Луна на лбу

      Место у подоконника Мацуказе пригрел с того вечера. И сейчас сидел там же. Сложил руки на подоконник, смотрит на ясное небо, по которому плыли густые облака.       Думает про Осаку, в которой такие солнечные дни зимой - почти что нонсенс. Про то что не хочет в неё возвращаться ещё сильнее после тех двух суток, что провел там за эти январские каникулы.       Когда он успел так измениться, что все привычные семейные ритуалы стали казаться... Такими?       Он даже не мог подобрать конкретное слово - какими именно? Такими.       Когда он успел так измениться, что провел новый год играя (проигрывая) в карты с соседями по общежитию под рамуне, потом в одиночку гуляя до храма и до утра говоря с Гинро по телефону лёжа в кровати и счёл это лучшим новым годом в его жизни?       Когда он успел так измениться, что половину каникул таскается по кафе и спорт клубам с Цукасой и Никки, уже на постоянно основе ходя на занятия по боевым искусствам?       Когда он успел так измениться, что четвертого января заходил на день рождения к соседу Гена, Сенку Ишигами, а в последнюю субботу на междусобойчик Рюсуя с игрой в аркады?       Когда он успел так измениться, что холодный тон отца по телефону оставил его равнодушным?       Хотя, будто бы он знал когда. И знал, из-за чего.       В комнате было необычно... Тихо. Слышались только редкие ругательства Оараши через стенку. А так... Полная тишина.       Гинро приедет только через четыре дня. Он дома, в посёлке, с родителями и братом.       Полная тишина и Мацуказе с стаканом остывшей матчи, смотревший в окно. Чем-то даже напоминало те полгода, когда Мацуказе жил в этой комнате один.       Удивительно, как быстро он привык к Гинро рядом 24/7. Проснулся - Гинро матерится на будильник, собирается - Гинро просит что-то одолжить, ходит в институте - Гинро ловит между парами, проводит выходные - Гинро куда-то его водит... А сейчас Гинро нет. И Мацуказе ловит себя на том что ищет его глазами или смотрит на его футон по несколько раз на дню.       Гинро не хватает... Эгоистично. Эгоистично хотеть видеть его всё время. Он просто уехал к семье на полторы недели. Мацуказе обычно не такой. Не думающий о себе, не жадный до людей и внимания, не желающий чего-то такого... Но Гинро был таким. Гинро не видел в таких вещах ничего плохого.       Гинро уверял Мацуказе слушать своё нутро. А нутро Мацуказе кричало только о Гинро.       Правда напоминает время до переезда Гинро. Но немного по-другому. Потому что до переезда Гинро каждый день был похож на предыдущий. Потому что Мацуказе сейчас стоило бы делать домашнее задание на каникулы, а не страдать по Гинро лёжа на подоконнике. Домашка, что там... Социология...       Да в гробу он видел эту социологию.       И эту тишину. Вот бы Гинро тут болтался туда сюда. Вот бы Гинро лежал на футоне и что-то смотрел под чипсы, громко комментируя и ругаясь с Оараши прямо через тонкую стену. Вот бы Гинро кружился здесь в его толстовке перед зеркалом, рассказывая, как его задолбал Кинро со своими звонками. Вот бы Гинро сейчас потащил его в какое-то очередное место, которое нашел пятнадцать минут назад и держал за руку. Вот бы Гинро валялся у него на коленях и рассказывал очередную сплетню о Кохаку. Вот бы Гинро танцевал по комнате, что-то напевая, пока им бы стучали снизу.       Мацуказе скучал. Это ведь пустяки. Даже не месяц. Даже не полные две недели. Всего четыре дня ещё. Это глупо, но он только томно вздыхал.       Мацуказе медленно поднялся на ноги. Солнце слабо послепило его в глаза. И правую щеку.       В которую Гинро поцеловал его в рождество.       Что Гинро вообще с ним делает?       Гинро был таким интересным, красивым, смешным, сиял, стоило только на него глянуть. Волосы у Гинро были светлые, густые и мягкие. Глаза у Гинро хотелось рассматривать без остановки, они были потрясающе травянисто-зелеными, такого насыщенного света, будто их цвет вручную замешивали красками.       Мацуказе шагает через комнату на половину Гинро. И смотрит на его шкаф.       Гинро всегда красиво танцевал. Гинро смеялся заразительно и высоко. И много. И обожал высовывать язык, когда у него было веселое настроение...       Нельзя так думать. Нельзя так делать. Это всё неправильно...       Гинро часто держал его за руку, Гинро говорил про снежинки в его волосах, Гинро поцеловал его в щеку.       Мацуказе открывает чужой шкаф. И медлит.       Как там Гинро говорил, правила сосут, а?       Мацуказе наугад берёт из шкафа Гинро оранжевую толстовку.       Гинро хотелось поцеловать. Сейчас. И целовать, пока у него не кончится воздух.       Мацуказе двумя шагами прошёл до своего футона и свалился на него, уткнувшись носом в толстовку Гинро и обнимая её.       Мацуказе скучает.       Это минутная слабость, он не должен так делать, это нарушение личного пространства, но сейчас было плевать. Он скручивался калачиком на этом футоне, обнимая эту толстовку и представляя, как Гинро вернётся. И хочет сожрать себя за то, что не помнит, какого обнимать настоящего Гинро во всех подробностях.       Мысли сжирают его быстрее, чем он успевает их фиксировать.       Напоминает время до Гинро.       До переезда Гинро.       До знакомства с Гинро.       Время, когда Мацуказе скучал по...       Звонок по всей комнате. Мацуказе выскакивает, отпуская толстовку и подбирает телефон - Здорова, Мацу-кун, ежедневные звонки от великого Гинро снова к твоим услугам! Ну как ты там? - Гинро-сан, привет, - Мацу физически чувствовал как краснеет, от осознания, что только что делал и смотря на толстовку у себя на футоне. - Я в порядке, вот, матчу пью.       Так, надо придти в себя. - Крутяк! Я вот сегодня утром с папой на рыбалке был, такой холод! Жесть! - Начал Гинро. - Мама всё ещё продолжает о тебе расспрашивать... А ещё я боюсь, сколько чемоданов еды я повезу с собой! Там небось лопнут холодильники..       Мацуказе начал ходить по комнате. Он разложил тетрадь и учебники на столе.       Домашка по социологии. Всё.       Мацуказе не поехал к родителям из-за погоды. Мацуказе просто заводит друзей из другого института. Мацуказе сейчас сделает всё дз. Мацуказе для Гинро друг.       И Гинро друг Мацуказе. И он скоро приедет. - И ещё, кстати, Хаку и Хром же тоже приехали, мы тут вместе тусуем иногда.. И Рури! Я тебе рассказывал кстати о папе Кохаку и Рури? Такой мужик смешной.. - Не рассказывал, что с ним там, Гинро-сан?       Мацуказе начинает выводить иероглифы. Домашка. Он сегодня уберётся. Он сейчас поговорит с Гинро. Он не может позволить себе так изменится.       Мама и папа на него рассчитывают. Гинро поцеловал его потому что был пьяный.       Всё это не стоит того.       И толстовку его надо с футона убрать... - Вот, как-то так... Кстати, Мацу-кун. - Вдруг затихает Гинро. - Да? - Я скучаю.       И мир замирает. -.. И я скучаю, Гинро-сан. - Ужас, моя мама скоро разорится мне деньги на телефон класть, но не могу я СМСками... - Заныл Гинро. - Круто что я уже так скоро вернусь.. А у тебя там как всё? Хочу тебя послушать. - Ах.. Ну... Мы вчера с Никки-семпай ходили в одно место.. - Ну-ка! Куда?       И Мацуказе начинает рассказывать, пытаясь паралельно дописывать сочинение.       И толстовку Гинро с футона он так и не убрал.       И не убирал ещё четыре дня.