eternity

      — рад тебя видеть.       рафт схлопнулся.       чужой голос лизнул мерзкой патокой слух, и Баки сморгнул. совет, предлагаемый доктором Рейнор по решению проблемы, оказался полной чушью, влекущей за собой еще больше проблем. чего только стоило получение разрешения…       — когда вы в последний раз виделись?       Баки сидел в глухой тишине на фоне березовой рощи и каждый сеанс хотелось с себя же смеяться. выходил только булькающий кашель, как бы лопались поочередно легкие.       последний раз — тогда, на руинах Заковии. по меркам Барнса, это было на днях, но прошла уже вечность.       он глядел в глаза. не видел ничего кроме глаз. и черную липкую зыбь внутри них. глядел только пару минут на отражение кривого зеркала: убийца и калека. пронзающий смех колотил черепушку. Баки не издал ни звука.

      нужно было его убить.

      — что конкретно вас беспокоит?       конкретного — ничего. ныло что-то внутри досадной ошибкой. Баки прожевал последнее слово вслух. раньше мучили кошмары, сейчас же он не спал вовсе.       Земо склонил голову вбок, не меняясь в лице. он, кажется, знал каждое слово, что роилось в чужой голове, и все понимал. глядел хищной миной насквозь — понимая.       а затем стены стекали на запястья и лопался потолок. эта дыра сама себя пожирала, выедала остатки мозга. вместо Земо — гниющий труп. в камере торчал гниющий труп, нет, в камере торчал больной Баки. сточенными осколками с кровавым месивом. искал себя среди пятен краски. кошмары кошмарами и лучше не спать совсем. а можно ли различить?       щелчок.       — поговорите с ним.       дамы и господа, профессиональный терапевт. Баки уходит из кабинета — сбегает — валится в бездну. руки дрожат и ноют. обе. через какую-то сотню лет — может — точно ведь не сейчас.       «поговорить». о погоде снаружи, что ли? холодные воды бьются в металл, разъедая каскады. здесь выкачать весь кислород — ничего не изменится. глянуть в глаза своим страхам? сидящему в недрах ужасу? Земо скажет, что Джеймс в неудачу утратил цель, и начнет наставления. Скажет, мол, надо бы точно сменить у него терапевта.       Земо слепит лицо помедовей и скажет, скучал.       но Земо молчит. воды холодные бьются о голову, стены смещаются в точку. на губах только сухость да вкус морской соли, горстями зачерпанной. Барнсу впервые за вечность больно. тут воздуха нет, да и не было никогда. глаза выжигает белый больничный свет, и видеть становится тошно.

      нужно было его отпустить.

      Джеймс проглотил воспрощание до «особого» случая: какая-то вечность — еще слишком рано — и он созерцал сквозь себя.       «— рад тебя видеть.»       рафт по-привычному схлопнулся.       Баки… ушел.