won’t you kiss me?

Университетский холл был залит холодным весенним солнцем, но в углу столовой, где обычно обосновывалась их компания, атмосфера была куда более густой. Минхо сидел, откинувшись на спинку стула. Его черная кожанка, усыпанная заклепками, резко контрастировала с пастельными тонами заведения, превращая самого альфу в темное пятно на светлом фоне. Взгляд парня был устремлен на одного конкретного человека, а пальцы сжимали пластиковый стаканчик, который страшно трещал под его пальцами. — Ты так жрешь его глазами, будто хочешь либо придушить, либо запереть в подвале, — Хенджин, лениво помешивая свой айс-американо, кивнул в сторону окна, возле которого стоял тот, на кого Минхо пялился уже несколько минут. Джисон находился в окружении нескольких омег с его потока и ярко сиял. Рядом стоял Сынмин, их общий друг, но взгляд Минхо, словно примагниченный, был устремлен на одну единственную фигуру с кудрявыми волосами, от которой волнами исходил приятный сладкий аромат. Омега, активно жестикулируя, что-то рассказывал столпившимся вокруг него однокурсникам. Его кудряшки то и дело подпрыгивали от активных движений головой, а губы растягивались в широкой, обезоруживающей улыбке. Это было последним гвоздем в крышку гроба самообладания Минхо. Для него это была изощренная, ежедневная пытка. Уже который день он не мог спокойно видеть этот пушистый кардиган, из которого не вылезал Джисон — омега напяливал его на себя практически каждый день с наступлением весны. Этот элемент одежды делал из него настоящее облачко, которое хотелось схватить, притянуть к себе и обнять. Зарыться лицом в эту мягкость и убедиться, что на ощупь он такой же мягкий, зефирный и сахарный, как и на вид. Но издевательство крылось в деталях. Кардиган, будучи коротким и объемным, едва прикрывал поясницу, оставляя на всеобщее обозрение все остальное. Этот элемент одежды нисколько не закрывал его округлости, обтянутые голубыми джинсами, которые своей тканью обрисовывали идеальные пропорции. Они безжалостно подчеркивали округлые бедра и изгибы, от которых у Минхо темнело в глазах. Этот контраст — невинный и мягкий пух сверху и по-настоящему греховный вид снизу — заставлял внутренности альфы сжиматься в тугой узел. Минхо не понимал, как такой с виду милый парень, который носит до ужаса милые вещи, одним своим видом способные довести до тошноты, мог иметь настолько прекрасное тело. Было настоящим грехом смотреть так на своего друга — друга омегу, — и Ли пытался бороться с собой. Очень. Он часто задавался вопросом: когда именно все изменилось? Ведь в первый год их знакомства Джисон был для него просто шумным и забавным младшим — иногда раздражающим, милым, но совершенно безопасным. Не настолько привлекательным и вкуснопахнущим, что у альфы дрожали пальцы, а в глазах горел огонь желания. Медленно, по маленькой капле, внутри Минхо что-то плавилось. Сначала он поймал себя на том, что его взгляд слишком долго задерживается на изгибе чужих губ, а затем — что пушистые кофты вызывают в нем не смех, а желание коснуться. Минхо с ужасом осознал, что хотел этого парня. Хуже того, он не просто его хотел, Джисон всерьез ему нравился. Омегу окружало что-то милое и приятное, и Минхо нравилось смотреть на него, видеть на лице смущенную улыбку, которая никак не гармонировала с его соблазнительным телом. Он до одури думал о том, какое его тело под одеждой, и ему нравилось представлять все в деталях. Однако альфа знал, что воображение никогда в точности не сможет воссоздать то, что скрывал Хан. Теперь же, когда омега с каждым днем становился все милее, все нежнее и капризнее, Минхо окончательно осознал: он в ловушке. Его тяга к нему давно переросла стадию «просто симпатии» и превратилась в неконтролируемую одержимость, которую он старательно прятал за стеной из сарказма. Ему не хотелось портить их общую компанию — идея «по-дружески» переспать казалась ему грязной и рискованной. В их общении с самого начала присутствовали подколы и убийственный сарказм и, казалось, так продолжалось бы всегда. Если бы внезапно Минхо не ощутил эту тягу, которая никак не вписывалась в его привычный уклад жизни. Он продолжал общаться с ним, как обычно — поддевая его, как своего младшего, — втайне мечтая видеть это плюшевое создание на своих коленях. Тем более что сам Джисон вел себя… как обычно. Он был воплощением дружелюбия: обнимал всех подряд, хихикал и хлопал ресницами из-под своих любимых темных очков. В его поведении не было ничего необычного, и это злило Минхо сильнее всего. Потому что это только подтверждало его мысли о том, что он не мог переступить черту. Джисон всегда вваливался в столовую, на их общие сборы и даже на пары в университете, шурша своими объемными, пушистыми кофтами, которые прятали хрупкое, но при этом с такими аппетитными формами, тело. Минхо чуть слюной не обливался, когда видел, что сверху на парне — объемный свитер, а снизу — джинсы, которые не скрывали практически ничего и заставляли органы внутри сжиматься с такой силой, что те грозились взорваться. Было настоящей проблемой смотреть на своего друга омегу и думать о том, что он аппетитный. Но, тем не менее, Минхо делал это почти каждый день. Вещи, которые носил Хан, делали из него одновременно самое милое и горячее существо на планете. Пускай альфа пытался думать о том, что все эти аутфиты — самое настоящее недоразумение, он все равно каждый раз терял самообладание от этого слишком зазывающего вида и сжимал пальцы в кулаки, пытаясь не наброситься на него и не вгрызться зубами в его мягкое тело. Ли ненавидел себя за эти мысли и свои желания. — Ау-у-у-у, Земля вызывает Минхо-любителя-мягких-задниц-омег, — Хенджин помахал рукой перед его лицом, и Ли медленно, с явным раздражением и разочарованием отвел глаза от зрелища, разворачивающегося в нескольких метрах от них. — Он просто бесит, — Минхо откинулся на спинку стула и произнёс это с такой уверенностью и холодностью, на которую только был способен. — Ты видел этот пушистый кардиган? Он в нем похож на какое-то перекормленное облако, — альфа показушно фыркнул. — Как можно ходить в университет в этом? — Ты так «мило» отзываешься о нашем друге, — Хенджин хитро улыбнулся и подпер подбородок рукой. — Минхо, хватит валять дурака и хоть передо мной не притворяйся. — Ты о чем? — Ли выгнул одну бровь, мастерски включая режим полного непонимания. Да, он знал, что иногда его действия были слишком очевидны. Иногда он мог перегнуть палку и слишком сильно задеть Джисона словом без особой на то причины, просто для того, чтобы тот не приставал к нему и не дай бог не заметил, как у альфы сбивается дыхание, когда они находятся слишком рядом друг с другом. Хан не должен был узнать, что Минхо, который был его крутым хёном, хотел заполучить его в свои руки. Тогда их дружбе и крепкой компании придет конец. Ли пытался быть хорошим другом и альфой, но выходило плохо. Однако, стоило отметить, что Хан не обижался на его выходки — этого парня словно вообще ничего не могло задеть. На каждый грубый выпад Минхо он только надувал свои губы-бантики и весело смеялся. Омега обожал крутиться рядом, как бы невзначай задевая друга рукавом своей очередной пушистой кофты, оставляя на черной кожаной куртке едва заметные ворсинки и тяжелый, сводящий с ума аромат ванили и персика. Он откидывал свои кудри и проходил мимо с той самой походкой от бедра, ловя на себе взгляды половины университета, и Минхо готов был поклясться, что этот чертенок делал это специально. Однако альфа продолжал выстраивать между ними стену, и за два года между ними не было ничего, кроме парочки душевных бесед и взаимных шуток-подъебов с безобидным флиртом. Да, это было почти безобидно. Достаточно для того, чтобы их компания оставалась жива и никто не переходил черту. Несмотря на то, что их компания, состоящая из Минхо, Хенджина, Джисона и Сынмина держалась вместе уже два года, с тех пор, как они встретились на университетской вечеринке, только двое не смогли стать по-настоящему близки, ведя какую-то только понятную им двоим войну. И это был Джисон и Минхо. — О чем я? — Хван хмыкнул, пододвигая стул ближе к столу и, опираясь о твердую поверхность локтями, наклонился к другу. — Сначала ты пожираешь его глазами, а потом посылаешь его в пешее эротическое, когда он говорит тебе «привет, Минхоша». Ты мысленно раздеваешь его прямо сейчас. Блять. Так оно и было. И это ужасно. У Минхо не должно было быть каменного стояка от одного лишь взгляда на их друга. — Не говори ерунду, — Ли закатил глаза и скрестил руки на груди, расставив ноги чуть в стороны. Он практически развалился на стуле, и его взгляд вновь хотел вернуться к плюшевому недоразумению, стоящему возле окна. Держаться, блять, держаться. Ты агрессивный и злобный альфа. Ты не должен так смотреть на своего милого друга, пусть он омега, а влечение к ним заложено в твоей природе. — Мы с тобой дружим вечность, — напомнил Хван. — Я знаю тебя с пеленок, а Джисона за два года узнал достаточно хорошо, чтобы понять, что его общение с тобой и со мной о-о-очень отличается. Он очень желанный многими омега, — взгляд Минхо мгновенно изменился, зрачки сузились, что предвещало беду, и Хенджин резко поднял руки вверх, — э-э-э, не-не, я на него не претендую, просто говорю факт — на него половина альф в университете слюни пускает, — Хван наклонился ещё ближе и понизил голос, словно говоря что-то тайное: — Но ты видел его хотя бы с одним из них? Ли постукивал пальцами по столу и нервно закусывал губу. В действительности он никогда не видел Джисона с альфой своими собственными глазами. Омега иногда рассказывал о нескольких свиданиях, но чтобы увидеть рядом с ним какого-то парня, чей-то собственнический укус на его шее и чужой, густой запах? Нет, такого не было никогда. И только благодаря этому Минхо ещё держался. У него ещё оставалась какая-то надежда, что Хан не отдался какому-то придурку, и пока Ли мог вдоволь и без угрызений совести смотреть на то, как тот расхаживал в милой одежде, крутил своей попой где-то поблизости и иногда перекидывался с ним парой фраз. Ведь они, вроде как, друзья. — Не видел, — ответил Минхо с напряженной челюстью. — С Сынмином ты ведешь себя спокойнее, хотя он тоже омега, а на Джисона реагируешь, как бык на красную тряпку, — Хенджин хмыкнул. — И тупому понятно, что тебе нравится Джисон, но ты не подкатываешь к нему только из-за того, что у нас образовалась компания. И потому что он для тебя слишком… мягкий? — Мы друзья, Хенджин, — отрезал Минхо. — Я — это косухи, жесткий рок и горечь, а он — розовый пух, танцы под песни женских групп и сладость, от которой болят зубы, — альфа вздохнул. Он не раз представлял возможность того, что между ними могло выйти нечто большее, чем просто своеобразная дружба. Но эти мысли всегда обрубались, поскольку Минхо не мог до конца представить их вместе. — Мы из разных миров, между нами с самого первого дня зародилась негласная война, когда вместо приветствия он сказал, что я типичный маскулинный альфа. — А ты не думал, что ему именно это и нравится? — Хенджин ткнул пальцем в грудь Ли. — Альфы в косухах, которые с виду опасные и крутые, а в душе лапочки, боящиеся обидеть нежных и капризных омег. — Никого я не боюсь обидеть, — огрызнулся Минхо, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Ну, ты боишься обидеть одного конкретного, немного капризного омегу, — Хенджин подмигнул ему. — Так пойдет? Минхо сузил глаза, придвинулся к другу и, опасно наклонившись к нему, произнёс, понизив голос до щекотливого шепота: — То есть ты хочешь сказать, что я на самом деле не опасный и крутой, да? — правый уголок губ дернулся в улыбке, от которой любой омега уже убежал бы, поджав хвост. — О боже, — Хван со стоном уронил голову на стол и зарылся пальцами в свою шевелюру. — Нет, Минхо, ты пиздец какой опасный альфа, даже я сикаю в штанишки, когда ты грозно хмуришься. Ты просто герой боевика, не то слово. Минхо повернул голову к окну — ведь он не таращился на Джисона целых пять минут, и это было непозволительно много для его больного, немного влюбленного мозга, — и тогда их взгляды встретились. Хан посмотрел на него, расширив свои бусинки вместо глаз, и помахал ладошкой, едва выглядывающей из длинного рукава пушистой кофты. Омега тут же засиял, похлопал ресницами, и Ли потребовалось все самообладание альфы, чтобы не позволить своим инстинктам вести его прямо к нему. Он помахал ему в ответ, настолько не заинтересованно, насколько мог, и, когда Джисон, подмигнув, поправил свои кудри и снова вернулся к увлеченному разговору с другими омегами, Минхо буквально упал лицом на стол и зарылся пальцами в волосы. Его лицо и уши густо покраснели, а температура тела, казалось, превысила все пределы допустимого, из-за чего он мог просто сгореть. — Это невыносимо, — простонал Минхо куда-то в стол, на что Хенджин лишь тихо рассмеялся. — Зачем он это делает? — Ли приподнял голову, и сейчас он стал похож на расстроенного щенка, опустившего свои уши. — Неужели это вижу только я? То, насколько он… милый, — альфа едва смог выговорить последнее слово, окончательно принимая весь пиздец своей жизни — он считал их друга до одури милым. И это было хреново, потому что в жизни Минхо не было ничего милого. — Ну, он милый, это факт, — согласился с ним Хван, откровенно хохоча над своим бедолагой-другом. — Но я не хочу «зарыться носом в его шею и сжать его задницу в этих обтягивающих джинсах». Минхо выгнул бровь и сложил руки, лежащие на столе, в замок. Он со всей серьезностью посмотрел на друга — от слов Хенджина внутри него все дрогнуло. Это что… говорил он? Но когда? — Это не мои слова, — Минхо фыркнул и дернул носом. — Это твои слова. — Не может такого быть, — Ли чуть не вскочил со своего места и не опрокинул стол, за которым они сидели. Он не хотел чувствовать себя так: терять самообладание, забывать о том, что он говорил, и чуть ли не истекать слюной из-за того, что у него просто давно кого-то не было, из-за чего он и занимался такой херней. Да, все именно из-за этого. — Ладно, как скажешь, — Хенджин пожал плечами. — Проехали. Ты помнишь, что Чан на выходных собирает тусу у себя дома? Пьяная вечеринка должна тебя немного успокоить. Минхо заметно расслабился, когда они наконец перевели тему. Ему нужно было хотя бы на несколько минут унять это рвущее своими когтями его изнутри чувство. — Супер, вот там-то я и покончу со своей проблемой, — он сжал ладонь в кулак и стукнул по столу, абсолютно уверенный в своих словах. — Наконец переведешь ваше общение с Джисоном в горизонтальное положение? — поиграл бровями друг. — Нет. Я просто найду себе омегу. Минхо был уже не настолько уверен в своих словах, но ведь главное — надежда. Верно?

🎀🧸💗

Дом Чана, альфы со спортивного факультета, встретил Минхо громким басом и удушливым запахом алкоголя, смешанным с бесконечным потоком ароматов. Он часто проводил свои выходные в барах и на вечеринках, поэтому привык к такому коктейлю различных запахов, но в этот раз в воздухе витали сладкие нотки, которые парень узнал бы среди тысячи других омег. Это было настоящим издевательством. Джисон уже был здесь и, судя по тому, как густо в воздухе разлился запах персика и сахарной ваты, омега заполнил собой все пространство. Минхо уже мысленно похоронил себя, поскольку даже боялся предположить, в каком образе застанет своего друга. Сам альфа опоздал, и сделал это намеренно, потому что слишком долго пытался заставить себя выйти из квартиры. Он без шуток простоял перед зеркалом целых полчаса, то снимая, то надевая кожаную куртку обратно, борясь с самим собой. В обычной жизни Минхо был на сто процентов уверен в себе, и у него уж точно не было проблем с тем, чтобы пойти на совершенно обыкновенную вечеринку, которых на его опыте было сотни. Но не сейчас, когда перед глазами вечно маячил один омега, словно специально делающий все, чтобы разрушить самообладание Минхо. Любая встреча с Джисоном грозила обернуться катастрофой. — О-о-о, Минхо, — Хёнджин подбежал к Минхо, держа в руках два стакана явно чего-то алкогольного. — Наконец-то, ты чуть не пропустил танцы. — Танцы? — Ли выгнул бровь и принял из рук друга один стакан. Притянув его к носу, он тут же почувствовал крепкий алкоголь, и во рту повысилось слюноотделение. — Какие танцы? — переспросил он, делая первый глоток. Наконец-то. Может, хоть это поможет не думать о милых и пушистых кофтах, которые уже снились ему во снах. — Да тут сегодня танцуют всякие тренды из тик-тока, — друг схватил Минхо за руку, и Ли не успел задать никакие уточняющие вопросы. — Пошли к нашим. Если бы ноги Минхо могли, они бы в ту же секунду приросли к полу. Он не хотел видеть Джисона. Не сейчас, когда он был на грани, а инстинкты альфы требовали немедленно заявить права на это нежное облако, которое еще вчера он называл просто другом. — Хёнджин, может, чуть позже, мне надо выпить и поздороваться с Чаном… — Да хватит, Джисон соскучился по тебе, — Хван обернулся через плечо и подмигнул ему. — Он весь вечер спрашивал, где ты. О черт. Это точно было начало конца. Толпа медленно расступилась, и Минхо ощутил, как весь мир сузился до одного конкретного человека. Джисон стоял в центре гостиной, освещенный всполохами розовых и фиолетовых неоновых ламп. Сегодня на нем была обычная белая футболка, те самые ненавистные (обожаемые) им джинсы, которые уже были отпечатаны на его сетчатке, и огромный, до неприличия мягкий кардиган, который буквально топил в себе его хрупкие плечи. Он выглядел настолько беззащитным и невинным — забудем про формы под тонкой тканью джинсов, — что у Минхо сводило челюсть. Этот почти милый образ завершали темные очки, привычно восседающие на переносице, но когда парень увидел Минхо, то игриво сдвинул их на макушку, зарывая в свои темные кудри. — О, кто наконец решил почтить нас своим присутствием, — Джисон расплылся в улыбке, и его розовые губы в форме бантика блеснули от гигиенической помады. По позвоночнику ударил первый разряд тока. Минхо, держи себя в руках. Давай, ты сможешь. Просто найди себе другого омегу на одну ночь и покончи с этим раз и навсегда! Вот только его глаза не видели больше никого и ничего, кроме Джисона, который пах так сладко и вкусно, что Минхо буквально ощущал этот вкус на своем языке. Ли не знал, что с ним случится, если он действительно попробует парня на вкус. Тогда, наверное, Вселенная схлопнется, и он умрет счастливой смертью. Джисон подошел ближе, и в груди Ли проснулась настолько гигантская паника, что он чуть не отшатнулся. Ему было стыдно от своих собственных реакций, ведь он ещё никогда не чувствовал себя настолько неловко рядом с другим омегой. Джисон имел над ним страшную власть, которая с каждым днем становилась все сильнее и опаснее. Минхо уже и не помнил тех былых деньков, когда воспринимал его как обычного друга, а не того, кого хотел бы увидеть под собой, млеющим на простынях и просящим не останавливаться. Ты животное, Ли Минхо. Минхо с силой сжал стакан в ладони и стиснул зубы, чтобы из его рта не вырвался рык. Совершенно не подходящий для «заботливого друга». Остановившись в полушаге от своего хёна, Джисон, будучи значительно ниже альфы, задрал голову, глядя на Минхо снизу вверх. Его ресницы дрогнули, и он медленно, нарочито томно моргнул своими огромными оленьими глазами, в которых плескался чистый восторг и капля алкогольного тумана. Минхо не любил эти моменты, когда Джисон смотрел на него так, сильнее всего. Сердце предательски подскочило, застряв где-то в горле и мешая дышать. В голове пульсировала только одна мысль, темная и тяжелая: «Сжать». Ему хотелось рвануть руки вперед, вцепиться в этот пушистый ворс кофты, почувствовать под пальцами податливое тело омеги и притиснуть его к себе так сильно, чтобы выбить воздух из его легких. — Ты сегодня поздно, хён, — Джисон протянул руку и коротким, едва уловимым жестом коснулся металлической заклепки на плече Минхо. Его палец — короткий и тонкий — задержался на коже куртки всего на секунду, но Минхо почувствовал этот разряд тока даже сквозь слои одежды. — Ты чуть не пропустил мою минуту славы! — Ты хотел сказать, минуту твоего позора? — Минхо заставил свои губы растянуться в привычной ухмылке, которой они одаривали друг друга постоянно. В голосе проскочила легкая хрипотца, и парню пришлось откашляться, на что Джисон изогнул бровь и как-то странно посмотрел на него. Боже, ему нужно было продолжать играть роль саркастичного старшего, это был единственный шанс выжить. — Чего я там не видел. Ли врал. Он отлично понимал, что танцы Джисона — это последнее, что ему стоит видеть. Одна только мысль о том, как омега будет плавно двигаться в этих своих развратных джинсах, заставляла член в узких брюках опасно подрагивать. — Иди на хрен, — произнёс омега, капризно надув губы, из-за чего Минхо тут же ощутил, как внизу живота все скрутилось в тугой узел. — Ты считаешь меня ребенком? — Нет, Хан-и, — альфа щелкнул его по носу, пытаясь перевести все в шутку, пока его не спалили к херам. Джисон, фыркнув, закатил глаза. — Ну, может быть чуть-чуть? — Сегодня я покажу, какие танцы умею танцевать, — он надменно скрестил руки на груди и вскинул подбородок. — Это подарочек для тебя, — Джисон приблизился к Минхо, и тогда Ли подумал, что сейчас тот его обнимет, но вместо этого омега встал на носочки и, подняв голову, прошептал на самое ухо: — Альфа. Зрачки Минхо расширились, заполняя собой всю радужку. Пластиковый стакан затрещал в его руке, а зубы опасно скрипнули. — Что ты?.. — ему не послышалось? Подарок для него? Альфа? Джисон никогда не называл его так, и Минхо неожиданно для себя узнал, что ещё никто не произносил это настолько сладко. Все это было совсем не по-дружески. Или ему просто кажется? — Смотри только на меня, хён, — невинно произнёс Джисон, отодвигаясь от него. — Ладно? Минхо не успел ничего ответить, как Джисон обошел его и направился в другой угол комнаты. Ли проводил его ничего не понимающим взглядом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что вообще сейчас произошло, и отойти в сторону, практически к самой к стене, чтобы слиться с ней. — Ты в порядке? — Хёнджин возник рядом, вглядываясь в лицо друга. — У тебя как будто жар. — Мне нужно больше алкоголя. Или чтобы кто-нибудь вырубил меня прямо сейчас, — процедил Минхо, глядя, как Джисон смеется с парнями и девушками, которые что-то громко обсуждали. — Что вообще сегодня происходит… — Э-э-э, — Хёнджин покосился на своего друга, взгляд которого стал немного безумным. — Все желающие будут танцевать какие-то тренды. Хочешь, тоже вый… — Господи… — протянул Минхо, перебивая друга, и упал лицом в ладони. — Дайте мне сил. — Ладно, пойдем подышим воздухом, а? — Хёнджин положил ладонь на спину альфы. Он был за то, чтобы Минхо пришел на эту вечеринку и наконец разобрался со своей тягой к их общему другу, но видеть такое сопротивление и изнемогание в глазах Ли было слишком даже для него. — Плохой идеей было приводить тебя сюда. В эту же секунду, как по команде, громкие басы резко затихли. Минхо, абсолютно ничего не соображая, вслушался в мелодию популярного тренда из тик-тока. Подняв голову, он, к своему счастью, увидел, что танцевал не Джисон, а какой-то другой парень. Ли облегченно выдохнул. — Джисон хотел, чтобы я видел его танец, — Минхо откинул голову на стену. — Обидится, если я уйду. — А он хитер… — задумчиво протянул Хёнджин, и Минхо тут же обернулся к нему. — Что? — Да так, ничего, — губы парня изогнулись в хитрой, многозначительной улыбке, которую Минхо вообще не понял. — Тогда, может, воды? — Я в норме, — ответил Ли, хотя по его напряженным плечам можно было сказать обратное. — Просто он был слишком близко. Мне нужно найти кого-то на одну ночь и забыться, все пройдет, я уверен. — Как знаешь, — Хван пожал плечами и прислонился к стене рядом с другом, чокнувшись с его стаканом, который уже был изрядно потрепан жизнью. Спустя несколько треков и танцев, которые нисколько не привлекали внимание Минхо, он уловил знакомый кардиган друга. Тот стоял и хихикал с кем-то из своих знакомых, а затем вышел вперед, и тогда Ли понял, что вот оно. Пришла его кончина. В колонках заиграли первые нотки песни группы IVE — «BANG BANG». Минхо не был фанатом корейских женских групп, и уж точно не слушал такую музыку, предпочитая рок, но он слишком хорошо знал о пристрастиях своего младшего — тот постоянно говорил о том, как ему нравятся их танцы, костюмы, и признавался, что часто изучал их хореографии. Вот только Минхо никогда не видел его в действии. И лучше бы продолжал не видеть. Может, тогда у него остался бы мизерный шанс сохранить остатки рассудка и заставить себя поверить, что Хан Джисон — это всего лишь друг, а не навязчивая идея, которая выжигала в нем всю адекватность. Джисон поправил кардиган и улыбнулся, кто-то похлопал ему, а кто-то подбадривающе кричал его имя. Минхо стоял в нескольких метрах от него и наблюдал за ним, как какой-то сталкер или маньяк. В последнее время такое происходило часто: Ли наблюдал за ним в университете, когда Джисон болтал с кем-то другим или просто ел. Они не часто разговаривали наедине, а если и делали это, то взаимно подкалывали друг друга, но сейчас делать это становилось намного сложнее. Джисон будто бы стал ещё капризнее, ещё невыносимее в своей милоте, и желание Минхо росло в геометрической прогрессии. Хан начал двигаться. Его рука кокетливо обогнула голову, а с лица весь танец не спадала харизматичная улыбочка. Эта хореография не была особо сложной, но каждое движение было изящным, отточенным и кокетливым. Джисон двигался пластично, с грацией, которая была дана лишь ему. А эта улыбка на его лице нисколько не спасала ситуацию. Лучше бы Минхо продолжал смотреть только на его лицо, пускай и это было довольно тяжело, потому что лицо Джисона — его визитная карточка. Его мягкие щечки хотелось сжать в руках и поцеловать, а большие глаза, которыми он виртуозно пользовался в ситуациях, когда ему нужно было выпросить желаемое, кричали о невинности и мягкости. Но все это лишь красивый обман. Взгляд Минхо тут же опустился ниже, и он понял, что нижняя часть тела омеги не имела ничего общего с невинностью. При каждом легком подпрыгивании края его белой футболки взлетали вверх, на долю секунды обнажая полоску гладкой кожи мягкого живота. Джисон словно был рожден для того, чтобы танцевать хореографии женских групп. Глаза Минхо жадно прилипли к его телу, к тому, как волосы парня красиво обрамляли его лицо, а кудряшки игриво пружинили в такт активным движениям. Когда Джисон завел руки за голову, а бедра — назад, Минхо окончательно потерял связь с реальностью. Омега выглядел дерзко, но при этом настолько мило, что это просто не укладывалось в голове. Его стройное тело, которое было спрятано под одеждой, лишь подчеркивающей его кокетливую натуру, убивало. В этой самой одежде Ли видел все и ничего одновременно. Это заставляло его внутреннего зверя биться в конвульсиях. Минхо в очередной раз осознал, что у него определено имелся кинк на этого парня. Еще никогда он не ощущал такой жар и тягу. Он понятия не имел, что именно с ним сделал Джисон, но знал одно — назад дороги нет, и Минхо либо возьмет свое и наконец успокоится, либо до конца своих дней будет жить с неудовлетворенным желанием к этому омеге. Он не мог точно сказать, делал ли это Хан нарочно, но сказанные ранее слова о том, что этот танец — для Минхо, можно было расценивать как… как что? Как приглашение к чему-то большему? Альфа не знал, мог ли он действовать. У него такое впервые, и если бы на месте Джисона был кто-то другой, он бы уже не церемонился. Но его младший был другим. Во всяком случае, раньше Минхо и правда считал его всего лишь милым и забавным младшим. Пока не разглядел кое-что иное… темное и манящее. Хан начал вилять бедрами в такт ритму — мягко, плавно, позволяя джинсам подчеркивать каждое движение его округлостей. Для Минхо это стало последним кругом ада. Воздух в комнате внезапно стал слишком густым, почти осязаемым. Запахи десятков людей — пот, дешевое пиво, тяжелые ароматы альф, сладкие запахи омег — превратились в ядовитый смог, который давил на легкие. Но хуже всего был аромат Джисона. Зефирки и персик теперь не просто «веяли» в воздухе; из-за танца и разогретого тела омеги запах усилился стократно, превращаясь в концентрированный афродизиак. Минхо почувствовал резкий удар в затылок. Кровь зашумела в ушах, заглушая музыку, а перед глазами поплыли красные пятна. Музыка затихла на высокой ноте, оставляя после себя звенящую тишину, которая тут же взорвалась криками и свистом толпы. Джисон, тяжело дыша, замер. Его щеки горели лихорадочным румянцем, а пара выбившихся кудряшек прилипла к влажному лбу. Он выглядел дерзким, невыносимо милым и до ужаса желанным. Медленно, будто преодолевая сопротивление густого воздуха, Джисон поднял взгляд и нашел им Минхо. Их глаза встретились, и на секунду всё вокруг исчезло: шум, люди, неоновый свет. Минхо чувствовал, как его собственные ногти впиваются в ладони. Он должен был уйти. Должен был выскочить на улицу, вдохнуть холодный воздух, который остудил бы его бешеные чувства, но ноги не слушались. Он стоял, пригвожденный к стене сладким ароматом и видом запыхавшегося Джисона, который только что буквально станцевал на его нервах. Однако эта идиллия разрушилась в одно мгновение. Джисон заправил за ушко выбившуюся прядь и скромно улыбнулся на короткие овации присутствующих, и тут из толпы вышел какой-то альфа — кажется, один из нападающих футбольной команды. Он был широким в плечах, выше омеги сантиметров на двадцать, и буквально вырос рядом с ним, как скала. Минхо сразу же уловил угрозу. Его спина выпрямилась, клыки словно стали ещё длиннее и болезненно заныли, а ладонь сама по себе сложилась в кулак до хруста суставов. Он был готов действовать сию же секунду, но в остатках сознания билась мысль: как он будет выглядеть в глазах друга, если подойдет и вальнет какого-то парня просто за то, что тот подышал возле Хана? Тогда Ли окончательно спалится. Футболист тем временем игриво улыбнулся той самой улыбкой, которая обычно сражала наповал любого, но Джисон стоял рядом, даже не дрогнув. — Это было очень мило, куколка, — он наклонился к омеге и опалил его ухо теплым дыханием. — И горячо. Только сейчас плечи Джисона чуть дернулись, внутри проснулась легкая тревога вперемешку с раздражением. Он не боялся альф, а таких самоуверенных всегда отшивал без сожаления. Перед его глазами должен быть один единственный человек, который сейчас, к сожалению, стоял поодаль и терял время. Джисон хотел, чтобы на его танец обратил внимание именно тот, о ком он думал день и ночь уже на протяжении долгих месяцев, но точно не этот напыщенный индюк, который уже практически тянул к нему свои грязные руки. Хан любил пользоваться своей внешностью, наигранной невинностью, но она была предназначена совсем не для всех. Он привык заигрывать только в комфортной для него среде, когда находился в безопасности и точно знал, какие у него были границы доступного. — Не хочешь выпить со мной в более уединенном месте? — намек альфы был прозрачен, как стекло. От этой наглости Джисона чуть не стошнило. Этот самоуверенный придурок протянул руку, чтобы коснуться плеча омеги — того самого, с которого немного сполз кардиган и футболка, обнажая ключицу и край плеча. Минхо молча наблюдал за этим, ожидая, что предпримет Джисон. Он знал, что в окружении стольких людей с ним ничего не случится, но в нем проснулся внутренний защитник, который рвал и метал, едва справляясь с тем, чтобы не подойти и не заявить о своем. Джисон вообще не показывал того, что испугался. Но тот, кто знал его достаточно хорошо, по легкому движению тела парня мог уловить его панику. Минхо не помнил, как оттолкнулся от стены и буквально переместился в пространстве. Он появился за спиной друга ровно в тот момент, когда другой альфа провел рукой по плечу Джисона. Омега почувствовал его появление: воздух вокруг него внезапно сгустился, наполнившись тяжелым, горьким ароматом жженого дерева, кожи и терпкого мускуса. Это был запах опасности, но для Хана он был самым родным в мире. Этот аромат буквально ударил в спину, заставляя колени мелко задрожать. Парень, который до этого стоял перед Джисоном, испуская из себя сверх-уверенность, тут же осекся и отдернул свою руку. Увидя Минхо — который в обычное время был не слишком уж мягок, а сейчас, когда его близкому человеку что-то угрожало, и подавно, — он словно уменьшился в размерах. Альфа перед лицом Джисона побледнел и сглотнул. — У тебя какие-то проблемы? — голос Минхо прозвучал как низкий, вибрирующий рык, у Джисона пошли мурашки. — Или ты что-то хотел от моего друга? — Н-нет, — парень попятился, едва не споткнувшись о чьи-то ноги. — Я… я просто… извините. Он буквально растворился в толпе за несколько секунд, не желая испытывать судьбу. Джисон, спиной чувствуя обжигающее присутствие Минхо, вслушивался в бешеный ритм своего сердца. Пульс зашумел в ушах, а кровь вскипела от осознания — это было горячо. Опасные нотки в голосе друга нисколько не напугали его, а наоборот — разожгли внутри пожар, который было невозможно потушить. Он медленно, с кошачьей грацией, развернулся, и встал перед Минхо. Его очки всё еще были на макушке, открывая Ли вид на его блестящие, полные нескрываемого торжества глаза. — Ух ты, хён, — протянул он, и в его голосе прорезались те самые тонкие, дерзкие нотки, от которых Минхо был без ума. — Ты такой грозный. Но я бы справился и сам. Джисон вскинул подбородок и наклонил голову вбок, отчаянно пытаясь выглядеть уверенно. Нет, он бы не справился, пускай и показывал всем своим видом обратное. У него был период течки, и он маскировал ее подавителями, однако это и правда было опасно — любой альфа мог что-то заподозрить, а сам Джисон начинал ощущать влагу внизу, которая предательски выделялась от близости того, кто ему слишком сильно нравился. Получать заботу от своего хёна было всегда приятно, но сейчас — особенно. Быть под защитой, знать, что этот красавчик всегда придет на помощь, было однозначно в списке желаний Джисона. Минхо мог казаться суровым, иногда грубить, но в душе был настоящим котиком, который никогда бы не признал в себе эту мягкую сторону. Видел бы он себя со стороны, когда в его глазах вместо привычной незаинтересованности и скуки появлялись огоньки нежности, когда Минхо смотрел на что-то милое, например, на своих котов — тогда бы он понял, почему иногда в него хотелось просто уткнуться и обнять. Но, конечно, в обычное время Джисон испытывал настоящий сексуальный страх. Вслух об этом произносить было страшно, о его чувствах знало лишь два человека, и в это число не входил Минхо. Ему это знать нужно было меньше всего — Хан бы не пережил позора, если бы тот его отшил. Но его тактика по уничтожению самообладания друга работала, и он даже не думал, что она приведет к такому результату. Он хотел, чтобы эта течка прошла рядом с Минхо. Настолько сильно этого хотел, что готов был скулить и просить альфу быть рядом, но в Джисоне ещё была небольшая капелька гордости, которая отговаривала его от этого. Поэтому все, что ему оставалось, сделать так, чтобы хён сдался сам. Хотелось узнать, что вообще творилось в голове Минхо, и сколько они потеряли времени, подкалывая друга друга в вертикальном, а не горизонтальном положении? Минхо на дерзкий и уверенный выпад Джисона лишь криво усмехнулся, хотя в глазах бушевал огонь, а грудь тяжело вздымалась от едва сдерживаемого раздражения. Он не подозревал, что перед ним стоит омега во время течки, и страшно было представить, в кого превратился бы Ли, узнай, что друг пришел в таком состоянии на вечеринку, полную альф. — Ага, как же, справился бы он, — рявкнул Ли, и Джисон на миг растерялся, однако почти сразу взял себя в руки — знал, что Минхо не со зла. Омега кожей чувствовал, что друг (можно ли вообще продолжать называть его другом?) злился не просто так. Он задыхался от ревности, собственничества и беспокойства за Хана. И это осознание грело омегу лучше любого спиртного. — Как тебе танец? — Джисон улыбнулся в своей любимой манере, прикусив губу. Он чувствовал, что подавители скоро дадут слабину, а вкусный аромат альфы только усугублял его положение и сильнее провоцировал желание почувствовать член друга в себе. Наверное, все же стоит перестать называть его другом. Это становилось как-то… неправильно. Минхо смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде сейчас не было ничего дружеского. Его бесило, что Джисон так легко играл с огнем. Бесило, что этот омега только что вилял бедрами перед всей этой толпой, а теперь стоял здесь и хлопал ресницами, будто не он пять минут назад едва не довел Минхо до сердечного приступа. — Ты ведешь себя очень беспечно, — произнес Минхо. За то время, пока они стояли вдвоем, окружающий мир потерял свою значимость. Они, кажется, напрочь забыли о том, где находятся, и что вокруг них толпа людей. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Или ты никогда не думаешь о последствиях? — его голос был настолько низким и опасным, что больше походил на вибрацию. Это только рассмешило Джисона. Значит, он попал в нужную точку. Стал бы Минхо так изводиться и брызгать ядом, если бы ему было всё равно? Значит, милый танец в пушистом кардигане вспорол его самообладание, как бритва. — А чего ты так беспокоишься-то? — невинно спросил Джисон, делая вид, что не понимал, о чем вообще шла речь. По факту — эти предъявы были безосновательны. Минхо ему не партнер, чтобы заявлять такое, а на дружеские переживания это мало похоже. — На моей памяти ты никогда особо не вмешивался в мою личную жизнь. Может, я был не против с ним познакомиться, — этим он добил Минхо. — Джисон, — желваки Минхо тут же напряглись. — То есть тебе по кайфу, когда такие типы лапают тебя на глазах у всех? — А что, если да? — это была наглая, бесстыдная ложь. Джисона никогда не интересовали разовые интрижки с качками из спортзала. Зачем ему кто-то другой, когда перед ним стоял единственный экземпляр, ради которого он был готов на любые провокации? — Ты уходишь, — беспрекословно сказал Минхо. — Я провожу тебя. Джисон на мгновение замер. Его брови взлетели вверх, а губы-бантики удивленно приоткрылись. Он ожидал новой порции колкостей, возможно, того, что Минхо просто развернется и уйдет, чтобы залить раздражение виски. Но это… — Ого, — Джисон быстро отвел взгляд, пряча заискрившиеся глаза. В душе у него взорвался целый фейерверк ликования. — А ты мне кто, чтобы командовать? — Хан подался вперёд и встал на носочки, оказываясь слишком близко к лицу парня. — Папочка? Тихий шепот коснулся носа Минхо, и он замер, как статуя. Джисон, сказав это, тут же отодвинулся назад и скрестил руки на груди, явно довольный произведенным эффектом. Господи, этот омега… он сначала говорил, а потом… потом не думал. Он, наверное, вообще никогда не думает. Это «папочка» эхом разнеслось в голове Минхо, его словно оглушило. Противозаконно быть таким. Противозаконно говорить такие вещи с абсолютно невинным и спокойным выражением лица. Может, Минхо в край озабоченный, и Джисон не имел ввиду какой-то пошлый подтекст, однако что-то подсказывало ему, что нихрена это было не так. Джисон искусно играл на струнках его самообладания, желая то ли унизить, то ли просто добить бедного парня. — Хватит прикалываться, — Минхо подошел к нему и несильно дернул за руку. — Чего ты добиваешься? — Просто веселюсь, хён, — хмыкнул парень и посмотрел на ладонь Минхо, которая сжала его запястье. На его жилистых пальцах проступили вены, и эта первобытная сила ударила Джисона в поддых. Он понимал, что своими выкидонами подкидывал страдания и себе самому, но зато как же сладок будет приз. — Но так и быть, домой так домой, — Джисон кокетливо поправил сползший рукав. — Всё равно здесь внезапно стало невыносимо скучно. — Ну и отлично, — коротко бросил Минхо, разворачивая омегу и буквально ведя его сквозь толпу к выходу, не выпуская его руки ни на секунду. Джисон послушно пошел следом, едва сдерживая победную улыбку. Он кожей чувствовал, как напряжены мышцы Минхо. Они вырвались на улицу, и холодный ночной воздух тут же ударил в лицо, но не сильно, вызывая даже приятную дрожь. Из дома доносилась громкая музыка, и было удивительно, как соседи ещё не вызывали полицию. — Холодновато сегодня, — Джисон, несмотря на свой уютный и теплый кардиган, поежился и обхватил себя руками. Ему было не настолько холодно, однако перед Минхо хотелось играть роль слабого мальчика до конца. До победного. Альфа остановился, его движения были резкими, но взгляд, направленный на Джисона, смягчился, пускай в нем все еще были заметны оттенки ревности, которая не могла отпустить так быстро. Перед глазами все еще стояла картинка того, как какой-то альфа подходит к его другу, и хочет уединиться явно не для безобидных целей. Вновь подумав об этом, желваки на скулах Минхо задвигались, но он не мог злиться на Джисона. Он хотел, поскольку омега и правда вел себя слишком легкомысленно. Но Ли не мог не согласиться с тем, что, несмотря на то, что его организму было очень плохо, представление Джисона ему понравилось. Он посмотрел на парня, который, обняв себя, стал будто ещё меньше на несколько размеров. Даже несмотря на объемные вещи. В груди тут же потеплело, холод отошел на второй план, и Минхо за два коротких шага преодолел расстояние между ними. — Накинь, — альфа коснулся своей кожанки с отстраненным выражением лица, не желая показывать, что он был слишком обеспокоен тем, что произошло в доме минутами ранее. Джисон наблюдал за ним, не отрывая глаз. Все происходило словно в замедленной съемке. Минхо подошел, его волосы чуть взлохматил ветер, а на щеках выступил легкий румянец, который придавал его лицу с острыми скулами особенно очаровательный вид. Он что-то ворчал, но Джисон не слышал, находясь в плотном вакууме обожания. Минхо медленно стягивал с себя кожаную куртку, которая придавала его грозному виду ещё большую дерзость, и Джисон готов был отдать многое, чтобы эта картинка заела в его голове и прокручивалась снова и снова. Куртка была чуть объемной даже для атлетичного тела Минхо, а это значило, что Джисон в ней просто утонет. Его ноздрей тут же коснулся шлейф запаха Минхо, и внутри все дрогнуло, отзываясь на этот терпкий аромат. Внутренности омеги сладко сжались. Взгляд Джисона прилип к широким плечам парня, которые обтягивала тонкая ткань лонгслива. Гос-по-ди. Хан едва не превратился в лужицу прямо на асфальте. Почему этот альфа был настолько горяч и почему до сих пор не мог взять все в свои руки? Минхо сам накинул свою куртку поверх кардигана Джисона, и она действительно была достаточно большой для него. Но это было очень мило. С кудряшками, очками на голове и в этой кожанке парень смотрелся по особенному дерзко, мило и… помеченным. — Спасибо, — Хан улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, и Ли чуть не лишился дара речи. Было отстойно ощущать себя подростком в пубертате и терять голову от одной лишь улыбки этого омеги. — Угу, — Минхо кивнул и засунул руки в передние карманы джинсов. Было прохладно, но смотреть на замерзающего Джисона было ещё хуже. Поэтому он был готов немного потерпеть неудобства. А ещё… вид Джисона в его одежде ему слишком понравился. Омегу тут же окутал его терпкий аромат, и Минхо готов был поклясться, что ничего лучше в его жизни ещё никогда не происходило. Друг вообще понимал, насколько это было значимо для него? Минхо был почти уверен, что Джисон не придавал всему происходящему никакого серьезного значения. Просто друг альфа, его хён, который обычно дразнит и подкалывает, сегодня позаботился о нем и решил проводить до дома, чтобы к нему больше не лезли сомнительные типы. Просто друг, который чуть не откинулся, смотря на его чертовски милый танец. Минхо никогда не замечал в себе тяги к подобного рода вещам, но это же Джисон. Все, за что бы тот ни брался, получалось особенным и убийственным для Минхо. Они тронулись с места, и Ли почти сразу оказался чуть впереди. Его спина, обтянутая лишь тонкой тканью кофты, казалась напряженной. Джисон, завернутый в плотную кожанку, вдыхал запах альфы и пытался поспевать за ним. Тишина, воцарившаяся между ними, начинала напрягать. Джисону, конечно, было приятно, что ему удалось вывести Минхо на какие-то эмоции, но он не собирался молчать до самого дома, так и не получив желаемого. — Хён, я не успеваю за тобой! — не выдержал Джисон, догоняя парня. Он оказался сбоку от него и посмотрел в его лицо. Челюсти Ли были плотно сжаты, а взгляд устремлен строго вперёд — словно он глубоко о чем-то задумался. Джисон даже задумался: а не перегнул ли он палку? — Так и будешь молчать? — Хан ускорил шаг, чтобы не отставать от Минхо, и не отрывал взгляда от его профиля. — Если хочешь, можешь почитать мне нотации. Давай, снова скажи о том, какой я недальновидный омега. Джисон фыркнул, и Минхо резко остановился. Хан чуть не споткнулся о собственные ноги, когда затормозил вслед за альфой. — Джисон, я, как заботливый друг, просто провожаю тебя до дома, — лицо Минхо не выражало абсолютно ничего, и омеге от этого стало слишком досадно. Он хотел, чтобы Минхо злился, показал свои чувства, но тот, кажется, не планировал каких-либо действий. Хана не могло не обидеть это — он всегда был уверен в себе на все сто, но сейчас даже не мог соблазнить одного очень горячего альфу, на которого засматривались все вокруг. И Джисон был в числе таких же неудачников. Вот только раньше он как-то с этим справлялся, пытался ходить на свидания, общаться с другими альфами. Но понимание того, что лучше Минхо он никогда не встретит, больно ударило в голову, и Джисон осознал — он должен сделать этого человека своим. Своим альфой. Любой ценой. — Ты никогда не провожал меня до дома, — хмыкнул Джисон и поплотнее закутался в кожанку, что не скрылось от внимания Минхо. Он опустил взгляд на скрещенные на груди руки омеги и вновь подумал о том, как эта кожа хорошо смотрелась на хрупком теле. — Это странно. — Все бывает в первый раз, — Минхо дернул уголком губы и кивнул в сторону. — Пошли, твой дом уже близко. — Давно ты стал таким добреньким? — Джисон произнёс это уже в спину уходящего парня. Да почему он так быстро ходит?! — А я не могу позаботиться о своем младшем? — Минхо обернулся через плечо. — Особенно тогда, когда вижу, что ситуация требовала вмешательства. Да блин, ты видишь все, что не надо, придурок!! — Я всего на год младше, а ты вечно воспринимаешь меня, как ребенка, — обиженно произнес Джисон и надул губы. Они блеснули в свете фонаря, и Минхо, опустив взгляд на них, сглотнул. Наверняка они были очень мягкими и податливыми. Живот скрутило тугим спазмом. — Послушай, — Ли сделал большое усилие и оторвал взгляд от этих дурманящих губ. — Я не считаю тебя ребенком, — конечно, иначе не хотел бы тебя, — просто я — альфа, и точно понял, что было на уме у того типа. По тебе было заметно, что тебе некомфортно, поэтому я решил вмешаться. На сегодня достаточно вечеринок, ни тебе, ни мне не было бы весело, если бы на утро ты проснулся с каким-то красавчиком, который потом выставил бы тебя за дверь. Джисон на мгновение замер, переваривая услышанное, но затем на его губах заиграла опасная ухмылочка. — А ты что, рассуждаешь, как все типичные альфы? — протянул омега и вскинул бровь. — Что? — Минхо нахмурился, не понимая, куда клонит этот невыносимый парень. — Ты о чем? — Ну, ты же сказал: «Я — альфа, и точно понял, что было на уме у того типа», — Хан намотал кудряшку на палец и задумчиво посмотрел в небо, словно вел диалог с ним. — Получается, ты испытывал то же, что и он? Те же… желания? Челюсть Минхо едва не встретилась с асфальтом. Он раскрыл рот, не зная, что сказать, и ошарашено смотрел на друга, который застал его врасплох. Вот блять. Он меня раскусил? — Я совсем не это имел в виду, — Минхо цокнул языком и отвернулся, чтобы Джисон, который едва сдерживал смех, не заметил, как покраснели его щеки. Совсем не от холода. — Боже, хён, я шучу, — звонко произнёс омега и рассмеялся. — Знаю, что ты просто заботишься и понимаешь, чего хотят другие альфы от таких эффектных омег, как я. Минхо уже открыл рот, чтобы возразить, но Джисон, не дожидаясь ответа, уверенно прошел мимо него. — Пойдем уже, я действительно замерз, — бросил он через плечо. — И ты, кстати, окончательно испортил мне вечер. Потому что я готовил этот чертов танец только для тебя, накачанный остолоп. А ты даже не удосужился сказать, понравилось тебе или нет. — Извини? — переспросил Ли, прибавляя шагу, чтобы поравняться с ним. — Я испортил вечер тем, что спас тебя от сомнительного знакомства? — Извинения приму только в одном случае, — Джисон остановился и посмотрел на него исподлобья, выглядя в этой огромной куртке до невозможности трогательно. — Если отдашь мне свою кожанку. Насовсем. Минхо на секунду замялся. Эта куртка была его любимой, он носил ее годами, но взгляд Джисона... — Ничего себе запросы. Окей, забирай — теперь она твоя. — Серьезно? — глаза Джисона округлились. — Боже, хён, ты сегодня слишком добренький, я тебя не узнаю. Почаще бы так. — Считай, что это одноразовая акция, — буркнул Минхо, стараясь скрыть улыбку, которая так и норовила появиться на лице при виде сияющего Хана. — Ну, раз так, — Джисон хитро прищурился, — веди меня к дому скорее. Я уже чувствую, как превращаюсь в ледышку. Они дошли до подъезда в странном, звенящем напряжении. Джисон, слегка покачиваясь — то ли от остатков алкоголя в крови, то ли от избытка эмоций, — прислонился к двери. — Хён, — прошептал он, глядя на Минхо, который стоял в одной тонкой кофте и явно начинал замерзать. — На улице правда дубак. Зайди... на чай? Просто согреешься пару минут, пока чайник закипит, и вызовешь такси. Я не хочу, чтобы ты завтра слег с простудой из-за… меня. — Не переживай, я крепкий, — возможность оказаться дома у Джисона в случае Минхо стала бы настоящей катастрофой. Он не уверен, что смог бы сдержать себя, оказавшись на территории любимого омеги, окруженный его запахом. Тем более, он никогда не был в его квартире. И это почему-то сильно смущало. — Не сомневаюсь, что ты очень крепкий, — протянул Джисон. — Но я не отпущу тебя вот так. Минхо посмотрел на него. Перед ним стоял его младший — растрепанный, в его собственной куртке, с покрасневшими от выпитого и холода щеками. В голове альфы бились доводы разума о том, что заходить в квартиру к омеге, когда ты сам на взводе, а он подшофе — плохая идея. Но вид Джисона, который смотрел на него так умоляюще и в то же время хитро, разбивал любую защиту. — Просто чай? — А ты хочешь чего-то ещё? — с ухмылкой произнес Джисон, и Минхо чуть не ударил себя по лбу. Привычный флирт омеги воспринимался слишком остро, и парень чувствовал, что его друг явно что-то подозревает. Господи, нужно срочно брать себя в руки. — Мечтай, — Ли щелкнул Джисона по кончику носа, и младший, слегка ударив его по руке, приложил магнитный ключ к замку. Внутри омега победно улыбнулся, потому что надеялся, что этот вечер не ограничится простой посиделкой у него дома. Они молча зашли в лифт, и Джисон нажал на нужный этаж. Прислонившись к стенке, омега, мило и чуть пьяно улыбнувшись, разглядывал Минхо, который стоял напротив него, скрестив руки на груди. Он видел, как на его шее пульсировала вена, как тонкая ткань кофты натягивалась на предплечьях и крепких руках, из-за чего во рту обильно скапливалась слюна. Хотелось коснуться этих соблазнительных рук своими, медленно прочертить дорожку от запястьев к плечам и ощутить первородную силу, которая скрывалась в этом теле. Альфа следил за собой, несколько раз в неделю ходил в зал, пускай и любил заливать в себя алкоголь. Хан втайне подолгу залипал на него, особенно сильно, когда друг приходил в футболках или майках, и тогда у омеги был самый лучший вид на его руки с выступающими венами, которым самое место было на талии парня или его бедрах. От одних этих мыслей Джисон почувствовал, как внизу стало влажно, поэтому ему пришлось сжать ноги и подавить писк от ощущения альфы так близко к нему. Он чувствовал, что скоро его запах станет ещё сильнее, и тогда Минхо наконец поймет, что происходило с омегой. И Хан явно совсем не дружил с головой, если по собственной воле готов был предстать перед своим другом альфой в таком беззащитном виде. Когда двери звякнули на нужном этаже, Джисон поспешно вышел, едва не запутавшись в длинных рукавах чужой куртки. Он начинал нервничать, потому что в трусах становилось все мокрее и мокрее, и даже его ладошки начинали потеть. — Дай я, — низкий голос Минхо раздался прямо над ухом. Он не стал дожидаться ответа, просто накрыл ладонь Джисона своей, забирая связку ключей. На секунду их пальцы сплелись, и Хан почувствовал, какой Минхо горячий — настоящий живой обогреватель. Замок щелкнул и дверь открылась, впуская их в полумрак прихожей. Джисон прошел внутрь, не включая основной свет, лишь зажег неяркую лампу в коридоре. В нос Минхо сразу ударил сладкий запах омеги, которым был пропитан каждый уголок этой квартиры, и у него закружилась голова. Нужно потерпеть всего несколько минут, вызвать такси и все закончится. Все будет как прежде, ты сможешь. Ты не должен тронуть его, слышишь? Он не для тебя. — С-сейчас поставлю чайник, — голос Джисона немного дрожал, когда он снимал кроссовки и скинул с себя куртку, и Минхо обеспокоенно взглянул на него. — Ты в порядке? — Да-да, — в голосе Джисона проскользнула улыбка, но он не смотрел на Минхо, поэтому альфа не мог увидеть его выражение лица. — Проходи в гостиную, прямо и потом направо. Хан скрылся на кухне, и Минхо, предоставленный самому себе, прошел по указанному маршруту. В квартире было темно, лишь лунный свет проникал через полураздвинутые шторы. Ли нашел выключатель торшера, который стоял в гостиной, и комната озарилась теплым светом. Здесь было уютно, подстать образу омеги. Настоящая «нежная бомба». На диване бежевого цвета были раскиданы пушистые подушки, на полу лежал большой ковер, с таким мягким ворсом, что на нем, казалось, можно даже спать. На стеллажах стояли фигурки и альбомы любимых исполнителей Джисона, а перед диваном стоял комод и телевизор. Минхо ходил по этой «нежной бомбе» и чувствовал себя чужеродным объектом. Но с губ не спадала улыбка. Это был его первый раз в квартире Джисона, и он задумался: а почему никогда не приходил сюда раньше? Было досадно понимать, что они были не настолько близки, чтобы ходить в гости друг к другу, однако даже без этого Минхо все равно стал испытывать к нему больше, чем было позволено. Ладно, намного больше. — Хён? Минхо обернулся на голос парня, и тот, стоя возле косяка, скрестив руки на груди, в этом своем наимилейшем кардигане, которых у него наверняка было ещё сотни, выглядел как-то странно. Как-то потерянно. — Да? — Как тебе квартира? — тихо спросил омега и улыбнулся. — Ну… миленько, прям как ты любишь, — Минхо попытался вернуть голосу твердость, но вышло хрипло. — М-м-м, да, — Джисон хмыкнул и сделал шаг в комнату. В этот момент Минхо напрочь забыл о чае и такси. Джисон подходил ближе, не отрывая взгляда от парня, и в какой-то момент его нога зацепилась за край того самого ковра. Он ахнул, и Минхо среагировал мгновенно — подхватил омегу и прижал его к себе. — Ой, я, наверное, все-таки перебрал с коктейлями, — выдохнул Джисон прямо в его шею. — Ты был прав, хён, мне достаточно. В эту же секунду Ли ощутил это. Запах омеги стал ещё ощутимее. Теперь это был не просто персик и зефирки, а настоящий спелый, истекающий сладким соком плод в разгар полуденного солнца, приправленный невероятной сладостью, от которой у любого свело бы зубы. Но только не у Минхо, который успел полюбить этот запах. Глаза альфы в ужасе расширились. О боже. Нет. Только не это. Усилившийся аромат. Дрожание рук. Волнительное состояние Джисона. Та запредельная смелость в доме Чана, которую Минхо свел к обычной дерзости своего друга. Господи, он же даже на вечеринке ощущал запах Хана гораздо сильнее, чем обычно. Джисон был в течке. Начальной, едва созревающей, и ее можно было скрыть блокаторами, но, кажется, его присутствие все испортило. Это состояние было опасно для Минхо, и он стоял к нему вплотную и держал в своих руках, хотя должен был находиться за километры от него. Злость на Джисона за его глупость и неосторожность еще тлела где-то на задворках сознания, но она мгновенно захлебнулась в волне паники. Ему нужно было уходить. Бежать, не оглядываясь, пока инстинкты не взяли верх. — Джисон… — он сделал глубокий вдох, и это было ошибкой — запах Джисона проник в его легкие ещё сильнее, и у Минхо почти снесло крышу. — Ты что творишь? Ладони омеги легли на грудь Минхо, и с губ Джисона сорвался благоговейный вздох. Ли почувствовал, как через тонкую ткань лонгслива передавался жар с чужих пальцев. Он замер, опустив взгляд. Минхо все ещё держал друга за талию, и его собственные пальцы буквально впились в мягкую ткань кардигана. Ему нужно было оттолкнуть его, уйти, но ноги словно пригвоздились к полу. — Хён… твоя грудь, — прошептал Джисон, смотря на Минхо из-под дрожащих ресниц. — Такая крепкая. И горячая, — его голос растекался в ушах альфы, словно горячий мед. Он стал приторнее, мягче и тоньше. Мир вокруг окончательно поплыл, остался только этот обжигающий шепот и запах, который медленно, но верно сводил с ума. — Джисон, мне нельзя здесь оставаться, — голос Минхо сорвался на хрип. Он сжал его талию, не зная — оттолкнуть или прижать ещё ближе к себе. — Ты уверен? — Хан медленно провел ладонями по его широкой груди, и Минхо ощутил каждое движение его пальцев. Табун мурашек прошелся по его спине, а соски напряглись. Это было за гранью. Джисон бесстыдно лапал его за грудь, и Минхо, к своему ужасу, не хотел, чтобы это кончалось. Но он смутно осознавал, что это нужно было остановить. У его друга — течка. Самое уязвимое, интимное и опасное время, чтобы находиться рядом с ним. Он понятия не имел, о чем думал Джисон, но Минхо не хотел, чтобы за его друга говорили лишь инстинкты. Это точно станет ошибкой. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Ли попытался придать голосу строгость. — Ты задаешь мне этот вопрос второй раз за сегодняшний вечер. Ещё ничего не понял, хён? — Джисон прикусил нижнюю губу и посмотрел на него невинным взглядом сквозь полуопущенные ресницы. Его пальцы продолжали исследовать грудь Минхо, такую твердую и соблазнительную, которую скрывала совершенно ненужная ткань кофты. Он сминал ткань, прощупывая твердые, как камень, мышцы. Ему нравилось его дразнить и смотреть, как потихоньку альфа терял самообладание. Минхо сглотнул вязкую слюну. Все это было безрассудно. Джисон словно напрочь забыл об инстинкте самосохранения, подставляя под удар не только себя, но и Минхо. Ли никогда не видел его в разгар течки. Запах персика был настолько концентрированным и ярким, что казался липким. В нем появилась новая нота — мускусная, тягучая. От одной мысли о том, что Джисон, вероятно, сейчас стал очень влажным везде, где только можно, у Минхо перед глазами появились вспышки. Голодный, затуманенный желанием и течкой взгляд омеги, смотрящий прямиком в его душу, стал последней каплей. — Я понял только то, что ты — самый несносный омега из всех, кого я встречал, — глаза Минхо опасно сверкнули. — О… — выдохнул Джисон. — А может быть, ты понял так же и то, что я свожу тебя с ума? И тот танец понравился тебе, м? Скажи, Минхо-я, — он улыбнулся. — Скажи… альфа. Пальцы Минхо сжались на талии Джисона с такой силой, что тот издал тихий стон. Омега прикрыл глаза, теряясь в ощущениях от этой грубой, собственнической хватки. Когда он открыл глаза, альфа нависал над ним, и Джисон ощутил себя самым счастливым омегой на планете. Наконец Минхо попался в его капкан и не собирался уходить. — Ты не поцелуешь меня? — внезапно произнёс Джисон и встал на носочки, оказавшись настолько близко к его лицу, что их носы почти соприкоснулись. Они дышали друг другом, и это убивало каждого из них. Глаза Минхо полностью потемнели, превращаясь в две бездонные дыры, и он, рыкнув, буквально впечатал хрупкое тело в себя, и голодным зверем обрушился на мягкие губы парня. Омега довольно промычал, сжимая пальцами упругую грудь Минхо, которую тот накачал в спортивном зале. Джисон готов был расцеловать альфу за то, что тот так ценил свое тело, и сейчас Хан мог вдоволь облапать его. Наконец. Ли, прикусив нижнюю губу Джисона, опустил руки на его бедра и легким движением поднял вверх, из-за чего младшему пришлось обвить торс альфы ногами, прижимаясь ближе к его паху. Боже, эти ощущения были божественны. Никакие влажные фантазии Джисона не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило наяву. Если бы Минхо переместил свои руки на его ягодицы, то смог бы почувствовать, насколько влажным стал парень только от одного присутствия альфы и мыслей о том, что эту ночь они проведут вместе. Что он будет извиваться на постели или в любом уголке квартиры, чувствовать его внутри и стонать любимое и одно единственное желанное имя. Пальцы Джисона, до этого сжимавшие грудь альфы, скользнули выше, зарываясь в темные волосы на затылке, и с силой потянули, заставляя Минхо прервать поцелуй и посмотреть в глаза. — Не смей… останавливаться, — простонал Джисон прямо в губы Ли. Его голос, обычно звонкий, сейчас вибрировал от нестерпимого желания. Он сам вжался в тело старшего, плотнее притираясь к паху альфы, и Минхо издал звук, похожий на сдавленный стон вперемешку с рыком. Он в несколько шагов преодолел расстояние до дивана с омегой на руках и бросил Джисона прямо на его любимые мягкие подушки. Минхо навис сверху, удерживая вес на руках, и смотрел на разгоряченное лицо омеги, которое так и кричало о том, чтобы его поцеловали и сделали приятно. Взгляд альфы стал совсем другим — лишенным привычного дружелюбия с ноткой озорства. Сейчас перед Джисоном был хищник, который наконец получил свою добычу. Вот только сам омега тоже был не промах, и не собирался отдавать Минхо власть, хотя очень хотел, чтобы тот до синяков сжал его бедра и впечатал в этот диван. — Я не остановлюсь, Хан-и, — выдохнул Ли, и его рука потянулась к кудряшке Джисона. — Хитрый, непослушный омега. Джисон закусил губу и, обхватив талию парня ногами, притянул его к себе. — Да, хён, я очень плохой, — он положил свои цепкие руки на шею старшего и выпятил нижнюю губу. — Но ты совсем не замечал меня… мне пришлось устраивать целое представление, чтобы ты наконец все понял. Он подался вперёд и провел языком по щеке альфы, прошептав на самое ухо: — Теперь ты наконец мой. Весь. Джисону пришлось приложить много усилий, чтобы перевернуть их и оказаться сверху. Теперь альфа лежал спиной на мягких подушках, а Хан оседлал его бедра, и впечатался задницей прямо в твердое, пульсирующее возбуждение Минхо. Он невольно запрокинул голову вверх, и с губ сорвался блаженный, надломленный стон. — Значит, не замечал тебя? — выдохнул Минхо хрипло и положил ладони на ягодицы младшего, сжимая их. Ткань джинсов не позволяла полностью ощутить всю мягкость округлостей Джисона, которых он так желал, и альфа удрученно вздохнул, однако даже этого прикосновения было достаточно, чтобы его налитый кровью член напрягся ещё сильнее, до боли выпирая сквозь брюки, едва не разрывая ширинку. — Я столько крутился возле тебя, а ты по-прежнему считал меня своим младшень… ах-х! — слова Джисона заглушились его громким стоном, когда Минхо придвинул омегу вперёд, и он проехался своей промежностью по члену альфы. — Боже, хён. — Крутился возле меня… — повторил альфа за ним, поглаживая ягодицы Джисона. Хан уперся руками в каменную грудь парня и поерзал на нем, создавая мучительное трение. Минхо выдохнул сквозь стиснутые зубы, а глаза загорелись хищным блеском. — Значит, все это было твоим коварным планом? Хан буквально истекал своей природной смазкой, чувствуя возбуждение Минхо. Он едва сдерживал свою омежью сущность, которая сейчас молила, чтобы с него сорвали одежду и наконец завладели им полностью. Без остатка. — Умный альфа, — прошептал Джисон и качнулся ещё раз, из-за чего Ли до боли стиснул его бедра и рывком наклонил парня к себе. Тот, охнув, чуть не столкнулся с его лицом своим. Минхо поймал его губы, поцелуй был грубым, почти яростным, но Джисону нравилось именно это — несдержанность альфы и его ненормальная тяга к нему. Язык старшего скользнул по его небу, провел по ряду зубов, и с каждой секундой омега чувствовал, как терял контроль над ситуацией. В голове все поплыло, осталось лишь бешеное возбуждение и влажность между ног, которая пропитала все белье и начинала просачиваться сквозь джинсы. Ли ощутил на своих руках влагу и издал в поцелуй громкий стон удовольствия. — Джисон… ты весь течешь, — прошептал он в поцелуй и оторвался от парня, тяжело дыша, заглядывая в его бесстыжие глаза. — Правда? — Джисон хмыкнул и провел пальцами по шее старшего. — А я даже не заметил. Может быть, уже сделаешь с этим что-нибудь, хён? — Не будешь жалеть об этом на утро? — Минхо внимательно заглянул в глаза напротив, его ладонь была в опасной близости ко входу Джисона, и он чуть надавил на его промежность сквозь грубую ткань джинсов. Омега тут же хныкнул, выгибаясь в его руках, и Ли осознал, что уже не сможет остановиться. — Ты серьезно спрашиваешь это, когда я сижу на твоем члене? — из его милого рта это звучало слишком непристойно, и эта смесь дерзости и нежности окончательно свела с ума. Минхо разрешил самому себе двинуться дальше, и надавил пальцем ещё сильнее, чувствуя влагу парня и буквально ощущая вкус персика и сладости на языке. Появилось дикое желание испить этот нектар до последней капли, завладеть каждой клеточкой тела Джисона, сделать его своим. Ли готов был посвятить этому занятию всю свою жизнь — настолько он был без ума. — М-м-м, вот так, — протянул Джисон и поерзал задницей, ощущая, как палец Минхо проталкивался все глубже. — Сними с меня их… немедленно. — Кого снять, Джисон-и? — Минхо приподнял подбородок и по-кошачьи улыбнулся. В этой улыбке читалось торжество и бесконечное обожание. Ему слишком нравилось ощущать податливое и хрупкое тело парня на себе, нравилось видеть, как тот истекал из-за него, как в своей дерзкой манере просил быть быстрее, но все равно заливался смущением. Этот омега был прекрасен. И Минхо очень жалел, что не включил свою тупую бошку чуть раньше. Еще совсем недавно они были лишь друзьями, которые пускали в сторону друг друга шутки, а сейчас Джисон весь смущался и старался не показывать, насколько сильно. Его губы припухли от рваных поцелуев, на пухлых щеках расцвел прекрасный румянец, а глаза стали ещё больше. — Джинсы! — Хан нетерпеливо сжал ткань на груди парня и раскрыл глаза. — Джинсы… хён... я хочу почувствовать тебя. Минхо довольно хмыкнул и, убрав руки с дразнящих и таких аппетитных ягодиц парня, пробрался ими под тонкую футболку и положил на талию, наконец ощущая эту нежную кожу своими пальцами. Когда горячие ладони коснулись Джисона, он запрокинул голову вверх. Альфа медленно водил ладонями вверх-вниз, смакуя каждый миллиметр его тела. Наконец его пальцы опустились на пояс джинсов парня, и по гостиной разнесся отчетливый щелчок расстегнутой пуговицы. — Ты специально такой медлительный? — буркнул Джисон, опустив голову и вперив в Минхо взгляд, полный голода. — Совсем меня не жалко? — Тебе не было жаль меня, — усмехнулся Минхо и провел пальцем от пупка по оголенному участку кожи до пояса. — Как думаешь, стоит ли мне тебя наказать за это? — Да я тебя сейчас сам накажу! — Джисон крепко схватил парня за грудки и приподнял, и Минхо состроил кривую ухмылочку, обнажая острый клык. — Сделай с этим… что-нибудь, — он намеренно поерзал на нем. — Быстрее, альфа. Минхо приблизился к нему и оставил на губах короткий чмок, а после схватил края джинсов и потянул их вниз. — Знал бы ты, сколько раз я смотрел на твою задницу в этих джинсах и представлял, как касаюсь её, — шептал он, не отрывая глаз от нуждающегося омеги, который сейчас поплыл еще сильнее, — как целую и кусаю каждую половинку… как делаю вот так, — он занес одну ладонь вверх и шлепнул парня по ягодице, отчего тот чуть не подпрыгнул. Покраснев ещё сильнее, Джисон скрыл свое лицо в шее парня и судорожно выдохнул горячий воздух. — С-сделай так… ещё раз, — едва слышно пробормотал он в кожу альфы. — Нравится, когда грубо, милашка? — Минхо хрипло рассмеялся, чувствуя, как его собственная кровь закипала. Он повторил шлепок, только ударил уже по другой ягодице, и Джисон дернулся в его руках. — Не знал, что ты такой развязный. Но твои боксеры мешают. Они скрывают самое красивое. Джисон закусил губу и приподнял бедра, чтобы помочь Минхо окончательно освободить его от мешающейся одежды. Минхо легким движением стянул джинсы по стройным ногам до самого конца, успевая при этом скользнуть взглядом по его соблазнительным ляжкам. Джинсы полетели на пол, и Ли увидел, как небольшой член омеги выпирал сквозь черную ткань белья, а также характерное пятно на том же месте. Коснувшись головки сквозь ткань, со стороны Джисона послышалось шипение, переходящее в писк. — Если ты сейчас не снимешь с меня это, я тебя покусаю, клянусь, — выдохнул Хан. — Ох, какие угрозы. Покажи свои клычки, давай, — Минхо нежно коснулся его подбородка и приоткрыл губы парня. — Милые зубки. Тебе стоит бояться, что тебя покусаю я. Джисон в ответ укусил парня за палец, не больно, скорее дразняще, а после лизнул кончик. Минхо провел большим пальцем по его влажным, пухлым губам, понимая, что не видел ничего более соблазнительного. Минхо медленно потянул за край черной ткани, и когда резинка боксеров соскользнула вниз по бедрам Джисона, воздух в комнате, казалось, окончательно закончился. Омега предстал перед ним полностью обнаженным ниже пояса — беззащитный, пылающий от жара начавшейся течки и невероятно красивый в своей откровенности. Ли не удержался: его ладонь, широкая и горячая, накрыла подрагивающий орган Джисона, и тот мгновенно выгнулся дугой, издавая протяжный, надломленный стон. Кожа омеги была медовой, нежной и влажной. Минхо чувствовал, как липкая, сладкая смазка, сочившаяся отовсюду, пачкала его пальцы. Он едва сдержался, чтобы не поднести их ко рту и не попробовать эту сладость на вкус. — Боже, Джисон-а... — выдохнул Минхо, его голос сорвался на благоговейный шепот. — Ты просто... невероятный. — Я знаю, — фыркнул Джисон, все ещё пытаясь держать ситуацию под своим контролем, но рука альфы на его члене никак не помогала ему в этом. Минхо, словно прочитав мысли парня, несильно сжал головку в своих пальцах, и Джисон чуть не вскрикнул. Перед глазами появились искры, а позвоночник выгнулся. — Господи… Боже… — он пытался дышать, и грудь часто вздымалась от переизбытка ощущений. Смазка, сочившаяся из парня, запачкала брюки альфы, но им обоим, кажется, было абсолютно плевать. Минхо собирался расправиться с остальной одеждой младшего, чтобы наконец увидеть его во всей красе. Подцепив край кардигана, Ли потянул его вверх вместе с футболкой. Джисон послушно вскинул руки, позволяя альфе избавить себя от остатков одежды. Когда одежда полетела на пол к джинсам и белью, Минхо замер, любуясь открывшимся зрелищем: хрупкие ключицы, розовые соски, стянутые в тугие горошины от возбуждения, и тонкая талия, на которой уже начали расцветать красные отметины от пальцев альфы. Его живот был плоским, с едва заметными очертаниями пресса, и все внутри Минхо ликовало. Он не мог поверить, что эта нежность находилась прямо перед его глазами, в его руках, и Джисон действительно позволит ему сделать с ним все, что угодно. Хан тут же ощутил прохладу воздуха на своей коже и капризно нахмурился, понимая, что сидел на Минхо абсолютно голый, и альфа с любопытством разглядывал его. В этом плане Джисон не смущался, наоборот — ему нравилось видеть такой обожающий взгляд на себе. Минхо словно увидел самое настоящее божество. Но омега был не доволен, что Ли все еще оставался в своем лонгсливе и брюках. Ему хотелось соприкоснуться голыми телами, полностью ощутив жар, исходящий от альфы. — Нечестно, — пробормотал Хан, и в его голосе послышались обиженные нотки. — Почему я... почему я совсем голый, а ты всё еще в этом? Он потянулся вперед, его пальцы, влажные и дрожащие, вцепились в подол кофты Минхо. — Снимай. Сейчас же. Я хочу видеть тебя, — произнёс он тоном, не терпящим препирательств. Джисон умел быть нежным, но сейчас он искусно давил на те самые рычаги, которые заставляли альфу беспрекословно подчиняться. Никто и никогда не мог сказать ему «нет». Им было невозможно завладеть полностью, подчинить своей воле, но Ли это было и не нужно. На подсознательном уровне, где-то в глубине своих инстинктов, он уже принял истину: Хан принадлежит ему. Со своим капризно-милым характером, голосом, в котором слышались отчаянные и молящие нотки, и этими глазами бусинками, которые лишь казались невинными. — С удовольствием, — альфа подмигнул ему, вырвав из груди Джисона вздох. Он наслаждался властностью омеги, и при этом этим неприкрытым смущением. С трудом оторвав руки от податливого тела парня, он потянул за ворот своей кофты и снял её через голову. — Ох… — сорвалось с губ омеги, буквально ослепленного до безумия красивым голым телом Минхо. В свете торшера оно казалось ещё волшебнее. Джисон, словно зачарованный, провел кончиками пальцев по твердому рельефу пресса, медленно «пересчитывая» каждый кубик, и поднялся выше — к груди. К самому любимому месту. Соски Минхо были темными, возбужденными, и омега коротко лизнул нижнюю губу. Контраст ощущений вышибал последние остатки разума: его горячая, текущая задница была плотно прижата к паху парня, их тела пока соприкасались только через одежду, а руки тут же стали исследовать горячую, накаченную грудь. Джисон позволил себе опуститься ниже. Минхо не двигался, позволяя ему вести. Он повиновался ему без слов, отдавая всего себя на растерзание этому омеге. Кудряшки Джисона коснулись голой кожи альфы, когда он опустился к его груди. Минхо увидел, как парень оттопырил свою задницу, приподнимаясь на его бедрах и выгибая спину, но пришлось опустить голову вниз, когда он ощутил, как горячий, влажный язык коснулся его соска. — Джисон… — прошептал он, чувствуя мокрые круговые движения по ореолу, которые вызывали внизу живота настоящую судорогу. — Дай я… Он протянул руки, желая захватить ягодицы парня в свои тиски и придвинуть его ещё ближе, но в ту же секунду Джисон, не отрываясь от своего занятия, пригвоздил руки парня над его головой. Минхо удивленно распахнул глаза, ошарашенный этим напором. Хан на мгновение отстранился от его груди и посмотрел на него из-под густых, пышных ресниц. Его губы влажно блестели от слюны, а во взгляде читалась такая неприкрытая, торжествующая власть, что у Минхо перехватило дыхание. — Тише, альфа. Я очень давно хотел сделать это. Ты в моем доме, и здесь правила устанавливаю я. Что ж, Минхо не мог с этим поспорить. Ли был лишен возможности коснуться омеги руками, но его бедра жили собственной жизнью: он инстинктивно подавался вверх, ритмично и настойчиво, стремясь выбить из Джисона те самые гортанные, довольные звуки, которые так сладко смешивались с влажным чавканьем его языка. Хан медленно, с причмокиванием, посасывал сначала правый сосок альфы, оттягивая его губами и заставляя Минхо выгибаться навстречу, а затем переключался на левый. Его язык описывал дразнящие круги, то едва касаясь чувствительной плоти, то накрывая её полностью жарким, влажным пленом своего рта. — Черт, Джисон… — Минхо зажмурился, чувствуя, как по венам растекался жидкий огонь. — Ты издеваешься надо мной. Омега лишь утробно мурлыкнул, не прерывая занятия. Он чувствовал под собой твердость Минхо, чувствовал, как бешено колотилось его сердце, и это осознание собственной власти над сильным альфой пьянило сильнее течки. Хан слегка прикусил зубами затвердевшую горошину соска, и Ли не выдержал — из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык. — Хочешь, чтобы я перестал? — прошептал Джисон, наконец оторвавшись от груди старшего. Его лицо было влажным, щеки пылали алым, а в глазах плескалось чистое, неразбавленное безумие. Он отпустил руки Минхо, но лишь для того, чтобы рывком дотянуться до ремня его брюк. Его пальцы действовали ловко, несмотря на дрожь. Металлическая пряжка звякнула в тишине комнаты. Джисон потянул молнию вниз, и Минхо почувствовал долгожданную свободу. — Мне надоело чувствовать твои брюки вместо члена, — выдохнул Хан, приподнимаясь на коленях и стаскивая с альфы брюки вместе с бельем. Когда Минхо наконец предстал перед ним полностью обнаженным, Джисон на секунду замер, пораженный мощью и красотой своего альфы. Его узел уже начал набухать, и омега сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжалось от предвкушения боли и неземного удовольствия. — Нравится? — с ухмылкой произнёс Минхо, приподнимаясь на локтях и обнимая парня, так, что их груди соприкоснулись. Теперь Джисон ощущал его каждой клеточкой: горячую, гладкую кожу, и то, как его собственный возбужденный орган прижимался к животу альфы. Но самым сводящим с ума было ощущение внизу — стояк Минхо уперся прямо в его изнывающую, влажную задницу, оставляя на чужом органе густой, горячий след смазки. — Неплохо, — произнёс Джисон, положив руки на плечи парня. Он обхватил его талию своими ногами, и Джисон настолько сильно ощущал пульсацию члена под собой, что, казалось, ещё немного, и он сможет войти в него. Хан больше не мог терпеть. — Надо же, — Минхо изогнул бровь и чуть приподнял парня, из-за чего тот выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя такое ненавистное расстояние между их телами. — Ты такой мокрый из-за меня. И теперь весь пропитан моим запахом. — Д-да, альфа… — согласно кивнул Джисон, плавясь в его руках. Встретив самодовольную улыбку старшего, он тут же пришел в себя. — Вернее… Боже, замолчи! Минхо рассмеялся. — Малыш, ты можешь не притворяться, — Минхо прижал его к себе и коснулся уха омеги губами, дразняще проведя по нему языком. Горячий шепот обжигал мочку и проникал в самое сердце. — Как тебе нравится, м? Я исполню любое твое желание. Я сделаю всё так, как ты хочешь. — Я… я не знаю, — прошептал Хан, сходя с ума от этого соблазнительного шепота. Минхо отстранился и посмотрел в его лицо, полное смятения. — Не знаешь? Джисону было тяжело признаться в том, что у него никогда не было альфы. Все эти годы, все эти мучительные течки он ждал кого-то особенного, и этот кто-то был недосягаем для него. До некоторых времен. — Я… никогда… ни с кем… — выдавил омега, краснея до кончиков ушей. — Сладкий, — в голосе Минхо прорезалась такая невероятная нежность, что Джисону захотелось расплакаться. — Как же ты справлялся с течкой? Боже. Минхо был у него первым? Просто уму непостижимо. Он обхватил его лицо ладонями, мягкие щечки надулись, и Ли ощутил гигантский прилив любви и защитного инстинкта. — Только пальцы и… игрушки… — всхлипнул омега, подаваясь навстречу ласке. — И я очень хотел получить твою кожанку, чтобы нюхать твой запах, в такие… моменты. — Боже, ты настоящая прелесть, — Минхо поцеловал его в кончик носа. — Я сделаю тебе очень приятно. Хочешь кое-что покажу? — Да, — уверенно ответил омега, смотря в глаза Минхо. Ли, все еще придерживая его за лицо, чуть отстранился. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Сядь мне на лицо. От этого предложения у Джисона перехватило дыхание, а по телу прошла такая мощная волна жара, что кончики пальцев закололо. — Х-хён… — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё плавилось. — Но я весь в смазке. — Это самое прекрасное, малыш, — Минхо провел ладонью по его груди, чуть стискивая в пальцах розовую горошину, и улыбнулся. — Вся твоя сладость только для меня. Джисон весь вспыхнул. Он, конечно, знал, что может быть что-то подобное, но чувствовать язык Минхо в себе… Боже, ещё вчера он даже подумать не мог о том, что это случится в реальности. Минхо не стал ждать ответа. Он снова лег на спину, и подтянул парня к себе. Сначала омега сел на его грудь, и Ли, коротко рассмеявшись такой милой неопытности этого дерзкого парня, положил руки на его бедра. Он покажет ему настоящее удовольствие. — Минхо, ты уверен, что… — Джисон, а сейчас правила задаю я, — умелые и большие руки альфы приподняли Джисона вверх, и Хан навис прямо над его лицом, опустившись на колени поперек его головы. Вид, открывшийся Минхо, был запредельным. Джисон, полностью обнаженный, растрепанный и раскрасневшийся, возвышался над ним, тяжело дыша. Его бедра мелко дрожали, а из самого центра продолжала сочиться прозрачная, сладкая смазка, капая прямо на грудь альфы. Запах персика в этот момент стал настолько острым, что Минхо на секунду зажмурился, впитывая его в себя. — Смотри на меня, — прошептал Минхо под ним, и, сжав бедра младшего в своих руках, прикоснулся языком к его влажному входу. В этот момент Хан вздрогнул и натянулся, как струна, но Минхо крепко держал его, не позволяя отстраниться. Когда язык альфы настойчиво прошелся вдоль изнывающего места, Джисон вцепился пальцами в его плечи и издал надломленный стон, который эхом отразился от стен гостиной. Скорее всего на плечах Минхо останутся следы — настолько сильно омега впился в них ногтями. — Это… Хён! — стонал он, и, не в силах смотреть на то, как Минхо с прикрытыми глазами буквально выпивал из него все соки, запрокинул голову вверх. Ли действовал уверенно и жадно. Он ласкал его языком, проникая чуть глубже, исследуя каждую складочку. Пульсирующий вход содрогался под его напором, а сладкие стоны, доносившиеся сверху, лишь больше распаляли желание не останавливаться. По комнате разносились влажные звуки из-за смазки и языка Минхо, и от этого омега чувствовал себя ещё более смущенным. Господи, он правда сидел на лице своего друга. Бывшего друга. В данный момент Минхо тот, кто доводил его до предела, тот, из-за которого перед глазами стоял туман чистого удовольствия, а тело превращалось в один сплошной оголенный нерв. Минхо довольно мычал, пробуя парня на вкус. Положив одну руку на ягодицу младшего, он отвел её в сторону, открывая себе ещё больше пространства, и проник внутрь парня языком, из-за чего тот прикусил костяшки своих рук, чтобы заглушить слишком громкий крик. — Минхо, я… — простонал омега. — Я сейчас умру, Минхо… — язык альфы настойчиво исследовал его внутри, а когда к нему прибавился палец, который легко прошел в его вход, и вовсе не смог сдержать слез, брызнувших из глаз. — Альфа… так много всего. Я сейчас… больше не могу… До ушей Минхо доносились всхлипы, и ему до чертиков понравилось, что он смог отплатить этому дерзкому омеге за его двойную игру. — Нет… ещё, пожалуйста, ещё… — шептал Джисон, уже не понимая, чего он хотел — чтобы альфа остановился или продолжил. В какой-то момент его бедра начали двигаться в такт движениям языка и пальца Минхо, и он сам насаживался на него, требуя глубже, сильнее. Минхо на мгновение отстранился, тяжело дыша и глядя на омегу снизу вверх. Его подбородок блестел от влаги Джисона, а глаза горели темным, хищным огнем. — Вкусно, — выдохнул он, и его голос был похож на рычание. — Ты такой сладкий на вкус. Я хочу чувствовать это вечно. Он снова приник к нему, но на этот раз его руки скользнули к члену Джисона, обхватывая его и начиная ритмично двигаться. Двойная стимуляция стала для омеги пределом. Он забился в руках Минхо, его крики перешли в бессвязный лепет, а перед глазами начали взрываться звезды. — Хён… я сейчас… я не могу… — Джисон буквально задыхался от слишком сильных ощущений, которые он испытывал впервые. — Давай, малыш, — подбодрил его Минхо, не прекращая своей пытки. — Выплесни всё для меня. Покажи мне, как тебе хорошо. С последним, оглушительным стоном Джисон содрогнулся в мощном оргазме, изливаясь на грудь и руки Минхо. Его ноги ослабли, и тогда альфа подхватил его, и оставил поцелуй на внутренней стороне бедра. Пересадив омегу к себе на бедра, Минхо поглаживал его по спине, пока тот приходил в себя. Грудь Джисона часто вздымалась, его голова покоилась на плече старшего, а в сознании было пусто. Он не понимал, что с ним произошло, но внезапно стало слишком легко и приятно. Но близость альфы, его узел, пульсирующий и твердый, требующий разрядки, вернул Джисона в реальность. Течка не давала покоя, а внутренняя омега требовала наполненности. Тело буквально начинало ныть от пустоты. — Минхо… — Хан приподнял голову и посмотрел на парня, который с улыбкой держал его в своих руках, словно в них ему самое место. — Да, малыш? — он мягко приподнял его лицо за подбородок. — Я хочу тебя внутри. Течка… мне ещё плохо. Улыбка на лице альфы стала ещё шире. Он поглаживал парня по подбородку, делая это не спеша, чтобы тот окончательно пришел в себя. — Как пожелаешь, — ответил Минхо. — Только немного сменим позу. Джисон кивнул, и уже через секунду он оказался спиной на диване, а Минхо вновь нависал над ним, как в самом начале, пока омега не оседлал его. Ли провел кончиком пальца по его волосам, что обрамляли лицо Хана, и завел их за ушко. — Красивый, — прошептал он, опаляя его лицо своим дыханием. — Мой. Это слово заставило сердце омеги сжаться с такой силой, что ему показалось, оно вовсе перестанет биться. Было так приятно слышать это… не просто ощущать страсть, но и знать, что их чувства друг к другу были взаимны. Джисон обнял Минхо ногами, но альфа перехватил его лодыжку. Его ладонь, горячая и шершавая, нежно скользнула по нежной коже вверх к колену. — Погоди, не так быстро. — Хён, я хочу тебя, — выдохнул омега. — Вставь мне, прошу. — Ты очень тесный, я не хочу причинить тебе боль, — мягко произнес Ли и закинул одну ногу младшего на свое плечо. Он оставил поцелуй на его бедре и прикоснулся к влажному входу пальцем. — Скоро будет приятно. Он проник внутрь, и Джисон тут же прикусил губу, чувствуя, как палец Минхо вновь стал растягивать его стенки. Дюйм за дюймом, он входил в него, а стенки так сильно пульсировали, что буквально сжимали палец внутри. — Какой ты тугой, — простонал Минхо, и от этого Джисону стало очень жарко. Он начал подмахивать бедрами и насаживаться на палец парня, чувствуя, что его одного уже слишком мало. — Минхо… второй, пожалуйста… — Расслабься, — ласково прошептал альфа и добавил второй палец, как того желал его омега. Его пальцы имитировали толчки, и Джисон, извиваясь на мягком диване, начинал тихо поскуливать, прося о большем. Сил на то, чтобы указывать, больше не осталось, хотелось лишь получить удовольствие и ощутить альфу внутри. Бедра омеги ходили ходуном, губы дрожали, и когда Минхо коснулся чувствительной точки, он вскрикнул. — О Боже, хён… там… — он резко схватил Минхо за запястье, словно желая направить его. — Сделай так снова. — Мне так нравится, когда ты приказываешь, — хрипло усмехнулся Минхо и сделал толчок. — Здесь? — Да-а-а, — омега простонал. — Пожалуйста, Минхо, я уже готов. Минхо медленно вывел пальцы. Джисон издал разочарованный звук, но он мгновенно сменился на благоговейный выдох, когда Минхо приставил к его входу свой пылающий, сочащийся смазкой член. Джисон распахнул затуманенные глаза, фокусируясь на лице старшего. Его нога всё еще покоилась на широком плече Минхо, создавая идеальный угол для самого глубокого проникновения. Ли медленно, дюйм за дюймом, начал погружаться внутрь. — О-ох… — Джисон вцепился пальцами в обивку дивана. — Очень хорошо. Как только головка скрылась в тугом, раскаленном кольце мышц, Минхо замер на мгновение, давая телу омеги привыкнуть к своему размеру. Стенки Джисона жадно обхватили его, пульсируя в такт бешеному сердцебиению. Это было мучительно прекрасно — чувствовать, как сильно этот омега нуждался в нем. — Расслабься, малыш, — прошептал Минхо, наклоняясь и целуя Джисона в висок. — Я весь твой. С этими словами он сделал резкий, уверенный толчок, входя до самого основания. Было очень туго, жарко и невероятно приятно. Омега вскрикнул, и его свободная нога судорожно обхватила талию Минхо. Он ощущал непривычную наполненность, которую нельзя было воспроизвести ни одними пальцами или игрушками. Минхо входил в него под идеальным углом, придерживая за талию и ногу, лежавшую на его плече. Каждое движение альфы было глубоким, доводящим до предела, и Джисон не знал, сколько продержится. Чувствовать его голую, ничем неприкрытую плоть в себе было невероятно. Хан готов был заплакать от удовольствия, и он балансировал на грани. Воздух в комнате стал густым, насыщенным, вокруг них смешались их ароматы, создавая собой дурманящий коктейль запахов. — Минхо, глубже… — голос омеги срывался на всхлипы, когда Минхо медленно и тягуче входил в него. Альфе нравился этот просящий голос, он испытывал невероятное удовольствие от того, что этот невозможно милый омега извивался под ним, сходил с ума из-за него, как когда-то он сам сходил с ума, смотря на Джисона, не в силах дотронуться до него. Но сейчас весь он — только его. И Минхо не хотел, чтобы эта ночь заканчивалось, и утро стерло всё произошедшее с первыми лучами солнца. — Тебе нравится это, да? — выдохнул Минхо, начиная двигаться быстрее, смелее. Смазка вытекала из Джисона, пачкая обивку, их тела и вообще все вокруг. — Нравится, когда я касаюсь вот тут? Минхо глубоко вошел в него, и Хан, ощутив попадание по самой приятной точке внутри него, не смог сдержать сдавленный вскрик. — Да! — вырвалось из него, и Минхо повторил это движение, выбивая из груди парня новый вскрик, который ласкал его уши. Ритм Минхо был глубоким, то быстрым, то медленным, чтобы прочувствовать весь жар стенок омеги. С каждым толчком комнату заполняли громкие и влажные звуки их соприкасающихся тел, и это была самая лучшая мелодия, которую когда либо слышал каждый из них. Джисон понятия не имел, что это может звучать так грязно и при этом приятно. — Боже, ты сводишь меня с ума, — выдохнул Минхо, сопровождая каждое слово сокрушительным, тягучим толчком. — Твое тело, это невыносимое поведение, твоя мимика... даже эти твои гребаные кудряшки. Он вышел почти полностью, заставляя Джисона жалобно всхлипнуть от внезапной пустоты, но лишь для того, чтобы в следующую секунду войти максимально глубоко. От этого движения омега чуть не задохнулся, его стон сорвался на высокую, дрожащую ноту, а пальцы впились в плечи альфы до белых пятен. — Твоя вечно маячащая перед глазами задница... — Минхо резко прибавил темп. — Она теперь только моя. Слышишь? Словно желая доказать свои слова, он сбросил ногу парня со своего плеча и приподнял омегу вверх, сажая на себя и стискивая его ягодицы. Угол проникновения тут же изменился, и Джисон ощутил невероятное давление внутри. Член Минхо отчетливо выпирал сквозь кожу на животе, и этот вид свел с ума обоих. — Минхо, как приятно… — Посмотри на это, — Ли положил одну ладонь на живот парня. — Посмотри, что я могу делать с тобой. Как я заполняю тебя. — Да, только ты. Ты! Не останавливайся. Минхо двинул бедрами вверх, омега ахнул и прильнул к нему, ища его губы. Грубые и резкие толчки обрушились на него, выбивая из груди весь воздух, и Джисон стонал в поцелуй, пытаясь поспеть за движениями старшего. На своих губах он чувствовал ухмылку альфы. В новой позе каждый удар по комочку нервов ощущался ещё сильнее. Все внутри закручивалось в тугой узел, и Джисон понимал, что вот-вот кончит. — Я близко, хён… — его голос сорвался на мольбу. — Кончай, малыш, — рыкнув, произнес Минхо прямо в его губы, не сбавляя темпа. — Я хочу видеть, как свожу тебя с ума. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Все внутри Джисона сжалось, а после взорвалось миллиардами искр удовольствия. Он, закинув голову вверх, с оглушительным криком излился на живот альфы. Его внутренние мышцы в судороге сжали член Минхо, и альфа прошипел, ощущая бешеное давление. Эта пульсация стала для него последней каплей. Альфа сделал ещё несколько движений вслед за ним, а после, выйдя из обмякшего тела, с низким стоном достиг пика. Белые капли запачкали диван и кожу Джисона, но в этот момент никто не думал о беспорядке, который они создали. Джисон замер в надежных руках, его голова бессильно упала на плечо Минхо. Тишину комнаты нарушало только их тяжелое дыхание и биение сердец. Хан был абсолютно опустошен и счастлив, он был готов прямо сейчас закрыть свои глаза и уснуть в тепле своего альфы. — Это было… — наконец произнёс Минхо, облизывая пересохшие губы. — Совсем не по-дружески, — прошептал Джисон, вкладывая все силы в то, чтобы произнести это. Они одновременно рассмеялись. Минхо нежно провел рукой по растрепавшимся кудряшкам парня и запечатлел на его щеке короткий поцелуй.

🎀🧸💗

Минхо проснулся от солнечных лучей, просачивающихся сквозь шторы. Первое, что он ощутил, была мягкость кровати, на которой он спал. А затем почувствовал неожиданное тепло на своем теле. Открыв глаза, Минхо увидел, что Джисон во сне полностью обвил его своими руками и ногами, и сейчас прижимался к нему, мило посапывая. Альфа не хотел портить такой сладкий сон младшего, поэтому максимально осторожно поцеловал его в макушку, вдохнул порцию любимого аромата и высвободился из его объятий. Удостоверившись, что сон Джисона не был потревожен — омега лишь перевернулся на другую сторону кровати и обнял одеяло вместо альфы, — Минхо вышел из комнаты. Мышцы тела приятно ныли, напоминая о том, как Ли провел ночь. С лица не спадала дурацкая, счастливая улыбка. Вот что с ним мог сделать один очень непослушный омега. Решив сделать себе и Джисону завтрак, Минхо направился на кухню. Сразу же поставив чайник, дабы заварить чай, парень стал методично исследовать шкафчики, чтобы найти что-то съедобное. А главное — чай, который вчера они так и не выпили… Открывая тумбочку одну за другой, Минхо никак не мог найти заветную коробочку или хоть что-то отдаленно напоминающее чайные заварки. Вздохнув, он открыл последний ящик над самой плитой, и там стояла большая банка какао. Но ни одного намека на чай. — Что за? Минхо замер, и в его голове внезапно сложился пазл. Он вспомнил вчерашний вечер, странное поведение Джисона, который он списал лишь на течку. Но что, если предложение выпить чай и погреться было лишь предлогом? Ли рассмеялся из-за собственной тупости. Господи, надо было быть таким доверчивым кретином… он реально не заметил ничего подозрительного в поведении младшего. Видимо, альфа настолько сильно вляпался в него, что не видел очевидного. Даже смешно. Тихий шорох шагов за спиной прервал его мысли. Минхо не оборачивался, чувствуя, как на губах сама собой расцвела хитрая улыбка. — Хён… ты чего там ищешь? — раздался сонный голос. Минхо обернулся, и его сердце защемило. Джисон стоял в дверном проеме, завернутый в одеяло, как в кокон. Волосы превратились в настоящее воронье гнездо, щеки были очаровательно припухшими, а глаза едва открывались. Господи, это было слишком для его грубой натуры альфы. Даже несмотря на его утреннее осознание о том, что его обвели вокруг пальца, как какого-то подростка, хотелось подойти к Джисону, крепко обнять и поцеловать эти пухлые губы. — Ищу чай, Джисон, — Минхо потребовалось все самообладание, чтобы не рвануть к нему и не понести обратно в спальню. Вместо этого он прищурился и скрестил руки на груди. — Ничего не хочешь мне рассказать? Например то, что тут никакого чая и не было. Джисон стоял в проеме, и его заспанный мозг судорожно пытался обработать информацию. — Чай… ах да, чай… — Джисон смущенно улыбнулся и неловко почесал затылок. — Ну да, ты прав. Я его не пью. — И как это понимать? — без злости спросил Минхо, понимая, что он напрочь лишился хватки рядом с этим омегой. — Да блин, мой план был безупречен! — капризно высказался Джисон. — Нафиг ты стал рыскать в моих шкафчиках? — Хотел сделать нам завтрак, хитрый лис. Джисон цокнул и сделал шаг вперёд, одеяло упало к его ногам, и он предстал перед Минхо в одной лишь футболке, которую альфа самолично надел ему перед сном. — Да, признаю, чай был только предлогом, — Хан хмыкнул и обнял парня за талию. Тот, почувствовав его запах, окончательно размяк. Минхо проник руками под футболку младшего, очерчил ладонями его талию и прижал к себе, смотря в наглые глаза. — Мне просто нужно было, чтобы мой альфа уже наконец начал действовать. И начал я с того милого танца. У меня же получилось? Он похлопал ресницами и улыбнулся. — Получилось-получилось, — Минхо рассмеялся, обнимая это взлохмаченное чудо. — И давно ты думал обо мне? — М-м-м, примерно два года? С нашего знакомства, получается. — Что? — Минхо резко отстранился от него и посмотрел в его лицо. — Два… года? — Ага, хён. Ты и правда слепой тупица. Но я тебя люблю, — Джисон прильнул к нему, и Минхо, все ещё ошарашенный своей слепотой и тупостью, пытался осознать, что сходил с ума не в одиночестве. Они сгорали вместе, и спасибо Джисону за находчивость, что они перевели их общение на горизонтальный уровень.