now it’s official. — Ты невозможный… — Wait, I’m not done. Теперь он начал методично. Одна «подпись» — под правой ключицей, маленькая, аккуратная. Илья вывел её одним движением, почти не глядя. Ещё одна — на левом ребре, длинная и извилистая. Илья провёл линию пальцем, потом добавил маленький росчерк у конца. Потом задумался и добавил второй. — This one is fancy, — пробормотал он. Петя дёрнулся от щекотки — рёбра всегда были его слабым местом. — Илья! — Don’t interrupt the artist. Он снова наклонился и поставил лёгкое касание губами — как будто запечатывая подпись. Но на этот раз задержался дольше, и Пётр почувствовал тепло его дыхания на коже. Третья — на животе, чуть выше пупка. Здесь Илья задержался дольше всего. Сначала он провёл длинную горизонтальную линию — базу. Потом добавил вертикальный штрих, потом завиток, потом ещё один. Потом вдруг начал выводить буквы: заглавную «I», потом растянутое «l’ya» и в самом конце — маленькое сердечко. Кончиком пальца, очень тщательно. — Ты поставил сердечко?! — Пётр приподнял голову, чтобы увидеть. — Yeah, — невозмутимо сказал Илья. — Special edition. Just for you. Он снова наклонился и поставил лёгкое касание губами — теперь прямо на сердечко. Долгое, чуть влажное. Петя уже не знал, куда деваться. Он краснел, смеялся, пытался закрыться подушкой, но подушка валялась на полу, а Илья сидел на нём верхом и имел полный доступ ко всем поверхностям. — У тебя их уже… сколько? — простонал Пётр, пряча лицо в ладони. Илья на секунду задумался и начал считать, касаясь пальцем каждого места. — One… two… three… — он ткнул в левую ключицу. — Four… — правая ключица. — Five… — грудь. — Six… — ребро. — Seven… — живот. — Ты их считаешь?! — Obviously. Он провёл пальцем вдоль шеи Пети — медленно, от яремной ямки до мочки уха, выводя длинную изящную линию. Потом маленькую петлю у кадыка. Потом быстрый росчерк за ухо. Петя замер. Шея — это было что-то особенное. Там кожа была самой тонкой, и каждое прикосновение отзывалось дрожью по всему телу. — This one goes here, — тихо сказал Илья. И едва коснулся этого места губами — сначала кончиком носа, потом губами, потом совсем легонько языком, просто чтобы провести влажную линию поверх сухого следа от пальца. Петя выдохнул сдавленно. Пальцы вцепились в диван. Илья отстранился, довольный. Оглядел свою работу. — Okay. — Всё? — голос у Пети сел на полтона. — Нет, — улыбнулся Илья. — Я же сказал. Он устроился рядом, притянул Петю ближе — так, что тот уткнулся носом ему в плечо. И провёл пальцем ещё одну линию на его лопатке, уже лениво, просто потому что мог. — I’ll leave you millions of them, — сказал он в Петины волосы. — Миллионы. Every inch of you. Он усмехнулся. — Так что бумажку можешь хранить… — он ткнул пальцем в очередную «подпись» на груди Пети, — …но эта коллекция гораздо лучше. Петя не ответил. Только выдохнул тепло ему в ключицу. Потом тихо сказал: — Эти я тоже сохраню. Илья замер на секунду. Потом его рука на спине Пети дрогнула — и сжалась чуть крепче. — Don’t worry, — сказал он. Совсем тихо. Совсем по-русски, почти без акцента. — Я подпишу тебя завтра снова. Он замолчал. А потом добавил, уже с улыбкой в голосе: — And the day after. And the day after that. Петя поднял голову, посмотрел на него — красный, растрёпанный, с горящими щеками и с этим выражением «я тебя ненавижу, но на самом деле люблю больше всего на свете». — Ты обещаешь? Илья улыбнулся той своей улыбкой — когда глаза становятся тёплыми и чуть щурятся. — I promise. И снова притянул его ближе. Потому что миллион автографов — это только начало.