Поцелуй меня

Осаму зажат между стеной и своим партнёром. Чуя хватает Дазая за грудки, наклоняя его к себе. На губах Осаму — эта до отвратительного обворожительная улыбка. Глядя на неё, Накахара хочет — нет, мечтает! — выбить её обладателю все зубы. Дазай хватает партнёра за предплечье, глядя прямо в его глаза. — Поцелуй меня, — Чуя хочет выть, когда слышит этот сладострастный тон. И не из-за того, что "их может кто-то увидеть", как это обычно бывает в дешёвых романах. Они дома, в их общей, мать его, квартире. И от этого, кажется, только хуже. Но он целует. Он вжимается своими губами в чужие так, будто хочет высосать всю жизнь, будто хочет поглотить, слиться воедино. И ему отвечают — томно, спокойно, выводя только сильнее. Накахара ненавидит это, но обожает ещё сильнее. Он не отводит своих глаз, буквально сверля взглядом Осаму. Осаму, которому всего всегда мало: его длинные пальцы уже ползут по телу Чуи, стараясь побыстрее разобраться с застёжками. Накахара грубо убирает его руки от себя, спуская брюки как с себя, так и с Дазая самостоятельно. Осаму тянется уже повести Чую к столу — хоть какой-то подходящей поверхности, но Накахара, хрипло выдыхая, останавливает его. Его дыхание горячее, Дазай чувствует это своим ухом, которое Чуя прикусывает, совершенно не заботясь о том, больно это или приятно. — Не для того я в зал ходил, шавка, — Накахара подхватывает Осаму на руки, выбивая из него восторженный вздох. Крупные мышцы перекатываются на руках Чуи, и Дазай ощущает это своими ладонями. Осаму тянется в карман пиджака Накахары, доставая смазку, и почти сразу же его начали растягивать чужие пальцы влажные, но уже без перчаток — Чуя стянул их зубами и бросил на пол. Голос Дазая притерный, буквально вынуждающий кусать его шею, двигать пальцами реще, вводить больше, лишь бы слышать стоны. Накахара всё ещё держит партнёра на весу, лишь прижимая к стене. Он подводит головку к уже разогретому и растянутому анусу, нетерпеливо входя во всю длину. Осаму издаёт особенно громкий звук, сжимая плечи Чуи. Накахара толкается, берет Дазая удобнее, прижимает сильнее, начиная двигать бёдрами активнее. Он с жадностью врезается в напарника, кусает, ощущая, как в ответ по телу скользят тонкие, длинные, пальцы, царапая кожу ногтями. Длинные ноги Осаму сейчас бесполезно обвиваются вокруг талии Чуи, юноша старается двигаться навстречу, но любая инициатива тонет в требовательности Накахары: Дазаю своего партнёра не пересилить. Осаму хватает только члена Чуи, чтобы ощутить поступающий оргазм, электрическим разрядом распространяющийся по всему телу. Ноги Дазая начинают трястись, руки — сжимать плечи Накахары, всё ещё удерживающего его на весу, лишь с опорой на стену. Чуя совершает последний толчок, а затем выходит, предпочитая кончить Осаму на живот. Накахара тяжело дышит (и явно не из-за веса Дазая — его он почти не ощущал), позволяя парню встать на ватные ноги. Осаму тут же всем своим весом снова падает на Чую, опираясь на его плечо. — Не ной потом, урод, сам напросился... — шипит Накахара, но его пальцы сами собой зарываются в непослушные тёмные пряди.