VIP-клиент

      Смех Дениса, густой, бархатистый и совершенно неприкрытый, растаял в полумраке его тесной комнаты. Где-то там, за тонкой стеной хрущевки приглушенно бубнил телевизор — мама включила вечерние новости, а из кухни доносился звонкий смех сестёр, не поделивших последнюю конфету, но здесь, на пяти квадратных метрах, где из мебели помещались лишь узкая кровать, скрипучий письменный стол и старый шкаф, существовал только голос из динамика.       — Знаешь, — произнёс Виктор, когда Денис, наконец, отсмеялся, вытирая выступившую в уголке глаза слезинку, — я готов платить твой двойной тариф просто за то, чтобы слушать, как ты смеёшься.       Денис откинулся на подушку, закинув руку за голову. Нервное напряжение, державшее его струной весь день, начало медленно отпускать, оставляя после себя странную, тягучую слабость в мышцах.       — Боюсь, мой смех быстро обесценится на рынке виртуальных услуг, — с легкой иронией ответил Денис. Его бас-баритон в тишине комнаты звучал ещё глубже, вибрируя на самых низких частотах. — Клиенты обычно ищут здесь совсем другие звуки, Виктор.       — Клиенты — идиоты, если не понимают, что настоящее возбуждение начинается не с дешёвых стонов, а с головы, — парировал мужчина. В его голосе зазвучали жёсткие, властные нотки человека. Но тут же интонация смягчилась: — Так как ты пережил Платона? Тебя не распяли на кафедре?       И Денис рассказал. Он сам не понимал почему. Обычно он никогда не смешивал работу и личную жизнь, выстраивая между собой и собеседниками непробиваемую бетонную стену. Но Виктору хотелось рассказывать. Денис поведал и про въедливую Антонину Павловну, и про то, как умудрился сдать тест по античке на высший балл, и про пронизывающий питерский ветер, от которого не спасала старая куртка. Он не жаловался, в его тоне не было ни капли нытья — только легкая, самоироничная констатация фактов.       Виктор слушал. Внимательно, не перебивая, лишь изредка вставляя короткие комментарии или задавая уточняющие вопросы. В трубке периодически щёлкала зажигалка, и Денис почти физически ощущал терпкий запах дорогого табака.       — Ты слишком умён для того, чтобы прятаться за псевдонимами в даркнете, Денис, — наконец произнес Виктор. В его голосе скользнула задумчивость. — Почему ты здесь? Только честно. Я слышу, что это не твоя среда. Ты явно не испорчен этим всем.       Денис сглотнул. Защитная маска «Дэниэла» попыталась было вернуться на место, но он с усилием отогнал её.       — А вы проницательны, — тихо ответил парень. — Почему я здесь? Потому что в сутках двадцать четыре часа, Виктор. Очная учеба на бюджете отнимает десять. Сон — хотя бы четыре. Остальное время нужно на то, чтобы заработать на жизнь. А платят здесь так, что мне не нужно разгружать вагоны по ночам и срывать спину. Это просто бизнес. Мой голос — мой товар. Ничего личного.       На том конце провода повисла долгая пауза. Денис напрягся, ожидая осуждения или жалости. Он ненавидел жалость больше всего на свете.       — Ничего личного, говоришь… — голос Виктора вдруг понизился на октаву, став хриплым и вибрирующим. От этого звука у Дениса по спине пробежала стая мурашек, а внизу живота свернулся тугой, горячий узел. — Давай проверим твою теорию, студент.       — Проверим? — Денис попытался сохранить саркастичный тон, но голос предательски дрогнул.       — Да. Ты ведь на работе, верно? Время идёт, счётчик тикает. Давай перейдем к тому, за что я заплатил.       Воздух в комнате словно сгустился. Денис сел на кровати, скрестив ноги. Его сердце забилось чаще. Одно дело — играть роль перед безликим извращенцем, и совсем другое — когда по ту сторону линии находился этот мужчина.       — Я слушаю, Виктор. Чего вы хотите? — бархатом отозвался Денис, машинально облизнув пересохшие губы.       — Для начала — перестань мне «выкать». Это убивает всю интимность, — приказал Виктор. — А теперь… Ляг на спину, Денис.       Денис замер. Внутренний бунтарь вскинул голову: «С чего бы это?» — но тело почему-то послушалось само. Он медленно откинулся на спину, глядя в побеленный потолок с трещиной в углу.       — Лёг, — выдохнул он.       — Хорошо. Закрой глаза. Что на тебе сейчас надето?       — Джинсы и домашняя футболка, — Денис почувствовал, как краска заливает щеки.       — Сними футболку, — голос Виктора обволакивал, гипнотизировал, забирался под кожу.       Денис сглотнул. Он никогда не делал ничего подобного по-настоящему. Вся его «премиальная» работа заключалась в красивых словах и мастерском владении тембром. Он никогда не трогал себя во время сеансов, никогда не раздевался. Это был его ментальный барьер.       — Виктор… я… мы просто разговариваем, — попытался сопротивляться Денис, но его баритон сорвался на хрип.       — Сними её, Денис, — мягко, но непреклонно повторил мужчина. — Я хочу знать, что между моим голосом и твоей кожей нет никаких преград. Сделай это. Для меня.       Дыхание студента сбилось. Дрожащими пальцами он ухватил край выцветшей серой футболки и стянул её через голову, отбросив на пол. Прохладный воздух комнаты коснулся голой груди, покрыв её мурашками, но изнутри Дениса уже сжигал пожар.       — Снял, — прошептал он в трубку.       — Умница, — бархатный рокот Виктора заставил Дениса судорожно выдохнуть. — А теперь положи свободную руку себе на грудь. Чувствуешь, как бьется твое сердце?       Пальцы Дениса коснулись грудной клетки. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое проломить ребра.       — Да.       — Оно бьётся для меня сейчас. От моего голоса. От того, что я тебе приказываю, — голос Виктора стал совсем тихим, перейдя на интимным шёпот, проникающим прямо в мозг. — Ты сильный мальчик, Денис. Гордый. Держишь на себе семью, учебу, не прогибаешься, но сейчас, здесь, со мной тебе не нужно быть сильным. Тебе можно просто подчиниться. Позволь мне забрать твой контроль.       Денис закрыл глаза. Слова Виктора попадали в самую болевую точку. Он так устал быть сильным. Так устал контролировать каждый шаг, каждую копейку, каждую эмоцию. И этот властный, старший мужчина предлагал ему то, о чем Денис даже боялся мечтать — возможность выдохнуть и отдать поводья.       — Представь, что я рядом, — продолжал Виктор, и его дыхание в трубке участилось. — Я сижу на краю твоей кровати. Я смотрю на тебя. Ты худой, наверняка бледный от недосыпа, но чертовски красивый. Моя рука касается твоей груди. Там, где сейчас твоя рука.       Денис невольно провел пальцами по своей коже, следуя за бархатным голосом. Фантазия была настолько яркой, что он почти почувствовал чужое, обжигающее тепло.       — Мои пальцы спускаются ниже, — хрипло вещал Виктор. — По твоему животу. К кромке твоих джинсов. Ты напрягаешься, потому что не знаешь, что я сделаю дальше, но ты доверяешь мне.       — Я… я не знаю вас, — судорожно выдохнул Денис, чувствуя, как ткань джинсов становится невыносимо тесной. Его возбуждение было острым, болезненным, настоящим.       — Знаешь. Ты узнал меня с первой минуты, так же, как и я тебя, — отрезал Виктор. — Расстегни джинсы, Денис.       Паника и желание боролись в груди студента. Он был девственником не только физически. Никто и никогда не проникал так глубоко в его личное пространство. Никто не заставлял его сгорать от одного только тона.       — Виктор… подождите, — Денис резко сел, прижимая телефон к уху. — Я не могу. Я так не делаю.       — Чего именно ты не делаешь? Не занимаешься сексом по телефону, работая в сексе по телефону? — усмехнулся Виктор, но в его смешке не было издевки.       — Я… — Денис прикусил губу до крови. Ему было стыдно признаваться в своей неопытности этому мужчине. — Я теоретик. Вся моя работа — это просто слова.       — И много у тебя было… практиков в реальной жизни? — голос Виктора вдруг изменился. Из него ушла властная сексуальность, сменившись острым, почти хищным вниманием.       Денис молчал. Он чувствовал себя голым не только физически, но и морально.       — Денис. Ответь мне, — потребовал Виктор.       — Нисколько, — резко, с вызовом бросил парень. — Ни одного, ясно? У меня нет времени на свидания, у меня нет денег на кино и кафе, а тащить кого-то в эту конуру, где за стеной спит мама, я не собираюсь! Довольны? Можете смеяться, господин премиум-клиент.       Он тяжело дышал, ожидая, что сейчас раздастся насмешливый хохот или Виктор просто сбросит вызов, разочарованный тем, что его «искушенный Дэниэл» оказался обычным, зажатым студентом-девственником.       В трубке повисла долгая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием связи. А затем Виктор шумно, прерывисто выдохнул. Это прозвучало почти как довольный стон.       — Блять, — тихо, с чувством выругался мужчина. — Денис…       — Что? — огрызнулся парень, пытаясь натянуть обратно спасительную броню.       — Тебя никто никогда не трогал? Никто не целовал тебя так, чтобы сносило крышу?       — Нет.       — Господи… — Виктор снова замолчал, и Денису показалось, что он слышит, как скрипят зубы мужчины на том конце провода. Когда Виктор заговорил снова, его голос был низким и хриплым, с появившимися в нём собственническими нотками, отчего Денис вздрогнул. — Если бы ты знал, что со мной сейчас делает эта информация.       — И что же? — настороженно спросил Денис.       — Она заставляет меня хотеть купить билет на первый же рейс до Питера, выбить дверь в твою хрущёвку, завернуть тебя в плед и увезти туда, где никто не посмеет заставлять тебя работать по ночам, — чеканя каждое слово, произнес Виктор. — Это сводит меня с ума, студент. Ты сводишь меня с ума. Своей гордостью, своим чертовым бархатным голосом и своей чистотой.       Мир вокруг Дениса качнулся. Никто никогда не говорил ему таких слов. Никто не хотел защищать его — обычно он сам был щитом для всех остальных. От этих слов, сказанных с такой непоколебимой уверенностью, в груди стало горячо и тесно.       — Вы… ты бросаешься словами, Виктор, — тихо сказал Денис, чувствуя, как дрожит его голос. — Мы знакомы меньше суток.       — Мне сорок два, Денис. Я руковожу холдингом, в котором работает более пяти тысяч человек, и я не привык бросаться словами на ветер, — жестко ответил мужчина. — Оденься.       — Что? — опешил Денис. Накал страстей оборвался так резко, что парень растерялся.       — Надень футболку, я сказал. Окно наверняка сифонит, ещё простудишься. Мне нужен твой голос живым и здоровым.       — Надел, — Денис, сбитый с толку этой внезапной бытовой заботой, машинально поднял футболку и натянул её через голову.       — Вот и умница, — голос Виктора снова стал тёплым. — Сегодня мы закончим на этом. Я хочу, чтобы ты лёг спать. И чтобы ты спал минимум восемь часов.       — Но время сеанса… я должен отработать…       — Я выкупил твоё время до утра, Денис. Считай, что я плачу тебе за то, чтобы ты спал, — усмехнулся Виктор. — И завтра вечером я позвоню снова. Будь готов. Мы будем разговаривать. И, студент…       — Да? — Денис затаил дыхание.       — Я рад, что ты теоретик, — голос Виктора стал мягким, обволакивающим, как расплавленный шоколад. — Потому что практику тебе буду преподавать я. Спокойной ночи, Денис. — В трубке раздались короткие гудки.       Денис отнял телефон от уха. Экран погас, отразив его расширенные зрачки и раскрасневшееся лицо. Он упал спиной на подушку, раскинув руки. Возбуждение никуда не ушло, оно пульсировало в крови, смешиваясь с абсолютным шоком и странным, щемящим чувством радости.