Сколько жить нам не знаю приходи на свидание

Матео проснулся, когда было еще совсем темно. Он больше не надеялся вновь увидеть солнечный свет, и эта тишина казалась ему предвестником конца. Осмотревшись и не увидев в густом сумраке ровным счетом ничего, он по привычке потянулся к тумбочке за очками. Чтобы дотянуться, он придвинулся ближе и ожидаемо нащупал рукой теплое плечо лежащего рядом человека. Вспомнив события еще не закончившегося дня, Матео грустно улыбнулся. Опустив руку, он лег обратно, аккуратно приобняв спящего Руфуса. Прокручивая в голове мысли об этом последнем, пугающе насыщенном дне, он не заметил, как снова провалился в сон. Вторично его разбудил чей-то взгляд и легкие прикосновения. Руфус смотрел на него с мягкой улыбкой, едва касаясь его бока поверх одеяла. Матео повернулся к нему, щурясь. — Руф, не подскажешь, сколько времени? Совсем ничего без очков не вижу, — попросил он. Взглянув на часы, Руфус ответил с едва заметной дрожью в голосе: — Одиннадцать сорок вечера... У Матео округлились глаза, а сердце тревожно пропустило удар. — Мы так долго спали... А могли потратить наше последнее время как-то повеселее. — Ну, чтоб ты знал, мне понравилось спать с тобой, — потянувшись к прикроватной лампе, с улыбкой произнес Руфус. — Да и я думаю, что если не выходить из квартиры, а в идеале — из этой комнаты, можно попробовать потянуть время. Может быть, мы станем первыми, кто не умер после звонка? Вот было бы прикольно. Матео задумчиво посмотрел на него. — А ведь ты прав... Я правда хотел пойти чай заварить, но думаю, мы и без него обойдемся. Тем более плита неисправна, мало ли что... Руфус улыбнулся и устроился поудобнее, слегка раскинув руки и приглашая Матео в объятия. Тот с радостью нырнул в них, уютно устроившись на груди друга. — Еще поспать хочешь? — заботливо спросил Руф. — Не-а. Все, чего я хочу — это лежать в твоих руках и наслаждаться последними минутами. — Но ведь если мы вот так сидим и опасность нам не угрожает, как же мы тогда умрем? — Не знаю, все может случиться. Я не хочу об этом думать. Только не сейчас. Сейчас я просто хочу быть с тобой. Немного поерзав, Матео перевернулся и замер в сантиметрах от лица Руфа. Их глаза встретились, и, сократив дистанцию, они мягко поцеловались и отстранились. Потом еще так же, и еще, и еще. Мягкий невинный поцелуй плавно перешел в более глубокий, французский. Не прерывая поцелуя, Матео подвинулся ближе и сел Руфусу на колени. Его больше не сжирало смущение, он с удивлением обнаружил, что не хочет останавливаться, хочет зайти гораздо дальше объятий и поцелуев. Хочет быть ближе к Руфусу. Первый и последний раз. Руфус ответил на этот порыв с той же страстью, но даже не успел он положить рук на талию, как в тишине квартиры раздался резкий звонок в дверь. Матео вздрогнул и огорченно слез с коленей Руфуса. Медленно, слегка боязливо направился к выходу из комнаты, но Руфус, вспомнив, что и ему, и  Матео может грозить смерть, рванул следом и перехватил его за руку. — Постой! Давай притворимся, что никого нет дома. Десять минут до полуночи... Вдруг это убийца какой-то? Давай - ка просто проигнорируем. — хм.. думаю ты снова прав. Пойдем. Они вернулись на кровать. Под тиканье настенных часов ребята сидели, затаив дыхание. Руфус листал фотографии в телефоне, параллельно рассказывая истории про него и «Плутонцев», а Матео слушал и перебирал пальцами его короткие волосы. Наконец на электронных часах появились те самые страшные для них цифры — 00:00. Ребята напряглись, со страхом ожидая, что вот-вот на них упадет шкаф, или выбьет дверь и ворвется в квартиру маньяк, или (чего больше всего ожидал Матео) взорвется баллон с газом и сожжет и их, и квартиру, и соседей — все и вся в общем. Но ничего не происходило. Так прошло пять минут, десять, двадцать — ничего не изменилось. Вообще ничего. Звонок в дверь давно прекратился, и в квартире была полнейшая тишина, которую нарушало лишь тихое тиканье часов. Просидев так еще пять минут, Руфус встал, потянулся и произнес: — Слушай, а давай еще поспим? Если что-то и случится, то мы умрем во сне. Вместе. А если нет — проснемся утром и уже тогда будем думать, что делать. — И опять ты прав, — грустно улыбнулся Матео. — Давай. Они вновь улеглись и в объятиях друг друга заснули. Проснулись уже утром. Сонные, ничего не понимающие, но радостные от того, что они живы. Наступил новый день, а они все еще не умерли. Матео сел на кровати, надел очки и окинул взглядом комнату на предмет опасности. Ничего не заметив, зацепился взглядом за Руфуса. Взъерошенный, еще до конца не проснувшийся, тот смотрел на него в ответ, а потом потянулся и обнял за талию, уткнувшись куда-то в живот. Матео, смотря на это, улыбнулся и погладил его по голове. — Надо вставать, — улыбнулся Матео. — Если не умерли вчера, то умрем сегодня, но уже, судя по всему, от голода. И в подтверждение его слов у обоих заурчало в животах. Матео подошел к окну, не решаясь отодвинуть шторы. Солнечный свет пробивался сквозь неплотную ткань, и в этих редких лучах парили пылинки, создавая атмосферу обычного, живого дня. Самого обычного, как и было до звонка. — Руф, — тихо позвал он. — Мой телефон... он полностью разрядился ночью. Представляю, сколько там уведов... Руфус подошел сзади и, обняв за талию, положил подбородок ему на плечо. — Мой тоже разрывался... Все думают, что нас больше нет, — и, хмыкнув, добавил: — Интересна их реакция на то, что мы живы. Матео улыбнулся и наконец решился отодвинуть шторы. На улице светило солнце, жизнь продолжалась. Мир не остановился, не взорвался и не оплакивал их. — Значит, мы теперь, получается, ходячие мертвецы? — Матео повернулся к Руфусу. Его очки чуть сползли на кончик носа. — А если мы выйдем за дверь и нас увидит «Отдел Смерти»? Они придут исправлять свой косяк? Руфус взял его за руки, переплетая их пальцы. Его взгляд вновь наполнился грустным весельем. — Не знаю, не знаю, Матео. Быть может, нас с кем-то перепутали? Просто взяли и напутали, или система дала сбой. А может, мы действительно первые, кто выжил. Но знаешь, даже если это просто дополнительный день для жизни, я не хочу провести его в четырех стенах. Он потянулся к тумбочке и поставил телефон на зарядку — благо у них были схожие модели и зарядки подходили. — Давай сделаем так: мы выйдем. Не станем лезть на рожон и просто пойдем в рестик, купим чего поесть, и сходим к твоему папе в больницу. А если вдруг Отдел Смерти решит исправить свою ошибку с нами — пусть только попробует это сделать раньше, чем мы поедим! Матео шмыгнул носом и чуть веселее улыбнулся. — Потом тоже не хотелось бы, но зато мы если и умрем, то вместе. И не в квартире, в которой еще моему отцу жить без меня. Пойдем. — Ну вот и прекрасно! Узнаю своего любимого Матео, — рассмеялся Руфус и потянул его к кровати. — Дождемся, пока зарядим телефоны, и двинем. Посидев, так сказать, на дорожку и дождавшись полной зарядки телефонов (у Матео был второй провод и кабель, отцовский), поднялись и, пройдя в коридор, остановились. Первым решился открыть дверь Руфус. Положил руку на ручку, щелкнул замком. Коридор встретил их секундной тишиной, а потом наполнился звуками жизни: стуком открывающихся и закрывающихся дверей, громкими разговорами и веселым смехом детей, еще не познавших боль потерь и потрясение смертей. Поколебавшись секунду, Руфус взял за руку Матео и спросил как бы для уточнения, но уже утягивая за собой парня: — Идем? Матео хотел бы поколебаться, но передумал и решительно согласился. Они вышли за дверь на лестничную клетку — навстречу новой жизни или, быть может, запоздалой смерти.